мера1

ss69100


К чему стадам дары свободы...

Восстановление смыслов


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Как управленец Николай II восстанавливал разрушенный в 1905 г. российский ВМФ
мера1
ss69100
После многих лет бесконечных согласований и совещаний удалось наконец обеспечить флоту твердую программу развития на десятилетие вперед. (23 июня 1912 г.)”

На дату обратили внимание? А теперь вспомним, какое поражение потерпел российский флот в русско-японской войне 1904-1905 гг. Т.е. на выработку и утверждение программы восстановления ВМФ ушло 7 (семь) лет.

Хорош же был тот управленец, император Николай Второй...

Впрочем, автор, похоже, придерживается иного мнения. Которое создаётся для читателя с помощью натяжек, умолчания, а то и прямой лжи. Хотя и умолчание - это тоже ложь.

В некоторых местах мы оставили свои комментарии и уточнения.

*

Последние исполины Российского Императорского флота
...Сроки постройки линейных кораблей в сочетании с требованием одновременного строительства их целыми бригадами определяли распределение кредитов и потребность в стапелях и прочих судостроительных мощностях.

Продолжительность постройки линейного судна (линкора или линейного крейсера) определялась в четыре года, из них два года на стапеле и два года на воде.

Таким образом, отсюда следовала необходимость наличия четырех крупных стапелей для тяжелых кораблей, на которых каждые два года должно было закладываться по четыре новых единицы.

Всего же в постройке одновременно должно было находиться по восемь линейных судов. Полный период создания флота указанного состава, исходя из планируемого полного срока службы линейного корабля, определялся в 22 года.


Проектом «Закона о флоте» четко определялись состав и строительство военно-морских сил на долгие годы вперед.

Однако столь грандиозные планы Морского министерства, хотя они и вызывали одобрение царя и ведущих государственно-промышленных кругов, неминуемо были обречены на провал при внесении законопроекта в законодательные учреждения целиком, ввиду его колоссальной стоимости в 2,2 млрд. руб., что примерно равнялось всему ежегодному бюджету тогдашней России. Поэтому первые пять лет из двадцати двух были выделены

Морским министерством в особый период, на который предусматривалась специальная «Программа усиленного судостроения Балтийского флота на 1911–1915 гг.». Ее целью было создание к 1915 г. оперативно-способной полной боевой эскадры, основные силы которой были бы представлены четырьмя линкорами-додредноутами, четырьмя «севастополями» и четырьмя новыми линейными крейсерами, намеченными к сооружению новой программой.

Общая стоимость этой программы первоначально определялась в 512,6 млн. руб. После получения согласия царя на то, чтобы «Программа усиленного судостроения» была немедленно внесена в Совет министров «для ее скорейшего осуществления, начиная с текущего, 1911 г.», И.К. Григорович 3 мая 1911 г. приказал срочно провести все необходимые расчеты, чтобы успеть внести программу на обсуждение в Думу до летнего перерыва в ее работе.

Однако в результате получившейся задержки из-за увязки цен на планируемые линейные крейсера с судостроительными заводами, лишь 19 ноября 1911 г. расчеты по программе были представлены в Совет министров и царю[17].


Последние исполины Российского Императорского флота

Линейные крейсера «Бородино» и «Наварин» (на переднем плане) на стапелях Адмиралтейского судостроительного завода, июль 1914 г.

ЦВММ,  038999/1.


Дальнейшая трехмесячная проволочка в движении программы была вызвана, как и опасались, неудовольствием Совета министров новым полумиллиардным запросом на новое судостроение со стороны моряков.

На это последовали разъяснения И.К. Григоровича, что с принятием этой новой программы Морское министерство полностью отказывается от «десятилетней программы», предполагая, однако, в следующий за «Программой усиленного судостроения» пятилетний период построить четыре новых линейных корабля. В начале марта 1912 г. морской министр представил программу в Думу.

В июне законодатели утвердили кредиты на новое судостроение, и 23 июня 1912 г. «Программа усиленного судостроения на 1912–1916 гг.» была утверждена царем.

Это была важная победа Морского министерства. После многих лет бесконечных согласований и совещаний удалось наконец обеспечить флоту твердую программу развития на десятилетие вперед.

Совершенно ясно, что правительство не ограничилось бы закладкой части эскадры и во второе пятилетие разрешило бы заложить недостающие для эскадры четыре линейных корабля и пять легких крейсеров, а затем каждое десятилетие строить по две боевых эскадры, как это и подразумевалось «Законом о флоте».

В рескрипте И.К.Григоровичу по поводу утверждения «Программы усиленного судостроения» Николай II назвал 23 июня днем великих надежд для России. Царь заявил: «Флот должен быть воссоздан в могуществе и силе, отвечающих достоинству и славе России».

Отметив упорство, с которым Морское министерство проводило меры по поднятию боеспособности флота, Николай II писал: «Как бы ни были важны сами по себе все эти меры, они имеют значение подготовительной работы к осуществлению основной задачи, от которой зависят и наша внешняя безопасность, и наше международное положение; эта задача — наряду с правильной постановкой сухопутной обороны соорудить и флот, соответствующий по своей численности и боевым качествам потребностям России»[18].

После проведения необходимой модернизации судостроительных мощностей, в Петербурге и Ревеле были заложены четыре линейных крейсера класса «Измаил» («Измаил», «Бородино», «Наварин» и «Кинбурн»), четыре легких крейсера класса «Светлана» и тридцать шесть эскадренных миноносцев улучшенного типа «новик».

Таблица 1.2. План строительства флота до 1930 г. (из доклада по МГШ, представленного капитаном 1 ранга Д.В.Ненюковым морскому министру 16 января 1914 г{5}.)

Балтийский флот




Черноморский флот




Не подвергая пересмотру взятый основной ориентир — постепенное продвижение «Закона о флоте» — русские стратеги с конца 1912 г., после начала осуществления «Программы усиленного судостроения», координировали текущие планы развития линейных сил с быстро меняющейся политической обстановкой.

Осенью 1913 г., когда уже велись конструктивные проработки для установления основных характеристик будущих русских линкоров. Морское министерство совместно с МИД приступило к конкретизации планов России в отношении проливов.

Генеральная задача на 1918–1919 гг. предполагала подготовку операции по овладению Босфором и Дарданеллами. Решение этого острого вопроса, со времен Екатерины II служившего камнем преткновения для растущих русских интересов на юге, в начале XX в. стало настоятельно необходимым.

Свободный, не связанный с амбициями любой другой державы выход России в Средиземноморье, в связи с бурным развитием на юге страны промышленности и хлебопроизводства, приобрел характер первоочередной общенациональной задачи.

Существовавшее положение осложнялось ослаблением Турции и вероятностью попадания ее в зависимость от какого-либо из более крупных европейских государств, интересы которых постоянно сталкивались в этом узловом районе мировой политики.

Политическая перспектива обосновывала необходимость подготовки к наихудшему повороту событий, а вопрос силового подкрепления свободы русского судоходства через проливы являлся всецело вопросом наличия у России мощного флота. Главная роль в морской операции по овладению зоной проливов отводилась линейным силам.

По плану МГШ, для успеха операции предполагалось объединить действия Черноморского и Балтийского флотов. Последний должен был «нажать» на Дарданеллы со стороны Эгейского моря, для чего планировалось перевести балтийскую эскадру в Средиземноморье. В июне 1913 г., в результате заключения морского соглашения с Францией, Россия получила в свое распоряжение средиземноморскую базу в Бизерте.

Планы сосредоточения крупных морских сил в Средиземноморье преследовали и еще ряд целей.

Помимо постоянной готовности к вмешательству в ситуацию в проливах, присутствие русской эскадры являлось веским политическим аргументом в отношениях с Англией, серьезно подкрепляло южный морской фланг Антанты, а также служило надежной гарантией русского торгового судоходства.

Численный состав этой эскадры определялся из условия противостояния сильнейшему противнику на Средиземном море. Этим противником являлись флоты держав, входивших в Тройственный союз — Австро-Венгрии и Италии...

*

...22 декабря 1913 г. морской министр и начальник МГШ подали Николаю II совместный доклад, в котором просили одобрения царя на обоснование будущего развития флота для «приобретения господства на море, в Константинопольском канале (т. е. Босфоре и Дарданеллах — С.В.) и прилегающих к нему водам[22]».



Последние исполины Российского Императорского флота


Дредноут «Рио-де-Жанейро» был перекуплен Турцией у Бразилии в конце декабря 1913 г., во время достройки его на верфи «Армстронг» в Англии. Переименованный в «Султан Осман I», этот хорошо вооруженный линкор (14 12"/45 орудий) мог вместе с «Решадие» (10 13,5"/45 орудий), заканчиваемым на верфи «Виккерс», резко изменить обстановку на Черном море в пользу Турции.

В начале августа 1914 г. оба турецких линкора были конфискованы британским правительством и включены в состав Гранд-Флита под названиями «Эджинкорт» и «Эрин».


Для этого предлагалось в 1919 г. сосредоточить в Средиземном море эскадру Балтийского флота в составе 12 дредноутов (4 «Севастополя», 4 «Измаила» и 4 новых линкора, к постройке которых предполагалось немедленно приступить) и соответствующих легких сил, и создать на Черном море эскадру из 8 линкоров-дредноутов и необходимого числа крейсеров и эсминцев. Николай II одобрил этот проект, и постройка четырех новых линкоров для Балтики и пяти для Черноморского флота была в принципе предрешена[23].

Обстановка в районе Черного моря вновь осложнилась в начале 1914 г. Несмотря на меры, принятые в 1911 г. — закладку в Николаеве трех линкоров-дредноутов и значительных легких сил, этот состав уже не являлся безусловно достаточным, поскольку Турция предпринимала интенсивные попытки существенного усиления своего флота, и в первую очередь линейного.

По словам министра иностранных дел С.Д.Сазонова, «… возможное усиление боевого значения турецких морских сил озабочивало наше морское министерство тем более, что ему было известно, что турецким правительством было сделано несколько крупных заказов Английским судостроительным обществам и что, помимо этого, в Константинополе прилагались все усилия, чтобы приобрести принадлежащие одному южно-американскому государству боевые суда значительной силы»[24].

Осенью 1911 г., вскоре после закладки в Англии обоих турецких дредноутов, Турция втянулась поочередно в два военных конфликта, серьезно подорвавших ее и без того несильную экономику. Постройка линкора «Решад-и-Хамисс» была по причине отсутствия средств прекращена, заказ на него аннулирован.

Строительство же «Решада V» (переименованного вскоре в «Решадие») продолжалось в кредит. В 1913 г. турецкое правительство, несмотря на крайнюю стесненность в средствах, начало интенсивно зондировать почву для перекупки в США и Англии строившихся по заказу латиноамериканских стран (Аргентины, Бразилии и Чили) пяти дредноутов а также делать настойчивые предложения Германии о продаже новейшего линейного крейсера «Гебен»{6}.

В ноябре 1913 г. было объявлено о покупке Турцией сооружаемого английской компанией «Армстронг» и находящегося в стадии достройки дредноута «Рио-де-Жанейро». В начале 1914 г. под залог драгоценностей свергнутого султана Абдул-Гамида и земель в Константинополе, младо-турецкое правительство заказало в Англии по типу «Решадие» еще один дредноут («Фатих»).

Все эти военно-морские приготовления Турции вызвали серьезное беспокойство в России, усугублявшееся еще и тем, что экстренное усиление Черноморского флота формально не могло быть осуществлено проводом боевых кораблей через проливы.

8 февраля 1914 г. под председательством министра иностранных дел С.Д.Сазонова состоялось совещание руководителей и специалистов генерального штаба, МИД и Морского министерства «… для выяснения тех мер, которые русское правительство могло бы наметить на тот случай, что обстоятельства вынудили бы его к наступательному движению в направлении Константинополя и Проливов»[25].

В центре внимания находились вопросы об увеличении судостроительной программы и ускорении ее выполнения. Решено было немедленно дополнить число строившихся черноморских дредноутов четвертым линкором и принять все меры для скорейшего начала постройки на юге второй бригады самых современных и наиболее мощных линейных кораблей.

В марте 1914 г. Морское министерство, заручившись поддержкой царя, Госсовета и Совета министров, внесло в Думу законопроект о срочном усилении Черноморского флота новыми кораблями — линкором, двумя крейсерами, 8 эсминцами и 6 подводными лодками.

Новая программа стоимостью 110 млн. руб. была одобрена Думой и 24 июня 1914 г. утверждена царем. О спешности предпринимаемых мер красноречиво свидетельствует тот факт, что фактически постройка четвертого черноморского дредноута, получившего название «Император Николай I», началось за неделю до этого события.

К июлю 1914 г. Морское министерство подготовило следующую судостроительную программу, куда входила постройка четырех линкоров для Балтики. Стоимость ее была около 500 млн. руб. Б этой программе было уделено место и для развития Черноморского флота — предполагалось заложить еще два линкора, два крейсера и восемь эсминцев.

Программа была согласована морским министром с финансовым ведомством, и уже в октябре, сразу после окончания летнего перерыва в работе Думы, ее планировалось внести на скорейшее обсуждение, чтобы уже в конце 1914 — начале 1915 г. приступить к строительству кораблей.

Одновременно были подготовлены законопроекты о расширении Обуховского завода для массового производства тяжелых морских орудий нового поколения (16" калибра) для будущих кораблей (6,6 млн. руб.), и о расширении и техническом перевооружении Балтийского судостроительного и механического завода под потребности быстрого строительства планируемых крупных линкоров (9,3 млн. руб.).

Руководство Морского министерства дальновидно учло возможность возражений о финансовой стороне своих планов со стороны законодателей. Поскольку в 1912–1914 гг. расходы на судостроение с принятием новой программы превысили бы 1 млрд. руб., не было уверенности, что Дума пойдет на ассигнование второй полубригады новых черноморских линкоров.

Поэтому было решено начать строительство оставшихся двух линкоров и легких сил, по примеру первой программы Балтийского флота, в виде «меры исключительного характера, проводимой по высочайшему Е.И.В. повелению, вследствие выяснившегося ускорения в судостроении Австро-Венгрии и попыток Турции приобрести еще два линейных корабля сверх трех, уже приобретенных[26]».

К середине лета 1914 г. составление проектов новых линкоров и опытно-конструкторские разработки образцов их вооружения и системы защиты находились в самом разгаре. 10 июня, за день до начала летнего перерыва в своей работе, Дума ассигновала по спешному представлению Морского министерства 0,5 млн. руб на срочную постройку и полигонные испытания полномасштабных опытных образцов бронирования проектируемых линейных кораблей.

Моряки серьезно готовились к осуществлению планируемой к вотированию в октябре 1914 г. судостроительной программы — проекты всех шести предусматриваемых ей линкоров должны были быть к этому моменту полностью подготовлены на основе новейших тактико-технических разработок и подкреплены результатами экспериментальных исследований.

Осуществление широких военно-морских программ упиралось прежде всего в их финансирование. «Строительство флота — это прикладная тактика и прежде всего денежный вопрос» — это утверждение «отца германского линейного флота» гросс-адмирала А. Тирпица более чем наглядно определяет перечень необходимых и достаточных условий для создания морской мощи[27].

В этом не было ничего удивительного — система оружия «линейный корабль», будучи вершиной научно-технической мысли и шедевром техники того времени, являлась исключительно дорогостоящей боевой машиной, а планы крупносерийного строительства подобных кораблей, в сочетании с не меньшими затратами на военные суда других типов, верфи, базы и пр., требовали резкого увеличения расходов на флот.

Постройку и содержание первоклассного флота могла позволить себе только передовая в экономическом отношении, про-мышленно развитая, богатая страна. Была ли в начале 10-х гг. XX в. Россия государством, для которого интересы создания подобного флота подкреплялись экономическими возможностями?

В конце XIX — начале XX в. экономическое развитие России быстро набирало темпы. К 1914 г. она занимала четвертое место по объему промышленного производства и постепенно догоняла ведущие мировые державы по производству важнейших видов продукции — стали, угля, продукции металлургии и машиностроения.

Для успешного экономического роста Россия имела значительный потенциал — колоссальные природные ресурсы и огромные резервы рабочей силы. Если в годы депрессии 1906–1908 гг., последовавшей за неудачной русско-японской войной, производство выросло на 44,9 %, то в течение последующего периода промышленного подъема, начавшегося с 1909 г. и продолжавшегося вплоть до начала мировой войны, рост составил 174 %.

Наблюдался высокий прирост капитала в промышленности — к 1913 г. он составлял 7,2 % в год (в США — 6,5 %). По концентрации производства русская промышленность занимала одно из первых мест в мире, опережая США и Германию.

Концентрации производства способствовали крупные правительственные оборонные (военные и, в особенности, военно-морские) и железнодорожные заказы, которые реализовывали главным образом ведущие отрасли тяжелой промышленности. Благодаря этим заказам металлургические, металлообрабатывающие и другие предприятия тяжелой индустрии шли по пути подъема и быстрого технического совершенствования.

Интенсивно развивалась торговля, в отношениях с зарубежными партнерами Россия имела активное сальдо торгового баланса[28].

В годы подготовки к осуществлению широкомасштабных морских программ Россия обладала здоровой финансовой системой. Несмотря на то, что страна прибегала к внешним и внутренним займам — порой весьма значительным (повсеместная практика правительств всех развитых держав), бюджет начиная с конца XIX в. был бездефицитным, т. е. доходы государства превышали расходы.

Бездефицитный бюджет, краеугольный камень финансовой политики царской России и устойчивости золотого курса рубля позволял не только обыкновенные, но и чрезвычайные расходы покрывать доходами, прибегая к займам лишь в исключительных случаях.

Накануне мировой войны Россия имела полуторамиллиардные запасы золота в Государственном банке (третье место в мире, опережая Великобританию), золотую валюту, свободный фонд в заграничных банках, накопленный за 1910–1913 гг. (золотая наличность за границей на 1 июля 1914 г. составляла 666,3 млн. золотых рублей)[29].

[Очень жаль, что расписывая столь великолепное финансовое состояние России в указанные годы, автор отчего-то позабыл проинформировать читателя, что в то же самое время Российская Империя была должна иностранным ростовщикам больше денег, чем все остальные страны мира вместе взятые.

Удивительная забывчивость... - Прим. ss69100.]

Тенденции дальнейшего успешного экономического роста были исключительно благоприятными. В конце июля 1914 г., после окончания работы VIII съезда представителей промышленности и торговли, совет съезда представил докладную записку председателю Совета министров В.Н. Коковцеву, в которой говорилось:

«… Восьмой съезд, всесторонне обсудив современное положение промышленности и торговли, находит, что не имеется никаких тревожных признаков экономического порядка, которые бы указывали на приближение резкого перелома в нынешней экономической конъюнктуре»[30].

[Он вообще в каком мире жил, Николашка и его министры? Заявить об отсутствии "тревожных признаков" и "резкого перелома в экономике" за несколько дней до начала Мировой войны? За две недели до сдачи немцам первого российского города, Калиша??? - Прим. ss69100.]

Рост государственного бюджета — основной показатель здоровой и процветающей экономики — проходил убыстряющимися темпами (табл. 1.3.).

[Рост - основной показатель??? Ложь! Всё зависит от исходной базы. Увеличение на 6 единиц по отношению к 10, безусловно, во много раз больше, чем по отношению к 100. Вот только 106 всё же гораздо значительнее, нежели 16.

В общемировом производстве в 1913 г. доля России составляла 1,72%, доля США - 20%, Англии - 18%, Германии - 9%, Франции - 7,2% (это все страны, имеющие население в 2-3 раза меньше, чем Россия). И это при том, что в России в 1913 г. был рекордный (80 млн.т.) урожай зерновых.

По размерам валового национального продукта на душу населения Россия уступала США - в 9,5 раз, Англии - в 4,5, Канаде - в 4, Германии - в 3,5, Франции, Бельгии, Голландии, Австралии, Новой Зеландии, Испании - в 3 раза, Австро-Венгрии - в 2 раза
.


Вот такая она была, "процветающая", по автору, экономика в расхваливаемом либералами и прочими монархистами 2013 году. - Прим. ss69100.]


По темпам роста бюджета на душу населения (на 28 % в год) в 1903–1913 гг. Россия опережала такие страны, как Англия и Германия (по 14 % в год).


Темпы роста бюджета России при имевшихся благоприятных условиях к его увеличению свидетельствуют о том, что страна уверенно догоняла ведущие державы в своем экономическом развитии. Экстраполяция темпов развития России, даже принимая их для верности несколько меньшими после 1913 г., показывает, что после 1925 г. страна выходила в разряд одной из ведущих мировых держав.

Быстрое экономическое развитие России напрямую обусловливало возможность создания первоклассного флота. Относительные бюджетные ассигнования на флот за период 1895–1905 гг. выросли с 4,0 до 6,0 %, что соответствовало уровню расходов крупных морских держав.

В результате поражения в русско-японской войне, с 1906 г. на флот ассигновывалось все меньше средств.

[Ай, какая замечательная управленческая логика! И как эта логика чудненько приняла во внимание такой важнейший фактор, как время!

Царские чудо-управленцы под чутким руководством императора проявили максимум таланта, чтобы начать обновление флота аккурат перед самой Мировой войной. Где фактор времени и сказался: ничего толком сделать не успели. - Прим. ss69100.]

В 1908 г., впервые за последние двадцать лет, в России не было заложено ни одного военного корабля.

1910 г. стал самой низшей точкой — на флот было ассигновано 3,6 % бюджета, столько же, сколько в 1880 г.

Однако большая работа, проводимая Морским министерством по подготовке к восстановлению флота, скоро дала первые результаты. Уже в 1911 г. в финансировании развития флота произошел резкий подъем.

[Замечательное авторское "уже". Действительно, после поражения от японцев всего-то шесть лет прошло! - Прим. ss69100.]

Думой были приняты законы «Об ассигновании средств на постройку четырех линейных кораблей для Балтийского моря» (1 19,6 млн. руб.) и «Об ассигновании средств на усиление Черноморского флота» (102,2 млн. руб., из них 89,0 млн. руб. на строительство трех дредноутов). В этом же году был достигнут абсолютный уровень расходов на флот 1905 г., хотя относительный по доле расходов из бюджета все еще оставался меньшим.

По мере улучшения экономического положения страны, улучшались возможности выделения Морскому министерству средств на строительство флота, они быстро росли и в абсолютном, и в относительном исчислении.

Эти расходы существенно увеличились с принятием в июне 1912 г. «Программы усиленного судостроения» (502,7 млн. руб., в т. ч. 124,4 млн. руб. на строительство четырех линейных крейсеров), планировавшейся Морским министерством как первый этап осуществления «Закона об Императорском российском флоте», и принятия в июне 1914 г. «Программы спешного усиления Черноморского флота» (105,6 млн. руб., в т. ч. 42,4 млн. руб. на постройку линкора).

Дальнейшее успешное строительство мощного флота, представлявшее собой напряженную финансово-экономическую программу, напрямую зависело от своевременного выделения значительных ассигнований. Расчет стоимости постройки планировавшихся морских сил достаточно точно определяется на основе сметы «Закона о флоте», подробно обоснованной МГШ при представлении его царю в 1911 г.

Согласно расчетам, стоимость постройки трех эскадр для Балтики должна была составить 2192,5 млн. руб. (и них на долю линейных судов приходилось 1404 млн. руб., или 64 %)[31]. Эти расчеты применимы и при оценке стоимости постройки двух эскадр для Черноморского флота, в составе которых планировалось иметь, помимо четырех дредноутов класса «Императрица Мария», двенадцать новых линейных кораблей.

Таким образом, к 1930 г. русский флот должен был состоять из пяти эскадр (табл. 1.2.). Общая стоимость их постройки, основываясь на расчетах МГШ для создания балтийских морских сил, должна была составить 3650 млн. руб.

Осуществление последовательного курса государства на создание первоклассного военного флота означало ежегодные ассигнования на новое судостроение в 1911–1929 гг. в среднем по 213 млн. руб.

[Ох уж эти средние цифры! 213 млн. руб. ассигнований на новое судостроение, как видно из таблиц ниже, предполагалось достичь лишь через 13 лет! Причём среднегодовое финансирование с 1911 по 1923 годы составило бы лишь 141 млн. руб. вместо требуемых 213 миллионов, т.е. менее 2/3 от необходимого! - Прим. ss69100.]



Таблица составлена на основе «Всеподданнейших отчетов Государственного контролера» за 1910, 1911, 1912 и 1913 гг., «Всеподданнейшего отчета но Морскому министерству за 1914 г.»

Сведения в графе «Государственный бюджет» — по «Ежегоднику Министерства финансов» за соответствующие годы.


* исходные цифры — официальные данные но «Всеподданнейшему отчету Государственного контролера за 1913 г.»


Первая половина 1914 г. стала временем наивысшего расцвета военно-морского строительства в царской России. Ассигнование Морскому министерству неуклонно увеличивающихся средств напрямую обуславливалось быстрым экономическим развитием страны.

В 1913–1914 гг. стабилизировалась доля отчислений из бюджета на развитие и содержание флота, которая составляла около 7 %. При равномерных ежегодных расходах на новое судостроение стоимость содержания постоянно увеличивающегося корабельного состава предполагала ее неуклонный рост вплоть до 1930 г.

К этому моменту численность кораблей флота достигала количественного уровня, предусмотренного «Законом о флоте», а затраты на его содержание — своей высшей точки. Начиная с 1930 г. прежний уровень затрат на новое судостроение предполагал уже замену боевых кораблей наиболее старых типов, в то время как расходы на содержание флота не росли.

Стабилизировавшийся с 1930 г. уровень расходов на флот на фоне дальнейшего развития экономики и роста бюджета хорошо иллюстрирует возможность выделения и некоторых дополнительных ассигнований с учетом развития военно-морской техники, роста тоннажа отдельных кораблей и пр.

При расчете возможности осуществления Россией рассчитанного МГШ «Закона о флоте» задача состояла в выделении зависимости роста расходов на содержание флота до 1930 г., момента завершения создания предусмотренного этим законом корабельного состава.

В основу оценки возможности выделения всей суммы, необходимой для финансирования «Закона о флоте», было положено условие продолжения экономического роста России темпами 1912–1914 гг., т. е. на 7 % в год.

При этом прирост морского бюджета составлял также 7 % в год и не увеличивался, таким образом, в относительном исчислении. Из общей суммы расходов на новое судостроение в 3650 млн. руб необходимо вычесть 246 млн. руб, освоенных на создание корабельного состава, входящего в состав эскадр, в 1908–1913 гг.

В среднем это составляет по 213 млн. руб ежегодно, но поскольку подобное резкое увеличение расходов на новое судостроение начиная с 1914 г. выходит за рамки возможного ежегодного 7 % увеличения, приращение было начато с имевшейся цифры, постепенно увеличиваясь в рамках обозначенного уровня.

Расчеты показывают (табл. 1.4.), что следование принципу 7 % ежегодного приращения нового судостроения составляющего неизменную с 1913 г. 45 % квоту в общем бюджете Морского министерства, дает к 1930 г. полное покрытие средствами всей стоимости осуществления «Закона о флоте», т. е. постройки всего предусмотренного им корабельного состава.

При этом расходы на содержание растущего флота также находятся в стадии неуклонного плавного 7 % роста, составляя вторую неизменную часть морского бюджета, равную 55 %.

Таким образом, сформировавшаяся в 1912–1914 гг. тенденция устойчивости развития российской экономики, роста Государственного бюджета, делали реальным создание к 1930 г. в России рассчитанных МГШ и обоснованных проектом «Закона о флоте» первоклассных военно-морских сил, включавших в себя многочисленный и современный корабельный состав, создание системы базирования, подготовку морских театров, личного состава, тыловое обеспечение и дальнейшее развитие инфраструктуры флота.

Сравнительный уровень промышленно-экономического развития ведущих морских держав, 1914 г.

Последние исполины Российского Императорского флота

Вторым слагаемым, определяющим общую величину расходов на флот, являлась стоимость его содержания. Сюда входили затраты на оборудование театров, создание военно-морских баз, снабжение, ремонт и перевооружение кораблей, содержание команд и административных органов, береговых частей, проектирование и экспериментальные исследования.


Однако если рассчитанная выше цифра ежегодных расходов на новое судостроение стабильна, то расходы на содержание флота, принимая во внимание рост числа кораблей и численности команд, должны были ежегодно возрастать.

Оценка тенденции этого роста проведена на основе структуры расходов на флот в 1911–1914 гг., когда строительство нового корабельного состава начало осуществляться темпами, необходимыми для успешного создания мощных морских сил...

*



Последние исполины Российского Императорского флота

Николай II в сопровождении морского министра адмирала И.К.Григоровича (слева от царя), офицеров и инженеров верфи «Руссуд» осматривает в Николаеве линкор «Императрица Мария» перед началом его приемных испытаний, 15 апреля 1915 г.

РГАКФД #57957

Таблица 1.5. План финансирования постройки линейных сил по «Закону о флоте», 1914–1930 гг.



Общая стоимость постройки линейных сил для Балтики по «Закону о флоте» (за вычетом кредитов на достройку линейных кораблей класса «Севастополь» и линейных крейсеров класса «Измаил») составляла 1404 млн. руб., при стоимости всей программы 2192,5 млн. руб.

(РГАВМФ. ф.418. оп.1. д. 1720. л64)



Последние исполины Российского Императорского флота


Долговременная перспектива строительства Императорского Российского флота определялась быстрым политическим и экономическим развитием России в начале 10-х гг. XX в., и разрабатывалась на период вплоть до 1930 г. На прилагаемой карте нанесены все основные районы, где планировалась деятельность флота в 20-е гг. Ее основные направления предполагались следующими.

Балтика — создание эскадры, способной противостоять флоту Германии в отражении его возможной экспансии на российский северо-запад, путем как наращивания в Балтийском флоте самого современного корабельного состава, так и развития системы базирования (Ревель, Гельсингфорс), заблаговременного создания обширных минно-артиллерийских позиций и подготовки к активной минной обороне.

Черное и Средиземное море — политическое или военное решение вопроса о возможности свободного прохода проливов Босфор и Дарданеллы русскими военными кораблями, создание (с предварительной опорой на арендованную Бизерту) военно-морской базы и укрепленного водного района в Эгейском море, военно-морское преобладание в Восточном Средиземноморье.

Тихий океан — оборудование военно-морской базы, создание береговой инфраструктуры и сосредоточение двух полновесных эскадр, способных противостоять быстро растущему японскому флоту и защитить восточное торговые морские пути в целях интенсивного экономического освоения Сибири и Дальнего Востока.

Северный Ледовитый океан — создание военно-морской базы (Романов-на-Мурмане) и последующее сосредоточение на Севере эскадры в стратегически перспективном районе.

Исключительная ценность этого сурового театра для базирования частей русского флота заключалась в круглогодичной возможности быстрого выхода на оперативный океанский простор для тактического марша в район боевых действий, на усиление флота какого-либо из трех других театров или присоединения к морским силам державы-союзника.

Интересно, что для использования боевых единиц Северного флота для усиления эскадры Тихого океана предполагалось ускоренными темпами провести освоение Северного морского пути, и смысл всех русских полярных экспедиций, осуществленных Морским министерством в 1911–1914 гг. (А.В. Колчак и Б.А. Билькицкий, В.А. Русанов, Г.Л. Брусилов), сводился в первую очередь к гидрографическим изысканиям для выяснения проходимости флота северным путем, вокруг Сибири.


***

Из книги С.Е. Виноградова „Последние исполины Российского Императорского флота”. Ссылки там же.


  • 1
(Анонимно)
"Верить в наше время нельзя никому, порой даже себе самому. Мне можно."
(Мюллер(-зачеркнуто) ss69100)

Слишком много яда в авторских комментариях книги, критиковать Царя модно уже 100 лет. И врать об "управленце". Только помните, что за каждое слово придется однажды дать ответ.
З.ы.
Во время Великой Отечественной войны единственные два линкора на флоте СССР были из тех самых, построенных в царской России.

(Анонимно)
сколько не надувайте щеки,как управленец николашка был не какой!армия России в первой мировой отставала во всем по количеству пулеметов,винтовок, патронов,авиации,автомобилей!У РККА не было в татое короткое время уделять флоту,ставка была сделана на сухопутные силы это оправдалось в ВМВ!РККА победила фашизм!

(Анонимно)
Неэффективный менеджер, не.

Огромнеы деньги были в бедной в общем стране которая даже уголь импортировала -не гговоря о вольфраме и олове с серой - на идиотские самотопы. А между тем если верить генералу Маниковскому - Россию от снарядного голода мог спасти один единственный завод взрывателей - но вместо него заложили 4 сверхдредоута. Которые не достроили.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account