ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

„Отец перестройки”

Кредо Вашингтона: иностранных лидеров — выращивать, неугодных — устранять, приемлемых — прикармливать. — Кто прикармливал молодого генсека? — Смута, ЦРУ и август 1991 года. — Конец первого и последнего президента Советского Союза

Afficher l'image d'origineВо второй половине 80-х годов в Белом доме царствовал бывший голливудский актер, ставший профессиональным политиком и главой могущественной сверхдержавы.

Рональд Рейган очень доволен — он одержал победу на выборах и теперь в кресле президента очередные четыре года. Объявленный им крестовый поход на «главного противника» Соединенных Штатов в разгаре.

Отката назад нет, однако разрушение Карфагена затягивается и грозит перерасти в еще более затяжную схватку.

График движения Вашингтона к мировому владычеству нарушается. Советский Союз терпит немалый урон от тяжелых ударов новых крестоносцев, но упрямо сопротивляется и ни на йоту не поступается завоеванными позициями. А если и отходит, это нельзя назвать бегством с поля боя.

Президенту почти ежедневно докладывали разведывательную сводку о положении в Советском Союзе, о действиях «главного противника» в мире, об отношениях Москвы с другими странами. Рональд Рейган не любил читать документы, с трудом переносил доклады подчиненных, тем более, что в 80-х годах новости не всегда приятные. Главу Белого дома, правда, не тревожили плохими новостями.

Он знал, что в СССР складывается трудное экономическое положение, тяжело бьет по расчетам Кремля снижение цен на нефть, действуют эффективно и другие продиктованные при его участии меры Запада, препятствующие стабильному развитию промышленное ти и сельского хозяйства, не все благополучно в обществе.

И тем не менее, как многие в Вашингтоне, удивился выносливости и стойкости противника, даже несколько умерил воинственную риторику, готовый торговаться с Москвой. «Доверяй, но проверяй» — одно из любимых выражений американского президента, когда ему приходилось иметь дело с Советским Союзом.

В Лэнгли верный оруженосец президента Уильям Кейси руководил огромной разведывательной машиной, таранившей «главного противника» и получавшей, в свою очередь, чувствительные удары от соперника.

Дела разведки в самом Советском Союзе не радовали директора ЦРУ, провалы и неудачи московской резидентуры серьезно огорчали. Активная работа советской контрразведки, «жесткий» контрразведывательный режим в СССР, другие принимавшиеся спецслужбами нашей страны меры — все это тормозило деятельность резидентуры ЦРУ, а порой ставило ее перед полным крахом. Однако нельзя сказать, что поражения в Москве слишком тревожили Уильяма Кейси, были внушительные победы и удачи в противоборстве с «главным противником» в других районах мира.

Неплохо развивались события в Афганистане, где Советский Союз завяз надолго и нес немалые потери. «Стингеры» и большая поддержка, оказываемая США моджахедам, делали свое дело. Успешно проходили тайные операции ЦРУ в Никарагуа.

Сильную головную боль причиняло Советскому Союзу положение в Польше и Анголе, где ЦРУ имело сильные позиции. Словом, запущенный американским президентом маховик крестового похода вертелся, наращивая и без того бешеные обороты.

Противоборство спецслужб США и СССР проходило в условиях резко обострившихся отношений двух сверхдержав, которым энциклопедический справочник «Современные Соединенные Штаты Америки» дает следующую краткую характеристику:

«Военно-политическая конфронтация двух государств из-за размещения ракет средней дальности на Европейском континенте: безрезультатность проходивших в 1981–1983 годах советско-американских переговоров об ограничении ядерных вооружений в Европе и о сокращении стратегических наступательных вооружений, плохой политический климат и рост недоверия и подозрительности сторон друг к другу, сведение к минимуму контактов и связей в сферах двусторонних советско-американских отношений».

Директору Центральной разведки, к которому поступают все материалы, добываемые службами разведывательного сообщества, известно многое о «главном противнике», но его все же удручает уровень информации непосредственно из СССР, особенно о положении в высших эшелонах власти, где происходят серьезные перемены.

Как всегда, выручали верные партнеры и друзья — СИС и другие спецслужбы Запада, поставляющие важную информацию. Но этого недостаточно, Москва требует от Лэнгли повышенного внимания, временное ослабление московской резидентуры необходимо преодолеть. И одновременно охотиться за агентами влияния, «нетрадиционными источниками» и «кротами» везде в мире, где такая «охота» окажется возможной.

А тем временем в самой Москве один за другим уходили из жизни лидеры «главного противника» — Генеральные секретари ЦК КПСС: Л. Брежнев, правивший огромной страной 18 лет, Ю. Андропов, которому судьба отмерила недолгие пятнадцать месяцев в Кремле, и, наконец, К. Черненко, сраженный и болезнями, и годами и удержавшийся на самом верху совсем уж короткий срок.

Неотвратимо менялись поколения, отчаянно дул ветер перемен. Однако ни в Москве, ни в Вашингтоне не могли даже приблизительно вообразить, что произойдет в Советском Союзе в то злополучное время, которое последует за 1985 годом, когда Советский Союз возглавит М. Горбачев, заработавший звучное и лестное прозвище «отца перестройки».

События 1991 года неожиданно подарили Вашингтону долгожданный шанс — почти беспроигрышный и не требовавший колоссальных средств, которые неизбежно пришлось бы вкладывать в длительную схватку. Шанс этот спас Америку от надвигавшихся экономических бед.

Кредо Вашингтона, которому неукоснительно следуют в Лэнгли: во главе государств должны стоять люди, приемлемые для Соединенных Штатов. Неугодных необходимо скомпрометировать и устранить, для этого созданы и действуют соответствующие механизмы, потому и уделяется столь пристальное внимание и действующим, и потенциальным лидерам. Потому и функционирует в составе Информационно-аналитического директората специальное подразделение анализа информации об иностранных лидерах, поставляющих руководству США характеристики политических и военных деятелей.

Психологи, врачи-психиатры, антропологи, другие специалисты по анализу человеческой души, распознанию характера по почерку, по произносимым речам стали необходимой принадлежностью штаба разведки в Лэнгли. Продукция этих специалистов — психологический портрет иностранного лидера.

В создании «портрета» используются самые современные технологии, на службу анализу поставлены ЭВМ. Как когда-то в СИС скрупулезно составляли психологические портреты врагов Великобритании Гитлера и Муссолини, в ЦРУ теперь трудятся над исследованием характеров противников Вашингтона — Саддама Хусейна, Фиделя Кастро, Усамы бен Ладена, Муаммара Каддафи и других.

Тех иностранных лидеров, кто устраивает Вашингтон, обхаживают и приручают, строптивых укрощают, неподдающихся и неуступчивых стремятся убрать. По такой схеме Вашингтон действовал и по отношению к Советскому Союзу, а после его развала брались за российских руководителей.

Горбачев устраивал американцев. Это обнаружилось не сразу. К будущему генсеку присматривались, когда из областных правителей он стал членом могущественного Политбюро ЦК КПСС и таким образом попал в высшую номенклатуру, в обойму верховной власти, путь из которой вел на самую вершину — или в никуда.

Вероятно, на заметку психоаналитиков ЦРУ М. Горбачев попал до марта 1985 года, когда стал генеральным секретарем. Он часто появлялся на страницах прессы уже в качестве руководителя Ставропольского крайкома, правда, не столько в качестве умелого и перспективного хозяйственника, сколько хлебосольного хозяина, радушно принимавшего высших лидеров СССР, которые лечились в уникальных санаториях края.

Конечно, в Лэнгли вряд ли было известно о том, что Ставропольский край — своеобразный трамплин для Горбачева в Москву. В 1978 году как «рачительный и энергичный хозяин житницы страны» он попал на работу в Москву в качестве специалиста по сельскому хозяйству.

Не станем спешить называть Ю. Андропова крестным отцом Горбачева. В генсеки он выдвинут не Андроповым: молодой член Политбюро, похоже, умело маскировался в кругу своих престарелых коллег. В отличие от Горбачева Ю. В. Андропов шел совершенно иным путем к неизбежным переменам в компартии и в Советском государстве. Он, конечно, не помышлял о сдаче восточноевропейских союзников СССР, о развале Варшавского Договора, о полном разгроме КПСС и, бесспорно, не допустил бы катастрофы, постигшей Советский Союз.

Горбачев еще мог держаться какое-то время на авторитете Андропова, но к избранию его Генеральным секретарем ЦК Андропов не имел отношения. Скорее, его усадили в кресло руководителя Советского Союза те, кто считались его сторонниками в Политбюро. В том числе, как ни странно, А. Громыко, совсем не ожидавший, что вскоре будет перемещен с поста министра иностранных дел на почетную, но номинальную должность Председателя Верховного Совета СССР.

Ожидания перемен в советском обществе были очень велики, мало кому хотелось, чтобы из года в год продолжались захоронения старцев у Кремлевской стены. Весомым преимуществом Горбачева перед соперниками был возраст — в 1985 году ему исполнилось 54 года.

Интересно сравнить публичные заявления одного и того же человека в 1985 году и через 14 лет. Горбачев на Пленуме ЦК КПСС 11 марта 1985 года, при избрании на пост Генерального секретаря:

«Обещаю вам, товарищи, приложить все силы, чтобы верно служить нашей партии, нашему народу, великому ленинскому делу».

Горбачев с трибуны в Американском университете в Анкаре в 1999 году:

«Целью всей моей жизни было уничтожение коммунизма. Именно для достижения этой цели я использовал свое положение в партии и стране. Когда я лично познакомился с Западом, я понял, что не могу отступать от поставленной цели.

А для ее достижения я должен был заменить все руководство КПСС и СССР, а также руководство во всех социалистических странах. Моим идеалом в то время был путь социал-демократических стран. Плановая экономика не позволяла реализовать потенциал, которым обладали народы социалистических стран.

Мне удалось найти сподвижников в реализации этих целей. Среди них особое место занимают А. Яковлев и Э. Шеварднадзе
».

Перебравшись из Ставропольского края в Москву, Горбачев и стал «знакомиться с Западом». ЦРУ, не ведая о поразительных метаморфозах, которые произойдут с ним гораздо позднее, уже не выпускало из вида будущего генсека.

Поездки Горбачева в Канаду, где он встретил одного из своих будущих сподвижников, А. Яковлева, тогдашнего советского посла, и в Италию на похороны генерального секретаря Итальянской компартии Энрико Берлингуэра, добавили немало интересной информации в распухшее досье Лэнгли. Психологический портрет того, кому скоро предстояло стать советским лидером, обрастал небезынтересными штрихами.

Так, в Канаде на одном из приемов Горбачев критиковал ввод советских войск в Афганистан. Еще более любопытная информация поступила из Италии: в кругу итальянских коммунистов Горбачев резко выступал против «зашедшей далеко централизации».

Это уже потом подобные прилюдные высказывания ответственных государственных деятелей страны, впадавшей в состояние развала, не могли удивить. Тогда, в пору строгой партийной и государственной дисциплины, такие заявления, да еще сделанные среди иностранцев, производили впечатление разорвавшейся бомбы, с неизбежным отстранением ораторов от руководящих постов.

В ноябре 1999 года в Берлине состоялось пышное торжество по случаю десятилетия падения Берлинской стены. Заодно состоялось неофициальное празднование объединения Германии, развала Варшавского Договора и ликвидации Советского Союза, хотя в повестке дня юбилея это не значилось. В Берлине встретились бывший немецкий канцлер Гельмут Коль, экс-президент США Джордж Буш и бывший президент СССР Михаил Сергеевич Горбачев — торжествующие победители в «холодной войне» с побежденным в ней противником, перекрашенным в друга Запада и безропотно принявшим титул «лучшего немца».

И вот теперь «лучшему немцу» и «почетному гражданину Берлина» (отнюдь не столицы ГДР) предстояло получить из рук немецких хозяев встречи высшую награду ФРГ — орден Большого германского креста — за особые заслуги. Странно, правда, что на берлинской встрече не было баронессы Тэтчер, а ведь она первой из государственных деятелей Запада разглядела в М. Горбачеве «человека, с которым можно иметь дело», стояла в самом начале его блистательного восхождения.

В 1984 году премьер-министр Великобритании внимательно вчитывалась в донесения разведки о предстоящем визите советской парламентской делегации. Интерес «железной леди» к гостям из Советского Союза не случаен: делегацию возглавлял председатель Комиссии по иностранным делам Верховного Совета СССР Михаил Горбачев, второе лицо в советской партийной иерархии.

Маргарет Тэтчер чувствовала себя причастной к приезду молодого советского руководителя в Лондон; конечно, она не обольщалась, хотя и сделала кое-что для того, чтобы Горбачев был во главе делегации. Понимала, что в могущественном Политбюро и в его окружении есть люди, которым Горбачев выгоден как будущий правитель Советского Союза.

К моменту воцарения Тэтчер на Даунинг-стрит ее познания о Советском Союзе отличались обычным для консервативного политического деятеля на Западе стереотипом неприязни и подозрительности. Тэтчер с ненавистью относилась к социализму вообще, а СССР воспринимала как силу, стремящуюся к мировому господству. Ярая поклонница президента США Рональда Рейгана, она без раздумья взяла на вооружение его определение Советского Союза как «империи зла».

Информация Интеллидженс сервис о Горбачеве не могла не заинтересовать Маргарет Тэтчер — на Западе до сих пор его знали мало. СИС и ЦРУ по крохам собирали сведения о нем от источников в СССР. Появление Горбачева в западных странах давало редкую возможность пополнить досье СИС, а заодно помочь старшему партнеру английской разведки, который искал пути к неординарным советским лидерам.

Маргарет Тэтчер скрупулезно изучала и донесения секретного агента Интеллидженс сервис из посольства СССР в Лондоне Гордиевского, которого английская разведка завербовала в Дании. Агент рисовал образ вырвавшегося наверх выходца из провинции, в общем-то обыкновенного советского партийного бюрократа, верного продолжателя курса Леонида Брежнева.

Нарисованный шпионом портрет провинциального выскочки как-то не вязался с представлениями «железной леди» о Горбачеве. У нее были и другие источники, и незаурядная, редко подводившая ее интуиция. И она угадала в будущем советском лидере тот большой потенциал, над которым надо поработать.

Вот с этой первой встречи в Англии Маргарет Тэтчер и приступила к работе над Михаилом Горбачевым, увидев в нем то, что не удавалось оценить другим: заинтересованность в личном успехе, увлечение абстрактными общечеловеческими ценностями, самоуверенность, неуемную страсть к самолюбованию, податливость на лесть.

Изощренный ум, помноженный на женское чутье, — страшная сила! Мэгги, как ее любовно называли в Англии, умная и волевая женщина, рассчитывала на свое недюжинное полемическое умение, на природные способности к сценическому действу, на силу женского очарования. Теперь, ощутив свою мессианскую роль, она знала, что бросить в бой.

В представлении некоторых Мэгги, злой гений Горбачева, «обольстила» президента СССР и толкнула его на разрушение великой державы. Конечно, это упрощенный подход, и не потому, что есть сомнения в достоинствах «железной леди». В конце концов, у Михаила Горбачева своя собственная «обольстительница» — Раиса Максимовна. Тем более что он, примерный комсомольский вожак, познакомившийся в МГУ со своей будущей женой, — однолюб.

«Какие серьезные вопросы вы обсуждаете с вашей женой?» — спросили у советского лидера американские журналисты. «Все», — не задумываясь ответил генсек. Огромное влияние на Горбачева его супруги, дипломированной преподавательницы философии, отмечают все, кто близко знал эту царственную пару, не разлучавшуюся, как правило, во время многочисленных поездок за рубеж. Так что сиреной, подействовавшей на Горбачева женскими чарами, Маргарет Тэтчер не стала.

Споры о роли различных исторических личностей в судьбе Советского Союза, об ответственности тех или иных политических деятелей (отечественных и иностранных) в развале нашей страны продолжаются и еще долго не утихнут. Но те, чья роль уже очевидна, должны знать об этом и готовиться держать ответ.

В современной России ныне модно выискивать «лучших» на политическом Олимпе государства: «лучший» министр иностранных дел, обороны, внутренних дел, железнодорожного транспорта. Едва не стал «лучшим» генеральный прокурор, да помешало заключение под стражу и препровождение в следственный изолятор ФСБ в Лефортово как подозреваемого государственного преступника. М. С. Горбачев не стал «лучшим» руководителем нашей страны, к чему очень стремился, заигрывая то с образом В. И. Ленина, то обрушивая критические стрелы на И. В. Сталина, то злословя по поводу «застоя», то призывая на помощь социал-демократию.

К созданию красивой легенды о М. Горбачеве как о «творце демократической перестройки» и о «создателе климата партнерства и сотрудничества нашей страны с Западом» сам Запад приложил много сил. Над образом «друга Запада» немало потрудились в Лэнгли. Недаром М. Горбачева наградили почетным титулом Нобелевского лауреата, не скупились на финансовые вливания в его деятельность как лектора и писателя, и до сих пор стремятся держать его на плаву, реанимировать изрядно увядшее представление о его роли в перестройке. «Отца перестройки» надо поддерживать и выставлять напоказ лишь за одно то, что «главного противника» больше нет.

Между тем первые шаги нового хозяина Кремля вызвали известную настороженность Вашингтона. Руководители ЦРУ откровенно заявляли, что попытки нового руководства СССР перестроить страну не меняют принципиального отношения США к Советскому Союзу как к «главному противнику».

Более того, принятый курс на перестройку и ускорение развития, активная внешняя политика мира и сотрудничества могут привести к ситуации, в которой США становилось бы все сложнее проводить линию на открытое противоборство с нашей страной.

Впрочем, очень возможно, что это очередной камуфляж, стремление подтолкнуть новых лидеров, смотревших на Запад, к выгодным для него реформам, к откату от защиты завоеванных во Второй мировой войне позиций.

Правда, не могло не насторожить то обстоятельство, что Горбачев манипулировал репутацией «верного ленинца», считался выдвижением твердокаменного Андропова, провозглашал лозунг «Больше социализма!». Не сразу в Вашингтоне поняли, что Горбачеву (при его активном личном участии) создают таким путем популярность в стране, загнанной им самим и его советниками-реформаторами в полный хаос.

Странные прогнозы обрушивало ЦРУ в те годы на Белый дом: то реформы, предлагавшиеся Горбачевым, пугали американских аналитиков своей притягательной силой, способной превратить Советский Союз в еще более сильного противника США, то им предрекали полный и быстрый провал, то неопределенную судьбу. В Лэнгли тогда умели облекать выводы из разведывательной информации в такую форму, которая устраивала бы тех, кто знакомится с докладами.

Постепенно в Вашингтоне поняли, что перестройка и ускорение, объявленные Горбачевым, не более чем нарядный спектакль для собственной страны и для Запада. В Информационно-аналитическом управлении ЦРУ, немного оправившись от обилия нахлынувших материалов о «радикальных реформах», уже более спокойно реагировали на словесные извержения советского лидера.

Посол США в Москве Джек Мэтлок в своих донесениях в Вашингтон затруднялся с оценкой стремительно развивавшейся ситуации и предлагал подождать, пока Горбачев снизит скорость, с которой выстреливает свои реформы. В ответ Мэтлоку вменялось внимательно наблюдать за развитием обстановки в Москве, использовать гласность в качестве источника информации и побольше общаться с правительственными чиновниками и теми, кто впадал во фрондерство—и справа и слева.

Мэтлок не мог ослушаться рекомендаций: его резиденция в Спасо-хаус превратилась в место оживленных свиданий со сторонниками и противниками Горбачева. Американские дипломаты зачастили в советские учреждения, искали встреч с журналистами, представителями творческой интеллигенции, взбудораженной предоставленной свободой и вниманием Запада.

Тем временем росло досье на Горбачева в Лэнгли, пополняясь сведениями с такой же быстротой, с какой новый генсек произносил свои речи, принимал иностранных государственных деятелей и журналистов, совершал заграничные поездки.

Были и другие источники, и они заставляли усердно трудиться аналитиков ЦРУ — гораздо больше, чем поступавшая официальная информация. Впрочем, она давно перестала удивлять Лэнгли: уже перестало быть новостью, что генсек принадлежал к той породе номенклатурных комсомольских и партийных работников, которые в изобилии размножились после смерти Сталина и заполонили ниши государственного правления.

Беда большинства из них, сообщали информаторы ЦРУ, проистекала из амбициозности и непрофессионализма. Горбачев, дилетант в политике и экономике, способен увлекаться крайностями, очень податлив к воздействию стихии. Некоторые источники сообщали о его нерешительном характере, о влиянии, которому он подвержен со стороны консерваторов, о постоянных колебаниях и шараханьях.

То, что для СССР опасный авантюризм, для США и Запада в целом в конечном счете благо. Доклады ЦРУ в Совет национальной безопасности о советском лидере множились. Они ложились на стол Рональда Рейгана и сменившего его в Белом доме Джорджа Буша-старшего.

Если Н. Хрущева и потом Б. Ельцина в Вашингтоне считали «непредсказуемыми», то М. Горбачев удостаивался совсем другого отношения — «над ним надо работать». Вслед за «железной леди» в работу включились другие тяжеловесы Запада — канцлер ФРГ Гельмут Коль, французский президент Франсуа Миттеран и сам Рональд Рейган. Потом работал над Горбачевым новый американский президент — Джордж Буш.

У всех этих западных лидеров останутся к Горбачеву «теплые чувства», «признательность и благодарность за исторический поворот к Западу», а фактически — за разрушение Советского Союза.

Трудно сказать, осознавал ли Генеральный секретарь ЦК КПСС и Президент СССР подоплеку этого уважения и восхищения, принимая их как должное. Тактика, рекомендованная Маргарет Тэтчер, полностью себя оправдывала. Вот и федеральный канцлер Гельмут Коль не скрывает своих эмоций и клянется в дружбе к Горбачеву, отмечая его «историческую роль» в объединении Германии. Джордж Буш-старший называет его архитектором политики, которая привела к разрядке, доверию и окончанию «холодной войны». Буш передаст «семейный рецепт» обхаживания лидеров нашей страны своему сыну, при котором российские политики снова просятся в одну лодку с Западом. Как и тогда, Вашингтон отделывается заверениями в «дружбе и партнерстве», но в лодку не пускает.

Итак, Горби очень популярен у западных политиков. Им нет дела, что в России Горбачева считают «политическим покойником», быстро растерявшим доверие народа. Решившись от отчаяния посостязаться с другими кандидатами на президентских выборах 1996 года, первый президент СССР, несмотря на поддержку Запада и хлопоты своих сторонников из Горбачев-фонда, получил ничтожное количество голосов избирателей — 0,2 процента.

Ни М. Горбачев, не потерявший самоуверенности, ни некоторые поддерживающие его российские круги (это часть интеллигенции, связанная с культурой) не сдаются. Поддерживает его и кое-кто на Западе — солидарность особого рода: еще может понадобиться в России человек, разделяющий их взгляды на социал-демократию западного толка. Поэтому Горбачев — постоянный участник телепередач, исполнитель ролей в рекламных фильмах, лектор и автор публикаций.

В КГБ возвышение Горбачева, его первые шаги в качестве нового Генерального секретаря ЦК КПСС встретили, как и все советские люди, с удовлетворением и надеждой. Импонировали его клятвы в верности курсу на укрепление СССР, заявления о мерах по улучшению социалистического строя, о неизменности внешней политики великой державы, наконец, то, что его имя официально связывалось с деятельностью Ю. В. Андропова, авторитет которого в органах КГБ был очень высок.

Несколько настораживали объявленная Горбачевым политика перестройки, суть которой, правда, вначале представлялась несколько неясной, и так называемое новое мышление — оно вносило изрядную сумятицу в существо сложившихся понятий, относящихся к сфере противоборства двух общественно-политических систем, противоборства разведки и контрразведки.

Какова должна быть перестройка органов государственной безопасности, их деятельности, что необходимо менять и перестраивать, можно ли в острейшей оперативной обстановке времени мыслить по-иному в отношении спецслужб США — вот над чем задумывались.

Правда, поначалу (по крайней мере, на том уровне, где находился автор этих строк) многого просто не знали. Срабатывал и очень сильный в органах госбезопасности фактор дисциплины: Горбачев — Генеральный секретарь партии, Верховный главнокомандующий, прямой куратор КГБ, а впоследствии — Президент Советского Союза. Висели в кабинетах руководящего состава комитета его портреты, а критические суждения о нем, распространявшиеся по стране со скоростью цунами и, естественно, попадавшие в КГБ, сотрудники комитета считали в самые первые годы его в Кремле злонамеренным брюзжанием, крамолой, призванной скомпрометировать энергичного новатора.

Но очень скоро образ реформатора, провозглашавшего лозунг «Больше социализма!», стал тускнеть и размываться под воздействием поведения генсека: дешевый популизм, редкостное и почти ничего не выражающее многословие, послушное следование в фарватере некоторых своих советников и волевой супруги.

Благожелательное на первых порах со стороны подавляющего большинства сотрудников комитета отношение к новому генсеку стало быстро меняться, превращаясь из положительного в выжидательное и сдержанно-негативное. Дисциплина заставляла держать возникавшие настроения и чувства в себе. Перемены в отношении к Горбачеву, скажем, на уровне среднего руководящего состава и рядовых оперативных работников, недоумевающих по поводу происходивших событий, — не результат какого-либо воздействия со стороны руководства КГБ.

Оно по-прежнему, по крайней мере внешне, до самого последнего момента сохраняло лояльность к куратору КГБ. К тому же следует признать, что реформы Горбачева мало затрагивали оперативную работу подразделений органов КГБ, которые по-прежнему вели ожесточенные сражения с американскими спецслужбами. Вероятно, еще меньше касались они деятельности советской контрразведки, не менявшей методов и приемов противоборства.

***

Из книги Р. С. Красильникова „Новые крестоносцы. ЦРУ и перестройка”.

Окончание главы следует.

Tags: Горбачёв, Ельцин, КГБ, КПСС, США, ЦРУ, ЯО, войска, история, партия, перестройка, политика, президент
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments