ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Category:

Ленин и двоюродная сестра Черчилля

Предлагаем вашему вниманию отрывок из дневника скульптора К. Шеридан, изваявшей бюст Ленина. В повествовании освещаются некоторые черты характера вождя большевиков.
***

Клара Шеридан, двоюродная сестра ЧерчилляВ 1910 году иудейка Клара Шеридан (двоюродная сестра Уинстона Черчилля и внучка уолл-стритовской «акулы» иудея Leonard Jerome) вышла замуж, у неё родилось трое детей, один из которых умер в 1914 году. Убитая горем, Клара вылепила фигуру ангела на могиле умершего ребёнка и открыла в себе талант скульптора.

А после гибели мужа в Первую Мировую войну она серьёзно занялась ваянием, стала проводить выставки своих работ, включая бюст Черчилля.

Заинтересовавшись коммунистическими идеями, в 1920 году Клара Шеридан тайно покинула "демократическую и свободную" Англию и совершила путешествие в Россию.

Здесь она создала бюсты Ленина и Троцкого, а позже опубликовала дневник своего пребывания в большевистской России.

***

Михаил Бородин-Грузенберг проводил меня в Кремль. По дороге он сказал: «Запомните, что сегодня вам предстоит выполнить самую лучшую свою работу». В тот момент меня больше беспокоили мысли об условиях, в которых мне придётся лепить, и об освещённости.

Мы вошли через особую дверь, около которой стоял часовой. Поднялись на третий этаж, пройдя через несколько дверей и коридоров. Везде была расставлена охрана. Как я и ожидала, часовые получили приказ пропустить меня. Наконец, мы прошли через два помещения, в которых размещались женщины-секретарши.

В последней комнате за пятью столами сидели пять секретарш, с любопытством разглядывающих меня, но им было известно о цели моего визита. Здесь Михаил поручил меня маленькой горбунье, - личной секретарше Ленина, и ушёл. Она указала на обитую белым сукном дверь, и я вошла через неё. Дверь просто захлопнулась за мной.

Ленин сидел за письменным столом. Он встал и прошёл через всю комнату, чтобы поприветствовать меня. У него радушные манеры и приветливая улыбка, чем он сразу располагает к себе. Он сказал, что слышал обо мне от Каменева. Я принесла свои извинения, что вынуждена беспокоить его. Ленин рассмеялся и пояснил, что последний скульптор провёл в его кабинете несколько недель, ему это так наскучило, что он поклялся, что это больше не повторится.

Ленин спросил, сколько мне понадобится времени, и предложил работать сегодня и завтра с одиннадцати до четырёх часов дня, и три или четыре вечера, если я соглашусь лепить при электрическом освещении. Когда я сказала ему, что работаю быстро и, скорее всего, мне не понадобится столько времени, Ленин, смеясь, заметил, что это его устраивает.


Три красноармейца внесли мои принадлежности, и я расположилась слева от Ленина. Мне пришлось нелегко, поскольку он сидел низко и не поворачивался, но и не замирал. В кабинете было тихо, к тому же Ленин целиком ушёл в свою работу и почти не замечал меня, и я спокойно проработала без перерыва до четверти четвёртого.

За всё это время у него был только один посетитель, но мне большую помощь оказал телефон. Когда раздавалась тихая трель, и вспыхивала маленькая электрическая лампочка, подсказывающая, что звонит телефон, его лицо оживлялось и становилось интересным. Он реагировал на телефон, как на живое существо.

Я вслух заметила, как относительно спокойно в его кабинете. В ответ Ленин рассмеялся: «Подождите, пока дело дойдёт до политических споров!». Периодически заходили секретарши с письмами. Он вскрывал эти письма, расписывался на чистом конверте и отдавал этот конверт, вероятно, как я думаю, в качестве расписки. Приносили и документы на подпись. Ленин подписывал, но при этом смотрел не на собственную подпись, а на сам документ.


Я поинтересовалась, почему у него секретарями работают только женщины. Ленин пояснил, что мужчины находятся на фронте, и это замечание стало причиной того, что мы заговорили о Польше. Я думала, что мирный договор с Польшей был подписан вчера, но Ленин сказал: «Нет», добавив, что переговорам пытаются помешать, и что ситуация с этим вопросам очень сложная.

«Кроме того, - добавил он, - Когда мы договорились с Польшей, мы добрались и до Врангеля». Я поинтересовалась, насколько серьёзно следует рассматривать Врангеля, и он ответил, что с Врангелем приходится считаться. Я впервые услышала такое мнение: другие русские, с которыми мне довелось обсуждать этот вопрос, только смеялись и не воспринимали Врангеля серьёзно.

Мы поговорили и о Герберте Уэллсе. Ленин признался, что читал только его книгу «Joan and Peter», да и то не до конца. Ему понравилось описание начального периода интеллектуальной жизни буржуазной Англии. Ленин добавил, что ему следовало бы больше читать, и сожалел об упущенной возможности познакомиться с ранними фантастическими романами о войнах в воздушном пространстве за овладение миром. А мне говорили, что Ленин всегда уделял большое внимание чтению. На его письменном столе лежала книга Chiozza "Money".

Ленин спросил, не было ли у меня затруднений на пути к его кабинету. Я объяснила, что меня сопровождал Михаил Бородин-Грузенберг. После этого я набралась храбрости и сказала, что Бородин, человек образованный и хорошо говоривший по-английски, мог бы стать достойным посланником в Англии, когда установится мир. Ленин с интересом взглянул на меня. Было заметно, что моё предположение весьма позабавило его. Казалось, он видел меня насквозь.

Наконец, он произнёс: «Это понравилось бы господину Черчиллю! Не правда ли?». Я поинтересовалась, насколько сильно ненавидят Уинстона Черчилля в России. Ленин пожал плечами и затем выразился в том духе, что Черчилль – человек, за которым стоит сила мирового капитала. Мы поспорили по этому поводу, но Ленину было неинтересно моё мнение, его личная точка зрения оставалась непоколебимой.

Он знал, что Уинстон – мой двоюродный брат. Я сказала, как бы извиняясь, что так уж получилось, и поспешила заметить, что у меня есть ещё один двоюродный брат, состоявший в партии "Шинн Фейн" (Sinn Féin - Политическая партия в Ирландии). Ленин засмеялся: «Должно быть, вы интересно проводите время втроём!». Возможно, мы могли бы интересно провести время, но мы никогда не собирались втроём!

За эти четыре часа Ленин ни разу не закурил и даже не выпил чашки чая. Мне раньше не приходилось работать так долго, и к четверти четвёртого у меня буквально подкашивались ноги. Глаза устали от напряжения, и я сильно проголодалась.

При прощании Ленин пообещал завтра позировать на вращающемся стуле. Если всё пройдёт без помех, думаю, я смогу завершить свою работу за два сеанса. Мне кажется, бюст очень похож на оригинал, по крайней мере, по сравнению с теми бюстами, которые мне довелось увидеть. У Ленина любопытное лицо, но какой злой взгляд!

Когда я спросила о новостях из Англии, он предложил мне три последних номера "Daily Heralds", от 21, 22 и 23 сентября. Я принесла газеты домой, и мы все, включая русских и американцев, набросились на них. Что касается меня лично, то я провела незабываемый вечер, читая о волнениях в Ирландии и Парламентских дебатах, словно эти события произошли только вчера.

О, господи, ощущение такое, что, выглянув в окно, видишь на горизонте родной дом. Я очень устала и ничего не ела с десяти утра до девяти вечера, когда у нас стали подавать ужин. В перерыве я подкрепилась моими английскими бисквитами.

8 октября. Пятница. Москва.

Опять работала в ленинском кабинете. На этот раз я пришла сама, без сопровождающих, имея на руках выданный мне пропуск. Я взяла свой Кодак, хотя у меня и не было специального разрешения. Просто я набросила пальто на руку, в которой держала свой фотоаппарат. Не понимаю, откуда взялись силы. Мне пришлось работать на большом расстоянии от него.

Очень помог приход одного товарища: впервые Ленин повернулся к окну и начал беседу, а у меня появилась возможность целиком видеть его лицо, хорошо освещённое дневным светом. Разговор был долгим и весьма оживлённым. Никогда раньше мне не приходилось видеть, чтобы один человек так часто менял выражение лица. Ленин смеялся и хмурился, он попеременно выглядел задумчивым, обеспокоенным и весёлым. Его брови находились в постоянном движении, иногда они позли вверх, а затем сурово сдвигались.

Я, не отрываясь, наблюдала за всеми этими выражениями лица, выжидая и теряясь в решениях. Наконец, меня осенило, и с неистовой быстротой я запечатлела его хитрый взгляд. Замечательно! Ни у кого нет такого хитрого взгляда, только у него! Теперь Ленин, казалось, вспомнил о моём присутствии и стал пронизывающе загадочно посматривать в мою сторону.

Интересно, если бы я оказалась шпионкой, делающей вид, что не понимаю по-русски, могла бы я узнать что-нибудь интересное? Товарищ, выходя из кабинета, взглянул на мою работу и сказал только одно слово, значение которого я уже знала: «Хорошо». Затем он добавил что-то о моём мужественном характере, так что я осталась довольна.

После его ухода Ленин согласился позировать на вращающемся стуле. По-моему, это доставило ему удовольствие. Он заметил, что никогда раньше не сидел так высоко. Когда я опустилась на колени, чтобы оценить вид снизу, на лице Ленина появилось выражение удивления, а потом – смущения. Я засмеялась и спросила: «Вы не привыкли к такому обхождению со стороны женщин?». В этот момент в кабинет вошла секретарша, и я не поняла, что их так рассмешило. Они о чём-то быстро говорили по-русски и много смеялись.

После ухода секретарши, Ленин стал серьёзным и задал мне несколько вопросов. Много ли мне приходится работать в Лондоне? Я ответила, что в этом моя жизнь. Сколько часов в день? Обычно, семь часов. Он ничего больше не добавил, но мне показалось, что мои ответы его удовлетворили.

С этой минуты, несмотря на его галантное отношение ко мне, Ленин посматривал на меня снисходительно, как на буржуйку. Думаю, что он всегда спрашивает незнакомых людей об их работе и происхождении, и соответственно с этим составляет о них собственное мнение. Я показала Ленину фотографии некоторых своих работ, в том числе – «Victory». Он не сказал, что композиция «Victory» (Победа) ему понравилась, а только заметил, что я сделала её чересчур красивой.

Я возразила, пояснив, что красота Победы обусловлена принесёнными жертвами, но Ленин не хотел со мной соглашаться: «Это всё влияние буржуазного искусства, оно всегда приукрашено».

Я спросила его с горечью: «Вы обвиняете меня в буржуазном искусстве?».

«Обвиняю, - ответил он, а затем, подняв фотографию бюста Дика, добавил, - Я не виню вас в приукрашивании этого, но умоляю, не приукрашивайте меня».

Затем Ленин взглянул на Уинстона: «Это сам Черчилль? Вы польстили ему».

Кажется, он уже вбил это себе в голову. Я произнесла: «Что мне от вас передать Уинстону?».

Ленин ответил: «Я уже послал ему сообщение через нашу делегацию, и он мне ответил, не прямо, а через язвительную газетную статью, в которой назвал меня самым ужасным созданием и обозвал нашу армию блошиной. Я не сержусь, наоборот, меня порадовал его ответ. Это значит, мне удалось его разозлить».

«Когда же в России наступит мир? Смогут ли всеобщие выборы обеспечить его?» - поинтересовалась я.

Ленин сказал: «Нам нет необходимости проводить всеобщие выборы. Это только Ллойду Джорджу нужны выборы, они пройдут под эгидой антибольшевизма, и он на них победит. Капиталисты, королевская власть и армия – все стоят за ним и за Черчиллем».

Я спросила, не ошибается ли он в своей оценки популярности Уинстона и влиянии королевского двора.

Ленин рассердился: «Это выдумка буржуазии, что короля можно не принимать в расчёт. Он имеет очень большое влияние. Король стоит во главе армии. Он – голова буржуазии, от него многое зависит, и он прикрывает своей спиной Черчилля!». Ленин был так убедителен, так самоуверен и так горячо об этом говорил, что я не решилась продолжать спор.

В следующую минуту Ленин задал мне вопрос: «А как ваш муж отнёсся к поездке в Россию?».

Я ответила, что мой муж погиб на войне.

«В капиталистической империалистической войне?».

Я сказала: «Во Франции, в 1915 году. В какой же ещё войне?».

«Ах, действительно, - произнёс он, - Мы пережили столько войн: Империалистическая, революция и Гражданская».

Затем мы обсудили, с каким удивительным энтузиастом и чувством патриотизма Англия вступила в войну в 1914 году. Ленин предложил мне почитать «Le feu» и «Clarté» писателя Анри (Генри) Барбюса (Barbusse) в которых так замечательно описаны этот дух и его развитие.

Зазвонил телефон. Ленин взглянул на свои часы. Он обещал мне только пятнадцать минут, а уже прошло полчаса. Спустившись со стула, он подошёл к телефону. Для меня это уже не имело значения: я сделала всё, что было в моих силах. Работа выглядела завершённой. Было уже четыре часа. Ощутив чувство голода, я попрощалась.

9 октября 1920 года.


Tags: Великобритания Англия, Ленин, Троцкий, Черчилль, большевик, война, иудей, капитализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments