ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

Реальная история России и цивилизации - 3

Начало здесь.

СОЦИАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ

Afficher l"image d"origineИстория возникает в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века, в период становления в мире института многополюсной политики и служит источником информации, во-первых, в части исторической обоснованности тех или иных претензий в международных спорных ситуациях, во-вторых, в части существования исторических прецедентов.

Таким образом, по характеру задач, по тематике, а следовательно и по методам работы, история первоначально являлась элементом общественного института международного права.

Задачи ей ставились, исходя исключительно из прагматических соображений, как происходит в политике и до наших дней. Ни о какой научной объективности или простой человеческой честности речь не могла идти. Управление информацией становится одним из важнейших методов борьбы в политике. История попадает в зону этой борьбы.

Вскоре политика ставит еще одну задачу. История оказывается тем стержнем, на котором формируется самосознание нации, один из существенных элементов устойчивости государства на международной арене.

Для воздействия на массовое сознание ей требуется авторитет науки, доставляющей достоверное знание. И это по возможности обеспечивается уважительным отношением властей с приличным финансированием, академическим статусом, отработкой и внедрением методик, претендующих на научную объективность.

Из сферы, где трудятся ловкие стряпчие, история переходит в иную область, на авторитет которой трудятся все прочие науки, пользующиеся уважением в образованной среде. Тем не менее, несмотря на видимость научности и претензии на академичность, настоящей наукой история не становится. Почему?

Объективно настоящая история до сих пор не востребована. Заказчик один, это власть. И используется история этим заказчиком в двух видах, в международных отношениях и в манипулировании народным сознанием.

В первой части, если говорить о достаточно давних временах, уже не способных в силу прошедших сроков реально повлиять на международные отношения, все давно установилось. Прагматичного интереса к теме нет. К тому же тема сложная тем, что какой-то пересмотр здесь может столкнуться с противодействием всех других политических сторон, и опасная, поскольку, что там всплывет, больше плюсов или минусов, заранее не ясно. Так что с точки зрения заказчика ее лучше бы не трогать.

Во второй части настоящая история тем более не востребована. Вакуума в части национального самосознания быть не должно, это деструктивный фактор государственного масштаба. Но вот чем заполнен этот вакуум, настоящей историей или мифом, власти уже совершенно безразлично, лишь бы официальная история справлялась со своей задачей. А поскольку, что там, в настоящей истории, еще не известно, то красивый, идейно выдержанный миф даже несколько предпочтительнее.

В результате, возникнув как лженаука, история остается таковой и далее. Вся история до наших дней это сплошной набор мифов. Исторические мифы творятся постоянно, от момента того или иного события до времен, пока оно еще не забылось полностью, и его результаты могут быть хоть сколько-нибудь актуальны.

Цель создания мифа – максимально удовлетворить заказчика. Ограничение одно – не быть разоблаченным. Поэтому миф должен логично вытекать из предыдущей истории, предшествующего набора мифов.

Проблема в том, что творец мифа не знает, что в предыдущей истории ложно, а что нет. Поэтому любой историк, создатель мифа, будет горой стоять не только за свой миф, но он сделает все, чтобы не трогали и предыдущие мифы. Их разоблачение может «подвесить» его миф, сделать его нелогичным или даже нереальным. Власть в этом ему полный помощник, поскольку все это делается в ее интересах.

Таким образом, первичная история создается усилиями немногочисленного слоя привилегированных историков, приближенных власти. Их усилия и заслуги оплачиваются особо.

Но кроме этого слоя избранных есть более многочисленный слой простых историков, по своему социальному статусу как бы тружеников науки. Они должны доделывать черновую, уже не столь конфиденциальную работу за избранными, работать над изучением уже рассекреченных участков истории, обеспечивая, таким образом, науке-истории соответствующий научный имидж в глазах всего остального общества, и при этом случайно не вскрыть то, что пока в интересах власти было бы желательно сохранить в тайне.

Первая часть реализуется просто и естественно. Массовая наука-история формируется как научная система. Но для обеспечения второй части этой системе придаются особые качества, создаются свои корпоративные нормы и правила, складывается своя специфическая культура.

Характерные черты ее происходят из системы отношений сходной с той, которая действует в особо засекреченных областях. Работник одного подразделения ничего не знает о работе соседнего. Если вдруг у него возникает профессиональная потребность что-то узнать о соседнем участке, то ему дадут информации ровно столько, сколько ему необходимо, ни каплей больше. Соответственно он вынужден полностью полагаться на результаты работ соседей, не имея возможности объективно оценить их корректность. Отсюда узкая специализация с отсутствием необходимого кругозора, повышенный догматизм с явно завышенной оценкой мнения специалистов в любой области и соответствующей корпоративной этикой, запрещающей вторгаться в чужое направление работы, слабое владение логикой, значительный набор запретных тем.

Как на практике реализуется такое искажение научной системы? – Набор приемов складывается «естественным» образом в процессе решения практических задач.

Во-первых, наука-история оказывается под гораздо более пристальным вниманием чиновников по сравнению с другими науками. Самой государственной структурой науки-истории управляют чиновники от науки, внимательно следят за ней различные чиновничьи политические ведомства вроде цензуры, политической полиции, чиновников госаппарата. А любой чиновник даже если не получает прямых указаний власти, как правило, исключительно чувствителен к ее интересам и предпочитает переусердствовать на этом поприще, чем проявить «невнимательность».

Во-вторых, сказывается естественный монополизм заказчика и исполнителя. Заказчик – власть вполне сознательно борется за свое монопольное право управлять сознанием подданных. В этой связи важно не входить в конфликт с аналогичными службами других стран. Поэтому глобальную историческую картину трогать нельзя. Эта тема запретна. В результате, история остается на уровне прикладной науки.

Монополизм исполнителя с единой системой финансирования, единой системой карьерного роста и единой системой подготовки кадров приводит к возникновению множества негласных правил и норм, действующих не менее жестко, чем официальные.

Вообще монополизм, отсутствие добросовестной конкуренции, приводит к загниванию любой социальной системы. В науке-истории все это дополнительно отягощается ее спецификой. Монополизм исполнителя усугубляется монополизмом заказчика и особенно тем, что научной структурой управляет избыточное количество чиновников, перенося свой чиновничий менталитет в саму структуру и вытесняя оттуда творческое начало.

Причем в естественных науках периоды политических потрясений вроде войн или гонки вооружений вынуждают осуществлять кадровые перестановки, поднимая наверх настоящие научные кадры, чтобы не отстать в развитии от противника. Это оздоровляет научные системы. В науке-истории политические катаклизмы наоборот приводят к усилению мифотворчества, уменьшению политических свобод, росту запретов и, следовательно, выдвижению носителей чиновничьего, а не научного менталитета. Так что загнивание только усиливается.

Эта практика неизменно на протяжении многих десятилетий действует в любом государстве вне зависимости от политического курса, социальной системы, тех или иных общественных потрясений. В таких условиях не до стремления к истине. Это особенно характерно для России, где подчинение системе было вопросом не только благополучия, но зачастую и выживания.

Как следствие такой практики на протяжении многих поколений в науке-истории возник системный кризис, глубоко охвативший ее организацию, включая систему подготовки и отбора кадров. Это привело к тому, что уровень культуры ученых-историков принципиально не соответствует требованиям науки и кадры, воспроизводимые этой системой из поколения в поколение, в силу естественной преемственности, оказываются не в состоянии не только вывести науку-историю из кризиса, но даже просто адекватно оценить сложившуюся ситуацию.

Официальная наука-история в научном плане стала беспомощной. В ней нет ни научной культуры, ни интеллекта. Да и само понятие науки к этой общественной системе приходится применять чисто условно по традиции, чтобы не вносить терминологической путаницы.


I.3НА ПУТИ ИЗ КРИЗИСА

Однако в последнее десятилетие в результате развития новых информационных технологий монополизм в науке-истории, несмотря на все противодействие профессионалов, был преодолен. В научно-историческую область устремилось большое количество любителей. Этот контингент не подготовлен профессионально, но в его среде есть какой-то, пусть пока и незначительный, процент представителей физико-математических наук, с полноценной научной культурой.

Недостаток профессиональных исторических знаний в этой среде у отдельных любителей восполняется возможностью быстрого обмена информацией и оперативного обсуждения на основе новых информационных технологий. Так что происходит естественный синтез научной культуры с необходимой информацией, прежде всего, экспериментальными данными.

Процесс этот постепенно охватывает весь цивилизованный мир, но в первую очередь он идет в России. В чем ее уникальность в данном случае?

Во-первых, в России в течение последнего столетия смена власти неоднократно сопровождалась конфликтом новой и старой политики. Таким образом, у нынешней власти желание защищать Российскую политику прежних времен ослаблено, запреты на анализ прошлого сняты и даже есть, хотя сами политики это не в полной мере осознают, объективная потребность в новой политической и национальной доктрине, естественно, уходящей корнями в национальное прошлое.

Во-вторых, кризис в России, развал естественнонаучной области привел к невостребованности науки. Этот социальный потенциал вынужден искать себе сферу приложения хотя бы на любительском уровне.

В-третьих, и это быть может самое важное, определенное наследие коммунистического прошлого. Именно в коммунистической системе исследованию общественных явлений был придан статус науки. Из-за политизированности направления здесь наблюдался значительный перегиб, выхолащивающий всю научность. Однако, сам подход к общественным явлениям, как объективному процессу, который может быть исследован и научно объяснен, вполне корректен и, как покажет данная публикация, способен быть весьма продуктивным.

Научно объяснить – значит построить модель и механизм изучаемых явлений. В общественных науках все также. Историческая модель – это описание того, как происходили события, с указанием конкретных обладавших необходимыми полномочиями лиц или целых социальных групп, совершавших существенные для истории действия. Механизм – это побудительные причины во всех их взаимосвязях, мотивы тех, кто совершал существенные для истории действия.

Обострение кризиса в науке-истории, связанное с устранением монополизма профессиональных историков, привело к тому, что сегодня уже нет недостатка в квалифицированной критике официальной истории. Ее неадекватность очевидна всем, кто не поленился вникнуть в проблематику. Отрицают это только те, кто имеет в официальной истории тот или иной меркантильный интерес, либо не владеет логикой.

Однако от критики официальной истории до создания истинной версии истории целая пропасть. Почему?

– Потому, что подавляющее большинство людей способны рассуждать только на конкретном уровне. Стандартная схема следующая. Находится какая-то мелкая конкретная тема, которая не очень удачно уложена в ТИ. Точнее, то, как она уложена, явно противоречит здравому смыслу и раздражает нормально мыслящего человека. Эта тема обсуждается, заостряется вопрос на неадекватности ТИ, могут даже высказываться какие-то локальные соображения о том, как бы должно быть в истории на самом деле. На этом обсуждение вопроса естественным образом прекращается. Дальше двигаться некуда, стена. Из одного факта, да еще неоднозначных выводов из него, «каши не сваришь».

Чтобы получился конструктивный выход, надо уметь огромное количество данных укладывать в систему. За такие системные задачи способен браться самый незначительный процент историков-любителей из числа тех, кто отвергает сегодня официальную историю. Но и из этих нескольких авторов, не побоявшихся взяться за работу такого уровня, мыслить системно не способен практически никто. Опираясь на исторические данные, которые нормально уложены в ТИ, и те, которые лежат в ней не лучшим образом, они пытаются создавать исторические системы. Однако система получается колоссальная, которую ни один системный мыслитель не способен охватить своим взглядом. Поэтому создавать надо не систему, а методику ее создания, пользуясь которой, систему уже отстроили бы сотни прикладников, не обладающих системным мышлением. Без методики ничего путного выйти не может. Поэтому попытки первых критиков традиционной истории предложить что-то альтернативное пока закончились ничем. Все, что было в этой области, по качеству существенно уступало официальной версии. Так что среди профессиональных историков некоторые даже перешли на позицию, что официальная версия лучшая из всех возможных.

Почему не удается создать ничего конструктивного критикам официальной истории, что они делают не так?

Для начала разберемся с тем, что надо делать. Методика очевидна, и ничего другого придумать невозможно в принципе. Необходимо предложить историческую концепцию, а потом индуктивным, системным методом постепенно шаг за шагом наполнять ее конкретным историческим содержанием, опираясь на источники.

Вторая часть работы длительна и трудоемка, но она тривиальна, рутинна. С ней, в частности, вполне профессионально справятся профессиональные историки. Их прикладной научной культуры для этого достаточно. Именно этому они как раз в большинстве своем и обучены. Нетривиальна первая часть – создание верной исторической концепции.

Все авторы новых версий истории относительно квалифицировано или совсем по-дилетантски, но делают то же самое, даже если и не осознают этого. Каждый из них сознательно или подсознательно создает историческую концепцию, а потом пытается на ее основе построить версию истории. Поскольку профессионально они не подготовлены, к тому же хочется решить задачу быстро, с наскока, без должного понимания сложности задачи, то даже и вторую часть некоторые из них исхитряются выполнить неважно. В части же создания исторической концепции достойных результатов пока не было вовсе.

В чем сложность создания исторической концепции? – Историческая концепция от глубочайшей древности до современности будет содержать множество фактов, не один десяток, если не сотни. Авторы новых версий истории не видят других вариантов отбора, кроме интуитивного. Т.е. историческая концепция создается ими интуитивно. Каждый из всего множества исторических источников интуитивно выбирает некоторый набор и на его основе формирует концепцию.

Пусть даже в некоторых случаях на основе интуитивного отбора удавалось попасть в точку, во всех случаях это в принципе невозможно из-за обилия вариантов. Кроме этого во время фальсификации истории имела место основательная «чистка» документов, так что источников, позволяющих на их основе скомпоновать верную концепцию, осталось немного. Вероятность угадать их из всего обилия материалов невысока. К тому же интуиция это неформализованное знание, в большинстве случаев подсознательное. А официальная версия истории очень основательно со всей человеческой культурой внедрена в наше подсознание, мешая делать правильный выбор. Так что задача создания исторической концепции интуитивными методами представляется принципиально неразрешимой.

I.4 НОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ

Полностью отказываться от интуиции в творческом процессе нельзя, однако выбор из множества возможных интуитивных вариантов желательно делать осознанно, без гадания. Методику такого сорта и постараемся развить далее, создавая концепцию истории цивилизации.

Первоначально в нашем распоряжении есть две точки. Одна из них это современность. Естественно, кое-что из современного устройства мира неизвестно. Однако эта информация и не нужна для поставленной задачи. Достаточно общеизвестных данных, публикуемых в открытой печати.

Другая точка это глубокая древность, когда человеческий предок представлял собой нечто близкое к современным человекообразным приматам. Эта точка уже не столь очевидна, но если отбросить антинаучные версии с божественным происхождением человека или варианты инопланетного вмешательства в ход цивилизации, то она оказывается единственно возможной.

Задача – найти функцию развития цивилизации, двигаясь от одной точки к другой, из древности в современность. Решений можно предложить неограниченное количество. Среди них будут и версия официальной истории и все альтернативные версии. Для квалифицированного выбора нужны промежуточные точки.

Сторонники официальной версии и новые исследователи извлекают дополнительные точки из источников. Однако привести доказательств правильного выбора этих точек не могут. Каждый делает свой выбор интуитивно, а интуиция у каждого персональная, возникшая в результате его индивидуального жизненного опыта. Нужны более объективные методы отбора.

Оказывается, что кое-какие данные, существенные для концепции, можно получить теоретически. Удается найти теоретические решения и доказать их единственность для двух фазовых переходов: 1. возникновения государственности; 2. перехода из животного состояния в человеческое. Предлагаемые решения в основе своей экономические. Исходя из экономики, анализировались общественные механизмы, которые привели к рассматриваемым фазовым переходам.

Рассуждения близки к тем, которые развивались в марксизме. Однако марксизм создавался с сознательной или подсознательной установкой обосновать революционное преобразование мира, соответственно его выводы искусственно, без должной строгости в доказательствах, укладывались в это русло. Политизированность не позволяла учению быть научно объективным. Здесь же никаких предварительных установок не было. Задача решалась честно. И выводы получились объективные.

Эти две новые точки позволили однозначно определиться с местом возникновения первой цивилизации и схемой ее развития до уровня мировой империи. В результате того, что удалось установить место зарождения цивилизации и первичной схемы ее развития вплоть до государственности, появилась основа, на которую стало возможно опереться без гадания. Это пока еще было не много, но уже что-то по сравнению со всеми остальными исследователями, которые могли только гадать.

Двигаться далее совсем без источников уже было невозможно, но наличие надежной основы позволяло отбирать материалы более осознанно. Естественно, предположения делать приходилось, но практически сразу удалось разобраться с лунными и солнечными календарями в цивилизации. Получили третью строгую точку очередного, теперь уже технологического, фазового перехода.

Почему она строгая? – Потому что ее удалось проверить астрономией. Вероятность случайного совпадения дат из официальной истории, существенных для календарной схемы, настолько мала, что их случайное совпадение можно полностью исключить.

Дополнительная третья точка это своего рода переворот в теории в части создания исторической концепции. Если первые две дополнительные точки требовали очень хорошего понимания экономики, соответственно, для большинства, не понимающего экономику на должном уровне, их строгость была сомнительна, то достоверность третьей точки легко проверяется любым желающим.

Более того, правильность этой концептуальной точки однозначно подтвердила и верность двух предыдущих точек. Она, в частности, однозначно подтвердила место возникновения первой цивилизации. Доказательством этому служит дата рождения Ивана IV из официальной истории. Именно эта дата является ключом к третьей точке. А это, в свою очередь, доказывает, что Иван IV был мировым императором. В его правление был первый переход с лунного календаря на солнечный.

Трех полученных дополнительных точек вместе с двумя первыми уже фактически было достаточно для построения исторической концепции. Технологическая (календарная) концептуальная точка дала основной метод фальсификации истории. Годы лунного календаря в ТИ выдавались за солнечные. История растягивалась в двенадцать раз. Знание этого механизма позволяло устанавливать настоящие даты многих событий, правильно расставлять их во времени.

Историческая концепция выстраивалась по пяти имеющимся точкам путем интерполяции. Интерполяция это заполнение пустот между точками правдоподобным образом.

Насколько предлагаемое интерполяционное решение строго? – Во-первых, основой в исторических построениях всегда была экономика. Во-вторых, решение искалось исходя из непрерывности культурной и технологической, политической логики событий и прочих данных, которые, как правило, учитываются при восстановлении событий, к примеру, в уголовных делах.

Источники во всех этих построениях играли второстепенную роль, на уровне подсказок, позволяя установить конкретных участников событий или точное их время. Из логики событий, как правило, удавалось установить и точное место тех или иных событий. Если этот же вывод подтверждали источники, то вопрос можно было считать однозначно закрытым.

Приблизительно такую же, но еще относительно меньшую, роль играли лингвистические соображения. Лингвистика могла использоваться в качестве подсказок той или иной идеи, либо косвенного подтверждения и так уже полностью разобранного вопроса.

Как по созданной концепции строить историческую версию, выше уже разобрано. Это длительная, кропотливая работа с источниками. Добавить в этой части методологии что-то качественно новое сложно. Необходимо понимать только, что в рамках новой исторической концепции уже известные факты могут выглядеть непривычно, совершенно по-иному.

Характерный пример этого Прутский поход Петра I. Тот же военный поход с приблизительно тем же военным итогом, что и в традиционной истории, однако в совершенно иных политических условиях, на ином уровне технического и социального развития. К тому же концепция уже содержала календарные шкалы и методику фальсификации истории на их основе. В результате этого удалось не только поправить и уточнить в деталях историю конкретного события, но и выйти на древнейший «Закон воспроизводства Великих князей» – шестую концептуальную точку.

Достоинство этой концептуальной точки в том, что она, так же как и «календари», выдерживает независимую проверку. Ее не нужно подтверждать источниками, кроме таблицы дат рождений и коронаций в России в восемнадцатом веке из ТИ.

А наличие шестой концептуальной точки позволило вернуться к более ранним событиям, Великой Смуте и времени до Ивана IV. События Великой Смуты в результате удалось разобрать полностью, исключить все неясности. Это типичный пример системного метода построения истории.

Какие источники использованы при построении альтернативной версии истории? – Исходим из того, что при построении традиционной истории огромное количество историков-прикладников достаточно честно и квалифицированно выполнили свою работу, вписывая ее результаты в традиционную историческую концепцию. Именно результаты их работы использованы в большинстве случаев. Извлекать их можно из традиционной истории. К этим данным по максимуму добавлены данные, отвергаемые ТИ из-за противоречия концепции. Так что построенная версия истории будет максимально учитывать имеющийся экспериментальный материал.

Растягивание шкалы времени в двенадцать раз вынуждало фальсификаторов тиражировать исторические персонажи. Исходя из этого факта, а также «Закона воспроизводства Великих князей», удалось проанализировать личность Александра Меньшикова. Эта фигура оказалась ключевой для реконструкции всего исторического периода восемнадцатого века.

Второй фигурой, соизмеримой по своему значению для мировой истории с Меньшиковым, оказалась личность Вольтера. Ее анализ начался с простого вопроса, за что ценила Вольтера Екатерина II, почему вообще с «далеким от практической политики» философом-гуманистом считались сильные мира сего. В ТИ этот вопрос безответно повисает в воздухе, а в новой версии с другой исторической картиной его роль в мировой истории проступает отчетливо.

Вообще реконструкция мировой истории в значительной степени совпала с восстановлением определенных биографических подробностей пяти человек, в результате жизни и деятельности которых возникло современное лицо цивилизации. Это Иван III, Борис Годунов, Иван V, Вольтер и Потемкин. Все они царского происхождения, но не имели прав на престол. Четверо последних были младшими братьями законных наследников, а Иван III был старшим братом, но не совсем законным.

В ТИ рядом с некоторыми из них оказывались их родственники, заслонившие собой настоящих творцов мировой истории. Первый такой перевертыш это пара Иван IV и Симеон Бекбулатович. В ТИ Ивану Грозному, умному, волевому, необычайно целеустремленному и жестокому, подчинен глупый слабовольный татарин, который боится и слушается Ивана, даже когда тот как бы поставил его выше себя. На самом деле Иван IV был добродушным юродивым, неспособным к государственной деятельности, а всю политику осуществлял его дядя, не имевший формального права на царство, называемый в ТИ сначала Симеоном Бекбулатовичем, а потом Борисом Годуновым.

Второй перевертыш это пара Петр I и Иван V. В русской традиционной истории нет другой фигуры царя реформатора, соизмеримой с Петром I. При нем слабый умом и здоровьем брат Иван V, который вскоре умирает. На самом деле Петр I был весьма ограниченных способностей, и его роль в русской и мировой истории много скромнее. А основным творцом мировой истории был его младший брат, в традиционной русской истории запечатленный в двух образах, слабоумного брата Петра I и царского денщика Меньшикова, происходящего из конюхов, но почему то замещавшего Петра на царстве во время его отсутствия. На самом деле исторических дублей с младшего брата Петра I гораздо больше. Он основной прототип Александра Невского, старца Филарета и верного сподвижника Петра Iкнязя кесаря Ромодановского (цезарь Рима и Дании). И это не считая того, что он же основной прототип почти всех ключевых исторических фигур Западной Европы, среди которых: Ромул – основатель Рима, Юлий Цезарь, Карл Великий, Карл V, Фридрих Барбаросса, Оттон I, папа Павел III.

Третий перевертыш, хотя, быть может, и не такой яркий, это Екатерина II и Потемкин. Роль Екатерины в русской и мировой истории почти не искажена. Первая в мировой истории женщина – политик действительно была незаурядной личностью, насколько это вообще было возможно для женщины в ту эпоху. Роль же Потемкина, согласно ТИ екатериненского фаворита, интригана и относительно талантливого реформатора русской армии, существенно занижена. Реально он управлял Россией, многократно расширил ее пределы, реформировал государство, сделав практически все, что в ТИ отнесено на время от Алексея Михайловича до конца восемнадцатого века, и одновременно держал в руках нити управления всем миром. Именно его неожиданная смерть привела к тому, что Париж стал источником мировой смуты. Не нашлось другой фигуры, способной быстро заменить Потемкина.

Дополнительной характерной особенностью всех этих перевертышей было еще и то, что в ТИ их участники привязаны исключительно к истории вечно отсталой России, роль которой в мировой политике в силу этого относительно невелика. Так что аккуратно разобраться во всем этом было совсем непросто.

В процессе работы по реконструкции искаженной истории, двигаясь из настоящего в прошлое, исследователь раз за разом натыкается на непреодолимую стену. В любой точке, где история искажалась, есть конечное состояние, но нет предыдущего и нет мотивов. И то, и другое как раз пряталось, а вместе с этим пряталась и сама точка возможного искажения истории. При функциональном подходе, когда вся история рассматривается как непрерывная функция, подход к любой точке возможного искажения истории осуществляется и из прошлого, и из будущего, а вместе с этим становятся видны и мотивы для любых политических действий, в том числе и фальсификации истории.

После создания версии истории основная масса логических выводов была подтверждена многими историческими источниками.

При знакомстве с предлагаемой версией истории возникает ощущение некоторой простоты ее создания. Основная масса читателей, знакомая с работами новых исследователей истории, по привычке воспринимает ее так же, как всего лишь одну из возможных новых легковесных, интуитивных версий. Это ощущение ошибочно. Оно возникает именно в результате того, что версия тщательно системно выверена. На многие принципиальные моменты развития исторического сюжета приходилось выходить в результате огромного количества логических итераций, переписывая раз за разом исторический эпизод или даже их серию.

Не исключено, что отдельные мелкие неточности или даже несущественные ошибки в предлагаемой альтернативной версии остались. Это вполне естественно, поскольку история создается интерполяционным образом. Отсутствие исторических материалов по тому или иному эпизоду вынуждает делать логичный правдоподобный вариант. Появление конкретных исторических материалов, касающихся его, позволяет уточнить опущенные до того детали, или даже поправить в чем-то сам эпизод. Это перманентный научный процесс. Верную историческую концепцию от фальшивой отличает то, что ни один из таких выявленных фактов не может поколебать ее. Настоящие исторические материалы не могут быть в неустранимом противоречии с настоящей версией истории. Появление новых фактов, это не повод для паники или отрицания концепции, а направление научного развития.

Характерным примером такого сорта стали работы С.Н. Головко и О.А. Ракшина. С.Н. Головко чисто теоретически исследовал происхождение человека в рамках уже предложенной концепции и однозначно доказал, что переход к водному образу жизни человеческого предка происходил на Азовском море. В частности прямохождение, которое во всех теориях происхождения человека, привязанных к ТИ, вызывает больше недоуменных вопросов, поскольку выигрыша от него не видно, в его исторической схеме стало совершенно закономерным.

О.А. Ракшин постарался разобраться с ростом человека. Тема, в которой не ожидалось никаких сложностей и подвохов, совершенно неожиданно оказалась очень интересной, да к тому же в официальной истории засекреченной, поскольку одна разваливает ее. Выяснилось, что вид человека совсем недавно был значительно ниже ростом. Из этого исследования в частности стало понятно, что заключительный этап эволюции человека мог начаться и от некрупного примата, который обитает в Европе.

В результате в уже законченную книгу пришлось внести небольшие изменения в главу «Происхождение неандертальца». Качественно в концепции ничего не поменялось. Схема эволюции человека стала конкретнее. Предполагаемая территория, на которой происходили эволюционные процессы, сократилась стала более определенной. И вся схема сжалась по срокам.

Отсутствие конкретики, та или иная неопределенность, всегда приводит к растягиванию времени процесса, на всякий случай. Конкретное решение позволяет более предметно оценить настоящие сроки. Такого сорта отличие особенно наглядно проявляется при сравнении концепции ТИ с выстраиваемой здесь исторической концепцией. Общие неквалифицированные «рассуждения» требуют на происхождение человека и развитие цивилизации миллионы лет. Аккуратное конкретное решение сокращает это время в тысячу раз.

Г.М. Герасимов

***

Источник.

Tags: Герасимов, история, концепция, кризис, культура, народ, наука, сознание, человек, эволюция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments