ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

О Брачном Чертоге промолвлю я слово…

(Апокрифы и Л.Толстой; Государство, Брачный Чертог и Человек в них)

Наши мысли формируют нашу реальность

Парменид

Тайные апокрифы древних христиан

К таковым относят евангелия от Фомы и от Филиппа, найденные в конце ХIХ века в Египте, но отвергнутые официальной Церковью.

Для нас в них весьма любопытной «новостью» стали откровения евангелистов о Брачном Чертоге, в символике которого просматривается образ явления, когда в соединении двух природных начал – мужеского (самец) и женского (самка) – происходит зачатие и рождение третьего.

Это общее природное явление зоологически присуще, в том числе, и природе человека. Но главная особенность здесь та, что для человека процесс, происходящий в этом святилище (Брачном Чертоге) - как возможность осилить смысл этого феномена - усваивается исключительно на интеллектуальном уровне, и увязывается с любовью, благодаря которой, происходит физиологическое зачатие и рождение человека как «образа и подобия божьего».

Мало того, не следует забывать, что и само изречение – человек есть образ и подобие божье – есть явление интеллектуальное, ибо постигается разумом человека. Отсюда и образ «брачного чертога» как таковой есть исключительное порождение человеческого интеллекта, - а не души, не духа и не плоти, о чем нам твердят писатели, философы и священнослужители…

В обыденном сознании термин «чертог» это некое помещение (пещера, нора, берлога, чердак) или ложе, где и происходит как бы брачное соитие, единение, совокупление двух начал с известным последующим результатом. Но как видим, гностические евангелисты – на интеллектуальном уровне - данный природный акт освятили, обожествили, и этот их поступок достоин восхищения, поскольку из апокрифических текстов Фомы и Филиппа о Брачном Чертоге обнаруживается, что его значимость для человека едва ли уступит мифу о Ноевом Ковчеге из Ветхого завета. И сегодня нам остаётся только признать, что это не есть рядовой факт, а прежде всего это есть интеллектуальное наследие…

Почему наследие интеллектуальное, а, например, не духовное? – резонен вполне ожидаемый вопрос, ведь обычно такие вещи относят именно к категории «духовное», поскольку де соотносятся с историей, пропитанной духом былых событий. Но согласимся, что события и описание событий - суть разные вещи; к примеру, можно с полной уверенностью сказать, что никто не знает «как это было» на самом деле, а всё что некогда было, мы знаем только из описаний якобы «тех событий» или Писаний, а некоторые - с грифами «Священное»…

Однако все будто помешались на духовном, на духовности, включая Гегеля, Маркса с Энгельсом, и Ленина со Сталиным. Почему-то никто из марксистов-ленинцев и материалистов, читая того же Гегеля, не придаёт значения вот этим его словам: "То, что лежит между разумом как сознающим себя духом и разумом как наличной действительностью, представляет собой оковы какой-то абстракции, не достигшей освобождения в понятии ... требующей постижения в понятии, и сохранения субъективной свободы не в особенном и случайном, а в том, что есть в себе и для себя". (Гегель. Философия права. М., 1990, с. 55).

Едва ли случайно интуиция вынудила философа вставить между Духом и Разумом некую «абстракцию, не достигшую освобождения в понятии» и которая «есть в себе и для себя». Сказано было два века назад, все прошли мимо этой фразы, но вот мы кафедрой сказали, что эта «какая-то абстракция», ещё не оформленная и потому недостигшая освобождения в конкретном понятии, предстаёт перед нами как интеллект.

И мы её «освободили», записав: "Интеллект есть философская категория, выражающая способность человека отображать действительность через искусство Живописи и искусство Музыки и искусство Слова".

То есть, если сравнить с гегелевским представлением о понятии и его утверждением, что интеллект есть "тотальность, в которой каждый из моментов есть целое", то видим, что у нас эти три вещи: искусство Живописи и искусство Музыки и искусство Слова, - становятся этими самыми «моментами»!

Здесь же заметим, что жрецы, писавшие свои писания, уже владели искусствами: и первым и вторым и третьим, - о чем нам свидетельствует сама орфография документов, если учесть, что в термине «орфография» запечатлён культ Орфея – мифического представителя мира искусства.

Трагедия истории заключается в том, эти три момента:искусство Живописи, искусство Музыки и искусство Слова – не были соединены вединое ни монастырскими жрецами, ни профессорами университетов, причем, ни во времена Средних веков, ни в Новое время, ни в нашем ХХI-м веке…

Однако можно вспомнить, что в приходских школах уже само написание текстов вполне соотносилось с искусством живописи, поскольку красиво написать букву, цифру, слово, изложить мысль и т.д. - было непременным условием обучения грамоте. Да и я сам помню, как меня в первом классе советской школы (в 40-вые годы прошлого века) учили каллиграфии – искусству чистописания букв, цифр, слов, предложений; однако увязать факт чистописания с искусством и тем более с культурой, ни тем, ни нынешним учителям деятели искусства и культуры почему-то не внушили, и самое большее, на что хватило ума, это взять у греков и ввести в оборот понятия «эстетика», «эстетическое воспитание»…

Гегель, Маркс, Толстой, Ленин, Сталин в теме Духа и Разума

Можно сказать, что эти выдающиеся мыслители и деятели своего времени получая университетское образование, учили Закон Божий, сдавали экзамен на знание предмета, попутно в полной мере испытывая на себе влияние религии. Думается, что на эту тему вполне можно писать отдельное сочинение, но здесь мы ограничимся лишь констатацией этого (исторически) биографического факта.

Ясное дело, что каждому из них были хорошо известны состояние, проблемы и задачи «богоизбранного народа» с его «спасителями мира» - апостолами религии от иудаизма с его сионизмом. Главной целью которых всегда было одно, – править миром «по божески» (вот только где бы узнать, что это такое)…

Сегодня остается лишь удивляться, почему все эти могучие умы прошли мимо ветхозаветных строк, не уделив в них должного внимания тому, что данное повествование о сотворении мира уже с первых слов начинается с описания технологии жизни Космоса.

И с того, как в несколько дней мир сотворился (и поныне сотворяется каждый день!) во взаимодействии таких космических явлений как Тьма, Свет и Цвет. Другого материала у Творца не было, и мы пишем, что именно эти три вещи лежат в основании мира, а стало быть и человека в нём. Если иные говорят, что «философия есть удивление» (Аристотель), то меня крайне удивляет, как в этих священных преданиях можно не замечать главной мысли, что основанием мира и человека в нем являются именно вот эти три вещи: Тьма и Свет и Цвет.

И когда я на иных форумах заявляю эту тему, а в ответ слышу уличение в невежестве в понимании физики, то внутри возникает недоумение – неужели философская стезя мудрецов Ветхого Времени успела зарасти бурьяном в такой степени, что её не увидеть, не приподнявшись хотя бы до высоты птичьего полета?

И мне невольно приходится пенять на мудрость мужей Нового Времени: и на Гегеля с Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом, и на Льва Толстого с Владимиром Ульяновым и Иосифом Джугашвили, а о мудрецах современного марксизма уже и говорить не приходится. Здесь вспоминаются магические слова Данте о том, как: «…часто торопливость дум на ложный путь заводит безрассудно, а там пристрастья связывают ум».

Так Гегелю поспешилось заявить, что философия с развитием науки станет ненужной; великим Марксу с Энгельсом, - что философы лишь объясняют мир вместо того, чтобы его переделывать; а марксистам – взяться переделывать мир, не имея должного представления о внутреннем мире человека, не имея под рукой «образа божьего», не написав «Конституции Человека».

А тут ещё и Толстой: этот «мужик», эта «глыба», этот «человечище»! – как точно охарактеризовал его Ленин, – что называется, подлил масла в костер революционных настроений своими стенаниями о бедном искусстве и бедной науке, которые удосужились служить не бедному народу, а обезумевшей верхушке. И как будто никто не видит, что вся эта бедность - от нищеты интеллекта этой верхушки, в чем легко убедиться, читая или перечитывая и Гегеля с Толстым и Маркса с Лениным.

Но вот что любопытно: все великие умы, мечтая о коммунизме и кляня идеализм, религию и капитализм, так и не смогли преодолеть религию в её основе – в представлении о духе (духовности) и разуме. И для марксистов Дух и Разум тоже оказались одно! То есть, как и для философов времён Сократа и Платона!..

Хотя я далек от мысли, что здесь их вина, только подозреваю, что на самом деле именно в этом неведении и кроется наша беда. Она в том, что уже в те время наука, ударившись в философию, естествознание, в дарвинизм, отказалась от так называемых «библейских истин», от изучения магических свойств Тьмы и Света и Цвета. Самое дурное, что она не высказывает желания заняться этим даже сегодня, что и, грубо говоря, корежит меня более всего, потому что налицо ущербность её интеллекта, не имеющей должного представлений о «сáмом-самóм», что по утверждению А.Лосева лежит в основе бытия...

А ведь об этой новости мог бы уже сказать и сам Гегель, развенчавший богословский факультет в университетах и заменивший его философским. Когда охарактеризовав страны прошлой Европы как «царства» (Греческое царство, Римское царство,Германское царство), он нарисовал образ, вытекающий из опыта прошлых царств, и нового - Светского царства. Он пишет:

«В этой своей субъективности оно есть также и царство для себя сущего грубого произвола и варварства нравов - ему противостоит потусторонний мир,интеллектуальное царство, содержание которого, правда, есть названная истина его духа, но еще не проникнутая мыслью, облеченная в варварство представления и в качестве духовной силы возвышающаяся над действительной жизнью души, относящаяся к ней как несвободная, страшная сила». (Гегель. Философия права. 1990, с.377).

Речь о неведомом в том числе нынешней науке интеллектуальном царстве, непроникнутом мыслью как страшной силе, ещё не открытой и не обузданной человеком, и потому, однако, способной вдребезги разнести атавизмы представлений о человеке прошлых царств, прошлых государств.

Нам и здесь остается лишь удивляться, как эта "абстракция, не достигшая освобождения в понятии", лежащая между разумом, принимаемым за дух, и разумом как наличной действительностью, все еще не подвела науку и искусство к пониманию, что эта гегелевская абстракция ещё не проникнутая мыслью, и есть интеллект человека!?

И что это есть то единственноенечто, при освоении которого человек приобретает возможность общаться с природой, познавая её не только вокруг, но и внутри себя как природу человека. Не оттого ли, что поскольку на этом месте не задержались со своими вопросами ни Гегель с Марксом и Энгельсом, ни Толстой с Лениным и Сталиным, постольку не созрела для решения этого вопроса и советская (читай - марксистская) наука? Так и не успев вывести и записать черным по белому ту самую нашу простую мысль:

"Интеллект есть философская категория, выражающая способность человека отображать объективную реальность внешнего мира и мира внутреннего средствами искусства Живописи и искусства Музыки и искусства Слова".

Если теперь эту простую мысль принять за определение понятия и сравнить с гегелевским представлением о том, что этот интеллект и есть та самая страшная сила как "тотальность, в которой каждый из моментов есть целое", то в привязке к нашему определению вывод напрашивается сам собой.

Хотя каждый из перечисленных «моментов», определяющих интеллект, представляет собой самостоятельное «целое», однако только их союз способен образовать некую воистину тотальность.

В то же время действующие хотя и в качестве целого, но порознь они (эти три момента, а с ними и деятели искусства Живописи и искусства Музыки и искусства Слова), не видящие разницы, сами по себе способны ввергнуть разумное и духовное начало человека в хаос.

Собственно говоря, это мы и наблюдаем сегодня в факте, когда «все смешалось в доме Обломовых» и мы уже не замечаем разницы ни между разумом и духом, ни между интеллектуальностью и духовностью человека. И с этим багажом неведения истины человечеством, вхождение его в ХХI век, неумолимо накрывается предчувствием страшной беды - новой мировой войны…

Л.Н. Толстой (1828-1910) о воспитании и образовании ХХI века

То, что есть, не может перестать быть.

Парменид

Странное дело, но именно так: в наших школах искусству каллиграфии уже давно не учат, а ведь казалось бы совсем нетрудно понять, что уже с чистописания букв, цифр, слов и предложений, начинается не только выработка привычки к культуре, но и само осознание, что есть искусство и что есть культура. Однако мне остается с прискорбием сообщить, что как раз этого-то у нас нет (насчет Европы не знаю), в чем я убедился после новой встречи с мыслями Л.Н.Толстого на тему воспитания иобразования...

Оказывается, уже в 1862 году, будучи 34 лет от роду, в статье «Воспитание и образование» он писал конкретно для нас буквально следующее: «Разве не очевидно, что курсы ученья наших высших учебных заведений будут в XXI столетии казаться нашим потомкам столь же странными и бесполезными, какими нам кажутся теперь средневековые школы?» (Л.Н.Толстой. Воспитание и образование. М., 1983. Т. 16, с. 36,). Однако ХХI век уже наступил, но что же мы видим сегодня, вкушая зубодробящие плоды мирового «научно-технического прогресса»?..

Лично я вижу в точности то же самое, о чем рисовал нам великий художник в своих размышлениях о настоящем и будущем воспитания и образования в мире:

“Я говорю, что университеты, не только русские, но и во всей Европе, как скоро не совершенно свободны, не имеют другого основания, как произвол, и столь же уродливы как монастырские школы. Я прошу будущих критиков не стушевывать моих выводов: или вру я, или ошибается вся педагогика, середины не может быть" (с.37).

На это откровение эхом прозвучали отзывы из Европы и США. А как же можно промолчать, услышав от критика такое: «Университеты? Да, университеты! Я позволю себе анализировать и этот храм премудрости. С моей точки зрения, …в нем-то и лежит корень зла - деспотизм общества, на который не поднимали еще руку».

Здесь нам остаётся лишь засвидетельствовать, что и сегодня наши «курсы и университеты» продолжают оставаться столь же «странными и бесполезными» в отношении воспитания и образования, как и во времена молодости графа Л.Н.Толстого. А отрицание сего факта в свете последних событий в мире будет всего-навсего лишь проявлением смысла жизни на грани безумия

Для полноты ощущений позволю себе привести цитату великого художника, всё же «поднявшего руку» на святая святых – на невежество в сфере воспитания:

Для меня одинаково возмутительны гимназия с своею латынью и профессор университета с своим радикализмом или материализмом. Ни гимназист, ни студент не имеют свободы выбора. По моим наблюдениям, даже результаты всех этих родов воспитания одинаково уродливы.

Разве не очевидно, что курсы ученья наших высших учебных заведений будут в XXI столетии казаться нашим потомкам столь же странными и бесполезными, какими нам кажутся теперь средневековые школы?

Так легко прийти к тому простому заключению, что если в истории человеческих знаний не было абсолютных истин, а одни ошибки постоянно сменялись другими, то на каком основании принуждать молодое поколение усваивать те знания, которые наверное окажутся ошибочными? Скажут и говорили: если так было всегда, то о чем вы хлопочете! - так и должно быть.

- Я никак не вижу этого. Если люди всегда убивали друг друга, то из этого никак не следует, чтобы это всегда так должно было быть, и чтобы убийство нужно было возводить в принцип, особенно если бы найдены были причины этих убийств и указана возможность обойтись без них. Главное же, зачем вы, признавая общее человеческое право воспитания, осуждаете дурное воспитание? Осуждает отец, отдавши своего сына в гимназию, осуждает религия, глядя на университеты, осуждает правительство, осуждает общество.

Или признать за каждым право или ни за кем. - Я не вижу средины. Наука должна решить вопрос: имеем ли мы право воспитания или нет? Отчего не сказать правды? Ведь университет не любит поповского образования и говорит, что нет ничего хуже семинарий; духовные не любят университетского образования и говорят, что нет ничего хуже университетов, что это только школы гордости и атеизма; родители осуждают университеты, университеты осуждают кадетские корпуса, правительство осуждает университеты, и наоборот. Кто же прав, кто виноват?

Здравая мысль в живом, не в мертвом народе, в виду таких вопросов, не может заниматься составлением картинок для наглядного обучения, ей необходимо ответить на эти вопросы. А будет ли эта мысль называться педагогика или нет это все равно есть два ответа: или признать право за тем, к кому мы ближе, или кого мы больше любим или боимся, как делает это большинство (поп я, то считаю семинарии лучше всего; военный я, то предпочитаю кадетский корпус; студент, то признаю одни университеты.

Так делаем мы все, только обставляя свои пристрастия более или менее остроумными доводами и вовсе не замечая, что все наши противники делают то же самое), или ни за кем не признавать права воспитания. Я избрал этот последний путь и старался доказать - почему.

Я говорю, что университеты не только русские, но и во всей Европе, как скоро не совершенно свободны но имеют другого основания, как произвол, и столь же уродливы, как монастырские школы. Я прошу будущих критиков не стушевывать моих выводов: или я вру, или ошибается вся педагогика, средины не может быть. Итак до тех пор, пока не будет доказано права воспитания я не признаю его.

Но тем не менее, не признавая права воспитания, я не могу не признавать самого явления, факта воспитания, и должен объяснить его. Откуда взялось воспитание и тот странный взгляд нашего общества, то необъяснимое противоречие, вследствие которого мы говорим: эта мать дурна, она не имеет права воспитывать свою дочь, - отнять ее у матери; это заведена дурно, - уничтожить его; а это заведение хорошо, - надо поддержать его? Вследствие чего существует воспитание?

 Если существует веками такое ненормальное явление как насилие в образовании - воспитание, то причины этого явления должны корениться в человеческой природе. Причины эти я вижу: 1) в семействе, 2) в религии 3) в государстве и 4) в обществе (в тесном смысле - у нас, в кругу чиновников и Дворянства).

Боже мой! Как легко увидеть, что художником дается фотография отнюдь не вчерашней и не средневековой, но именно сегодняшней ситуации в понимании природы человека! И первой причиной насилия он называет СЕМЕЙСТВО, что уже родители не умеют «правильно» воспитать человека без насилия в семье …

И наконец: Л.Н. Толстой и … Брачный Чертог

Идеал наш лежит не спереди, а сзади.

Л.Толстой

Из четырех названных Л.Толстым причин ненормальных явлений в воспитании-образовании каждая имеет свои особенности. Например, под обществом (пункт 4 причин) писатель подразумевает не народ вовсе, а всего лишь тот круг, который определяет жизненный формат государства, т.е. дворянство, «элиту» и власть имущих, что собственно характерно и для сегодняшних дней. Этот формат власть и общественность (его «элита») задают через свои средства массовой информации, в которых, как известно, «кто платит, тот и музыку заказывает».

Так что при господстве такой «общественности» искать иной идеал бесполезно, потому что идеалом её является доллар – Золотой Телец. То же самое можно сказать и о пункте 3 (идеал вгосударстве). И потому, как заметил Гегель: «Народ - часть государства, которая не знает, чего хочет», - разве что справедливости.

Вот и идеал устройства «государства справедливости» по Платону оказался утопическим, как и прожекты Томаса Мора или Томмазо Кампанеллы. О пункте 2 (идеал в религии) мы уже и не говорим. Взять то жехристианство – 2 тысячи лет занято нравственным воспитанием людей, а где результат? Магометанство, иудаизм, буддизм – то же самое...

Остается пункт 1 (идеал в семействе), который оказался у Толстого, однако, не сзади, а спереди (первым пунктом), ведь если верить историческим, религиозным или научно-философским писаниям, то общество и государство начинается с семьи, а не с религии и не с науки с философией.

Другое дело, когда наука или философия пытаются узнать о возникновении потребности в понимании идеала человека. Результаты исследования говорят, что этот процесс познания начался в неведомые времена, и до нашей науки дошли только слабые его отголоски. Однако Толстой определил совершенно точно: с некоторых давних пор эти знания первыми «оседлали» жрецы монастырей, а потом - семинаристы и ученые профессора университетов.

Теперь известно, что религиозная точка зрения стоит на сотворении человека «по образу и подобию божьему», а наука, отказывая народам в вере в бога, устами директора Института Философии РАН, академика А.Гусейнова, честно признаётся, что на вопрос, «что такое человек?» – «наука ответа не имеет». В связи с чем профессор В.В.Налимов констатирует, что цивилизация не имеет перспективы, о чем явствует то самое его резюме:

«Неумение ответить на эти вопросы свидетельствует о нашем незнании фундаментального в природе человека. И именно здесь со всей очевидностью проявляется вся несостоятельность современной науки, а может быть, даже и всей культуры, и образуется теперь самый большой тормоз для ее гармонического развития»…

…Однако меня занимает мысль Л.Толстого, что Идеал наш лежит не спереди, а сзади. Мне думается, что смотреть на эту глубокомысленную идеею нужно и спереди исзади. Если - «сзади», то идеал природы человека следует искать лежащим в Священных писаниях древних учений. Если смотреть «спереди», то нужно этот идеал придумать, спроектировать, на плохой конец, сконструировать – ведь инженерная мысль работать не переставала во все времена...

Как мне представляется, Льву Николаевичу не пофартило в том, что в его время апокрифические так называемые «рукописи гностиков» - евангелия от Фомы и от Филиппа - еще не успели стать достоянием гласности для широкой публики, поскольку были найдены лишь в 1897 году.

Очень сомневаюсь, что его внимание не привлекла бы идея Брачного Чертога – как раз в качестве того его идеала, что лежит «не спереди, а сзади». Эти рукописи гностиков ясно говорят, что идеал человека сокрыт не в индивиде как таковом, но именно в «Человеке», под которым подразумевается «образ и подобие божье» как творение богоподобной ИДЕИ, о чем уже в Пятикнижии говорится совершенно определенно: «И сотворил Бог Человека по Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1:27)…

Ну, разве уже отсюда не видно, что Человека как «образ и подобие божье» -, следует рассматривать в статусе «их», - то есть в единстве мужеского и женского начал (жениха и невесты, мужа и жены, отца и матери)? Но ведь именно об этом и было еще раз отмечено в Евангелии от Филиппа.

Здесь, наверное, весьма кстати будет ещё раз сказать, что по утверждению известного библиоведа с мировым именем А.Азимова, почти весь текст Книги Бытие был заимствован из Жреческого Кодекса более древней Месопотамской культуры. Ясное дело, что в ХIХ веке ни о каком Брачном Чертоге как идеальном начале человека речи не шло, поскольку ни монастырям, ни университетам об этой идее ничего не было известно.

А когда стало известно, то теологи христианства его отвергли, поскольку усмотрели, что в нем наряду с божественным мужским уравнивалось также и женское начало. Дескать, что – опять этот ужас - матриархат!? А для атеизма все священные писания покрывались двумя словами – «религиозное мракобесие». И с тех пор гностическая идея темыБрачного Чертога дрейфует в свободном плавании, так и не прибившись ни к какому берегу…

Но как говорят сценаристы: «Если в первом акте на стене висит ружье, то в последнем оно обязательно выстрелит». Рассуждая по аналогии, мы запишем: Так если на сцене театра жизни в древние времена у жрецов тайных апокрифов появилась информация о Брачном Чертоге как первой тайне Человека, то в ХХI веке – под занавес спектакля под названием «Жизнь Человека» - она должна обязательно «выстрелить».

По крайней мере, к этому подводят все рассуждения Л.Н.Толстого о нынешнем воспитании и образовании, роли монастырей и университетов, которые оказались уродливыми, распространяя и дальше свою уродливость на все человечество. Разве не ясно кому-то, что без участия всех этих богоугодных заведений – монастырей и университетов, мечетей и меджлисов – такое уродливое явление как ИГИЛ едва ли стало бы возможным…

***

Это начало статьи А.С. Никифорова „О брачном чертоге промолвлю я слово...”.

Tags: Ленин, Толстой, духовный, образование, семья, философия, человек, школа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments