ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Category:

Молотов как оппозиционер

Очевидно, что военная партия никогда не достигла бы таких успехов, если бы у нее не было влиятельных союзников в политическом руководстве. И, как представляется, таким союзником выступал Молотов, бывший в 30-х годах «коммунистом номер два» и несомненным преемником Сталина. Принято считать, что Молотов во всем послушно следовал за Сталиным, но это опять-таки штамп. У Вячеслава Михайловича были все основания для недовольства «обожаемым» вождем.

«Документы свидетельствуют о том, что в конце 30-х годов Сталин оказывал на Молотова более заметное давление и по служебной линии, неоднократно делая ему выговоры по поводу тех или иных решений Совнаркома,— отмечает О. В. Хлевнюк. — Например, 28 января 1937 г. Молотов обратился в Политбюро с просьбой об утверждении дополнительных капитальных вложений для НКВД. — Сталин откликнулся на это резкой резолюцией: «т. Молотову. Почему нельзя было предусмотреть это дело при рассмотрении титульных списков? Прозевали? Надо обсудить в ПБ» {Хлевнюк О. В. «Политбюро. Механизмы политической власти в 30-е годы»).

В октябре 1937 года Молотов предлагает членам Политбюро утвердить дополнительные капиталовложения для некоторых предприятий химической промышленности. И на это предложение вновь следует весьма жесткая реакция Сталина, который наложил на письме Молотова такую резолюцию: «Т. Чубарю. Кем составлена эта записка? Кто проверял цифры? Трудно голосовать за предложение т. Молотова». Хлевнюк обращает внимание на то, что вождь обращается к В. Я. Чубарю, зампредседателя Совнаркома, через голову самого председателя (Молотова). И это уже может быть расценено как показатель некоторого политического недоверия.

Ну и уж совсем показательна история, произошедшая во время работы XVIII съезда ВКП(б). Молотов выступил на нем с докладом об очередном пятилетнем плане развития народного хозяйства. На следующий же день после доклада Политбюро принимает резкое постановление: «1) Признать неправильным, что т. Молотов в своем докладе... не остановился на итогах дискуссии и на анализе основных поправок и дополнений к тезисам. 2) Предложить т. Молотову исправить это положение».

О чем это может свидетельствовать? Только о том, что Молотов не согласовал какую-то часть своего доклада со Сталиным и другими членами Политбюро. Если бы все было согласовано, то зачем нужно было принимать столь жесткую резолюцию?

Судя по всему, Сталин опасался чрезмерного усиление Молотова, который возглавлял правительство аж с 1930 года. Он понимал, что руководитель, занимающий высокий пост в течение очень долгого времени, неизбежно «бронзовеет» и начинает рассматривать возглавляемое им ведомство как некую вотчину. А правительство было «ведомством» первостатейным.

Причем, что характерно, Молотов умел проявлять независимость, не боялся спорить со Сталиным и отстаивать свою точку зрения. Вот что вспоминает Жуков: «Участвуя много раз при обсуждении ряда вопросов у Сталина в присутствии его ближайшего окружения, я имел возможность видеть споры и препирательства, видеть упорство, проявляемое в некоторых вопросах, в особенности Молотовым; порой дело доходило до того, что Сталин повышал голос и даже выходил из себя, а Молотов, улыбаясь, вставал из-за стола и оставался при своей точке зрения».

Хрущев великолепно дополняет Жукова, говоря о Молотове так: «Он производил на меня в те времена впечатление человека независимого, самостоятельно рассуждающего, имел свои суждения по тому или иному вопросу, высказывался и говорил Сталину все, что думает».

Сталин таких людей поощрял и ценил, о чем есть множество свидетельств современников.

Бывший при Сталине министром сельского хозяйства И. А. Бенедиктов вспоминает: «Мы, хозяйственные руководители, знали твердо: за то, что возразили «самому», наказания не будет, разве лишь его мелкое недовольство, быстро забываемое, а если окажешься прав, то выше станет твой авторитет в его глазах. А вот если не скажешь правду, промолчишь ради личного спокойствия, а потом все это выяснится, тут уж доверие Сталина наверняка потеряешь, и безвозвратно».

Сталинский нарком вооружений Д. Ф. Устинов отмечает, что «при всей своей властности, суровости, я бы даже сказал жесткости, он живо откликался на проявление разумной инициативы, самостоятельности, ценил независимость суждений».

А Н. Байбаков писал о вожде следующее: «Заметив чье-нибудь дарование, присматривался к нему — каков сам человек, если трус — не годится, если дерзновенный — нужен... Я лично убедился во многих случаях, что, наоборот, Сталин уважал смелых и прямых людей, тех, кто мог говорить с ним обо всем, что лежит на душе, честно и прямо».

Уже после смерти Сталина и разгрома «антипартийной» группы, находясь в опале, Молотов не боялся писать «наверх» записки, в которых высказывал свои взгляды на политику руководства. А с политикой этой он был категорически не согласен. Вот отрывок из его тезисов «Об экономических основах социалистического общества в области экономики»: «...Особенно после XX съезда КПСС руководство партии, когда первым секретарем ЦК КПСС был Н. С Хрущев, и также в последующее время взяло курс не на преодоление товарно-денежных отношений, а, наоборот, на сохранение и, больше того, на дальнейшее развитие и углубление роли товарно-денежных отношений в СССР. Тем самым фактически был произведен определенный поворот в экономической политике партии, хотя прямо об этом нигде не сказано. Этот поворот заключается в следующем: в то время как партия всегда исходила из принципиального марксистско-ленинского положения, что в социалистическом обществе «производители не обменивают своих продуктов» и, следовательно, всегда признавала несовместимость развитого социализма и товарно-денежных отношений, теперь стали выдвигать другую установку, будто товарно-денежные отношения должны существовать в течение всего периода социализма. Нет никаких оснований замалчивать, что эта новая для партии установка противоречит основным принципам научного социализма» (В. А. Попов. «Советские лидеры об экономических проблемах социализма». Прил. док. № 2). То есть в отличие от других членов разгромленной антипартийной группы Молотов не сдавался и продолжал отстаивать свою точку зрения.

Сталин уважал Молотова за его деловые качества и твердость характера. Поэтому смещать его и тем более репрессировать Сталин не хотел — Вячеслав Михайлович был опытным и талантливым управленцем. Кроме того, смещение Молотова привело бы к резкому обострению внутрипартийной борьбы и означало бы новый виток репрессий — причем на политическом Олимпе. Поэтому вождь прибегнул к аппаратному маневру. В мае 1939 года он назначил Молотова наркомом иностранных дел вместо Литвинова — при сохранении за ним поста главы советского правительства. Тем самым Сталин убивал двух зайцев. Во-первых, он сместил прозападно настроенного Литвинова, ориентировавшегося на Англию, Францию и США. А во-вторых, ослаблял контроль Молотова над Совнаркомом. Казалось бы, позиции последнего только укрепились. Но на самом же деле Молотову было очень трудно сохранять контроль над обеими ключевыми госструктурами — СНК и НКИД. Слишком уж много времени отнимала работа во внешнеполитическом ведомстве. В результате Молотов частично потерял свое влияние в Совнаркоме, где на первые роли выдвинулись А. И. Микоян (по линии Экономического совета СНК) и Н. А. Вознесенский (по линии Комитета обороны СНК). Последний пользовался всяческим расположением Сталина, активно продвигавшего наверх молодые и перспективные кадры, не связанные даже и с наследием 20-х — не говоря уж о временах троцкизма-ленинизма. Судя по всему, Вознесенский был сторонником широкомасштабной экономической реформы, подразумевающей ослабление административных рычагов и переход на хозрасчет.

Новый кадровый «расклад» не мог устраивать Молотова, которому вовсе не «светило» завершить свою карьеру наркомом. Начиная с 1940 года и вплоть до августа 1941 года он пытается восстановить свои позиции.

Отчасти это ему удалось в марте 1940 года — как раз тогда, когда ослабли позиции Сталина, потерпевшего неудачу в «зимней войне» с Финляндией. Усиление клана Тимошенко — Буденного создало очень выгодные условия для молотовского реванша. Вот почему в марте происходит серьезная реорганизация правительства, в ходе которой Молотов восстанавливает свой контроль над специализированными структурами в СНК.

Далее следует череда аппаратных маневров, так или иначе менявших расстановку сил в руководстве. (Они весьма подробно описаны и проанализированы в книге Ю. Н. Жукова «Сталин: тайны власти».) И, наконец, 4 мая 1941 года Сталин наносит мощнейший удар по своему старому соратнику. Он сам становится председателем Совнаркома СССР. При этом вторым секретарем ЦК ВКП (б) вождь делает А. А. Жданова — русофила, также бывшего сторонником решительных преобразований. Жданов выступал за то, чтобы максимально сосредоточить партию на идеологической работе, сведя в то же время до минимума ее административное вмешательство. Уже после войны он, по заданию Сталина, подготовил проект новой программы ВКП (б), которую планировали принять на партийном съезде в 1947 году. Проект предусматривал осуществление целого комплекса мер, призванных радикально преобразовать жизнь в стране. Предполагалось включить в управление СССР всех его граждан (само управление планировалось постепенно свести к регулированию хозяйственной жизни). Все они должны были по очереди выполнять государственные функции (одновременно не прекращая трудиться в собственной профессиональной сфере). По мысли разработчиков проекта, любая государственная должность в СССР могла быть только выборной, причем следовало проводить всенародное голосование по всем важнейшим вопросам политики, экономики, культуры и быта. Гражданам и общественным организациям планировалось предоставить право непосредственного запроса в Верховный Совет.

В 1947 году съезд так и не состоялся, а реформы были отложены. Но из содержания проекта хорошо видно желание руководства изменить строй в СССР.

Судя по всему, это желание было присуще сталинской группе еще до войны. В мае 1941 года утверждается нечто вроде триумвирата «Сталин — Жданов — Вознесенский», который возвышался над старой сталинской гвардией и явно был нацелен на осуществление широкомасштабных реформ.

Не обошлось здесь и без «германского вопроса». Немецкий посол в СССР В. Шуленбург сообщал (трижды за месяц май) в Министерство иностранных дел Германии — Сталин возглавил правительство для того, чтобыпреодолеть ошибочный курс Молотова в отношении Германии. По мнению Шуленбурга, который выступал за сближение с Россией, Сталин будет придерживаться совершенно иного, дружественного курса. И перед рейхом встает выбор — либо пойти навстречу Сталину, либо вступить в конфронтацию с СССР, которая закончится мобилизацией всех советских сил вокруг авторитетнейшей фигуры вождя Союза. Донесения Шуленбурга были положены под сукно статс-секретарем Министерства иностранных дел Германии Э. Вайцзеккером, и так не попали на стол к высшим руководителям рейха. Проанглийская партия, как огня опасавшаяся сближения двух «недемократических» государств, работала весьма эффективно.

К слову, «подсуконной» тактикой пользовался и сам Шуленбург. Так, он придержал ноту Риббентропа от 3 сентября 1940 года, которая отличалась крайней степенью жесткости. Через некоторое время министр иностранных дел Германии направил гораздо более мягкое послание. Воистину, усилия немецкого посла по сохранению нормальных отношений между СССР и Германией еще предстоит изучить и оценить в полной мере.

И вот еще очень важный момент. Шуленбург писал о смещении Молотова с поста премьера следующее: «Это изменение объяснено перегруженностью Молотова работой, но на самом деле означает реальное падение его авторитета... Сосредоточение всей власти в руках Сталина означает повышение авторитета правительства в СССР и новое возвышение Сталина, которое, очевидно, полагает, что в ситуации, которую он считает серьезной, он лично должен взять на себя полную ответственность за судьбу Советского Союза».


Из книги А. Елисеева „
1937. СТАЛИН ПРОТИВ ЗАГОВОРА ГЛОБАЛИСТОВ”.



Tags: Великобритания Англия, Германия, Сталин, история, партия, правительство, управление
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments