ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

О либеральной клевете на черносотенцев-2

Afficher l'image d'origineВ июне 1913 года «Русское знамя» писало, что массовые уничтожения, казни, насильственные изгнания не привели к исчезновению евреев, наоборот, в конечном итоге народы «оказались в еврейской кабале»[xxxix].

Анализ программных документов и практической деятельности черной сотни свидетельствует о крайней противоречивости отношения черной сотни к погромным методам.

Декларируя законопослушный характер организаций и отрицательное отношение к погромам, черносотенцы не отрицали права христианского населения на самозащиту от революционного натиска.

Данное обстоятельство было обусловлено присущей черной сотне как консервативному движению защитной функцией по отношению к подвергшимся атаке религиозным, политическим и социальным устоям общества.

«...Мы осуждаем бомбы, револьверы и прочие излюбленные способы борьбы революционных партий, но в то же время открыто заявляем, что если враги наши будут поступать нагло с российским народом, будут бить, грабить, жечь наших русских собратьев, вообще нарушать государственные законы, то мы, весь русский народ, в силу данной нами присяги... встанем стеной и загородим им ту дорогу, куда они хотят так бойко прорваться», - заявлял председатель одного из провинциальных отделов СРН[xl].



Право на самооборону оправдывалось неспособностью репрессивного аппарата самодержавия противостоять революционной угрозе. «Самосуды - естественное следствие бездействия власти, печальное, но неизбежное явление, - писал главный орган СРН газета «Русское знамя», - повторяющееся везде и повсюду, где закон не исполняется, либо слишком слабо ограждает жизнь и имущество граждан, где официальные охранители этого спасительного закона... не умеют, не хотят и не могут избавить мирных граждан от ужасной необходимости подымать карающий меч, вывалившийся из слабых или изменнических рук официальных судей, и превращаться самолично в следователей, прокуроров и, страшно сказать, - палачей»[xl.

С другой стороны, насильственные действия «христианского населения» оправдывались террором революционных партий. Если оппозиция рассматривала террор как действенный способ защиты населения от произвола властей, то правые - как защиту того же населения, но уже от революционного произвола.

«Мы не сторонники самосуда, - заявлял орган Ярославского отдела СРН газета «Русский народ», - но если заранее известное преступление не может быть предупреждено законными мерами, то очевидно, что... неизбежно должен выступить неумолимый и грозный американский дядюшка Линч»[xli.

Прекрасную услугу черносотенной пропаганде оказали теракты и «экспроприации», организуемые эсерами и большевиками. Для подтверждения роста контрреволюционных настроений населения черносотенная пресса приводила статистику пострадавших от «разбойно-освободительного движения».

Так, с февраля 1905 по май 1906 года было убито и ранено: «генерал-губернаторов, губернаторов и градоначальников - 34; полицмейстеров - 38; исправников и приставов - 204; городовых - 205; урядников и стражников - 184; нижних жандармских чинов - 51; офицеров охранного отделения - 17; агентов охранной полиции - 56; армейских офицеров - 61; нижних чинов армии - 164; чиновников гражданского ведомства - 178; духовных лиц - 31; фабрикантов и высших служащих - 64; банкиров и крупных торговцев - 64»[xlii.

В программных документах черносотенных союзов говорилось, что монархисты будут добиваться своих целей исключительно законными способами на основе христианской любви к ближнему и милосердия. На деле они были весьма далеки от терпимости и всепрощения, культивируя дух возмездия.

На первых полосах их газет постоянно печатались списки жертв «безбожного грабительски-освободительного движения». Появление боевых дружин черносотенных союзов было продиктовано страхом возможного повторения террора, имевшего место во время Великой французской революции, стоившей жизни более миллиону «врагов народа».

Крайне правые подозревали, что победившие революционеры устроят в стране такую же кровавую баню как и во времена термидора. Самозащита заставляла традиционалистов браться за оружие, несмотря на декларировавшиеся мирные средства борьбы[xli.

Черносотенцы делали вывод, что образумить революционеров и преступников политическими преобразованиями невозможно. Член Главного совета Союза русского народа П. Ф. Булацель однажды заявил на заседании совета, что революционные выступления будут продолжаться до тех пор, «пока правые не будут отвечать на убийства убийствами».

И хотя Булацель выразил крайне экстремистский взгляд, не имевший поддержки в черносотенной среде, лидеры черной сотни понимали, что без жестких репрессивных мер революцию не остановить: «...и Совет рабочих депутатов был политической величиной, перед которой трепетали министры, пока не пришли городовые и не отвели его в участок»[xl.

Парадоксальным образом на отношение крайне правых к насильственным методам влияло само российское общество. В конце XIX - начале ХХ века значительную популярность террор как способ политического действия приобрел именно благодаря народническим и эсеровским «борцам за народное счастье».

Суды над «бомбистами» редко кого оставляли равнодушными, а подсудимые и их адвокаты становились кумирами не только в среде неопытной молодежи, но и в весьма солидных кругах. Возможно, что на начальном этапе своего существования лидеры черносотенных союзов хотели вырвать у политических противников весьма сомнительную славу.

Возникшие в Архангельске, Астрахани, Вологде, Гомеле, Екатеринославе, Киеве, Кишиневе, Москве, Одессе, Петербурге, Тифлисе, Ярославле боевые дружины Союза русского народа пытались копировать подпольные террористические организации революционеров. Однако это был карикатурный опыт подражания. Представляя рыхлые и аморфные структуры, черносотенные союзы органически не могли создать внутри себя дисциплинированные и управляемые боевые группы. Отсутствие общих принципов формирования военизированных дружин приводил к самодеятельности на местах.

Несопоставим был и уровень профессионализма эсеровских и черносотенных боевиков, вооруженных в массе своей палками, финскими ножами и револьверами устаревших конструкций. Тем не менее либеральной печатью крайне правым приписывалось совершение политических убийств депутатов кадетской фракции Государственной думы Герценштейна и Иоллоса.

На острие борьбы любое политическое движение имеет в своих рядах лиц, способных пролить кровь. Учитывая значительную пропагандистскую силу революционных терактов, возможно, что и лидеры черносотенного движения рассчитывали громкими силовыми акциями способствовать росту популярности правых партий.

Однако количество жертв черносотенного террора несопоставимо с числом пострадавших от терактов, совершенных оппозицией (в первую очередь эсерами и анархистами), - более 17 тысяч человек. Эти действия носили эпизодический характер, противоречили уставу и программам монархических партий и осуществлялись по собственной инициативе членов местных организаций, не получая поддержки высшего партийного руководства:

«Во время революции, когда в стране царили смута и крамола, когда революция бушевала на улице, когда метали бомбы, грабили людей и убивали верных долгу и присяге царских слуг, члены СРН и вся наша молодежь открыто выступали против этих смутьянов, открыто на тех же улицах боролись с врагами веры, царя и России и сумели их обуздать и с ними справиться»[xlv.

После окончания революции все черносотенные партии осудили террор. «Теперь, когда власть в России окрепла, когда проявления революции прекратились, когда у нас власть находится в твердых руках, мы, члены СРН, в лице его совета, глубоко порицаем всех тех, кто позволяет себе какие-либо насилия, где бы они ни были, против кого бы то ни были направлены», - писал орган ярославского отдела СРН газета «Русский народ»[xlvi.

Но джин уже был выпущен из бутылки, поэтому силовые акции в меньших масштабах все же проводились против наиболее беспокойных «смутьянов». Упрощенный порядок приема в члены, засорявший боевые дружины лицами с низким нравственным и образовательным уровнем, игнорирование указаний высшего руководства, желание проявить необоснованную инициативу - все это было характерно не только для черносотенных союзов. Провоцирование на вступление пассивных по менталитету людей оборачивалось кровью. Но главной мишенью черносотенных боевиков все же были лица, порвавшие с официальной идеологией, а не еврейское население.

Что же стало причиной погромов? Большинство авторов, исследовавших эту тему, указывали на темноту, невежество и религиозный фанатизм низов общества, составлявших как боевой отряд погромщиков, так и социальную базу черной сотни. Данное мнение выразила западная исследовательница революционного терроризма в России Анна Гейфман: «Погромы - это безобразные выходки толпы»[xlvii.

Под данными словами могли расписаться и идеологи черной сотни, указывавшие на стихийность выступлений масс. Объясняя причины того, почему именно евреи становились объектами насильственных посягательств, они выдвинули несколько тезисов, к которым относились следующие.

Во-первых, вина за погромы возлагалась на космополитическую бюрократию, саму породившую еврейский вопрос. После разделов Польши в состав империи были включены территории со значительным количеством еврейского населения, которое за столетие выросло в 8 раз.

Перепись 1897 года насчитала в России 5 215 800 евреев, т. е. примерно половину евреев всего мира. К 1913 году с учетом ежегодного прироста и вычетом эмиграции еврейское население должно было достигнуть 6,8 млн человек, что составляло немногим более 4% населения страны.

Возлагая на администрацию вину за рост антисемитизма, черносотенцы указывали на ее неспособность спрогнозировать возможные последствия соприкосновения столь разных по религиозной традиции и ментальности народов.

В адрес бюрократического аппарата бросался упрек об игнорировании исторического опыта, свидетельствовавшего, что отсутствие защитных механизмов повсеместно приводило к кровавым бесчинствам. «Русское знамя» писало, что король Лешек в IX веке разрешил евреям жить в Польше и тем заложил основы для будущих погромов.

В Испании король Петр Жестокий благоволил евреям, «народ стонал под игом их, - и устраивал многократные погромы, пока не выгнал их совсем». Не избежали той же участи Франция, Португалия, Германия, Италия, Швейцария и Австрия - везде правительства допускали евреев, а через «десятки и сотни лет случалось одно несчастье - наступали смуты и погромы»[xlix].

Благоприятную почву для погромов формировала коррупция власти. Монархисты указывали, что погромы встречались там, где евреи сумели опутать администрацию паутиной подкупов и взяток и поставить себя в более выгодное по сравнению с коренным населением положение.

Именно попустительство евреям внука Ярослава Мудрого - Святополка II Изяславовича (1093-1113) привело к еврейскому погрому в Киеве после его смерти: «вельми сребролюбив... жидам многие пред христианы вольности дал, чрез что многие христиане торгу и ремесел лишились».

Жители города обратились к новому правителю - Владимиру Мономаху с просьбой найти «управу на жидов» в связи с массовым разорением коренного населения. 1124 год, когда на созванном Владимиром Мономахом общем совете князей было принято решение об изгнании евреев, стал для черносотенцев точкой отсчета истории антисемитизма в России.

Выселение евреев, ставшее примером «мудрого» решения еврейского вопроса, на долгие годы внесло социальную гармонию в общество.

С другой стороны, власть хронически делала неправильные выводы о причинах погромов, отказываясь видеть корень бед и возлагая вину только на участников погромов.

«Администрации и в голову не приходило, что виновен в погромах не народ, вынужденный реагировать на паразитство пришельцев, а она сама, благодаря попустительству и халатности по отношению к интересам своего народа», - писало «Русское знамя»[l].

Крайне правые возмущались: «По слабости ли, по алчности ли, по беспечности или умственной слепоте, они допускали в страну это мировое несчастие - евреев. А потом заявляли еще народу, что виновники погромов будут караться»[l.

Во-вторых, вина за погромы возлагалась на самих евреев. Монархическая литература заявляла, что погромы происходят повсеместно из-за разрушительного влияния еврейства на традиционно сложившиеся основы религиозной и социальной жизни.

Экстерриториальность и универсальность погромов должны были подтвердить данную точку зрения.

«Погромы были везде, где евреи проживали, - в Берлине, во Франкфурте, Лондоне, Нью-Йорке, Риме, Мадриде и т. д.», - утверждала черносотенная пресса[li.

Особо указывалось, что погромы не являлись изобретением русского народа: «Жидов били все народы... и в древние и в средние века, а также и в наше время били жидов англичане и американцы, таким образом, все народы признавали жидов всесветными паразитами, а все народы ошибаться не могут»[lii.

Крайне правые находили основу для погромов в экономической почве, определяя их как стихийный ответ народных масс на безудержную эксплуатацию. Отрицая наличие организующего центра, черносотенцы характеризовали погромы как взрыв народного возмущения и проявление мести, в ходе которых уничтожалось имущество евреев как «нажитое грабежом того же народа среди белого дня на законном основании»[li.

Мнение о том, что сотни кровавых расправ над евреями никак нельзя назвать беспричинными вспышками народной ярости, разделялось и авторами вышедшей в 1912 году Еврейской энциклопедии (Ю. И. Гессен и Д. С. Пасманик). Отрицая роль властей и черносотенцев в подготовке и осуществлении погромов, они указывали, что бесчинства являлись антисемитскими выступлениями, вызванными сугубо экономическими причинами - конкуренцией русского и еврейского капиталов, завистью к более зажиточным евреям, жаждой обогащения[l.

Основание для подобных утверждений давал анализ причин погромов, имевших место в начале 80-х годов XIX века на юго-западе России, в десятках городов и местечек Украины. Большая часть русской прессы и общественного мнения объясняли их народным гневом, восстанием эксплуатируемых масс против «жидов-паразитов», «жидов-эксплуататоров». Лишь считанные представители радикальной и либеральной русской интеллигенции осмеливались открыто заявить, что причина погромов не в «еврейской эксплуатации», а в социальной и политической структуре Российского государства.

Что же служило импульсом для погромов 1905 года, когда малозащищенное еврейское население превращалось в мишень для грабежа? Во всех случаях вина за погромы черносотенцами возлагалась на евреев и революционеров, провоцировавших население на насильственные действия.

Анализ поводов для начала погромов в различных регионах страны указывает на их повсеместную идентичность: произведенные неизвестными лицами выстрелы в крестные ходы и монархические манифестации из домов, принадлежавших евреям.

Это отмечалось в Ярославле, Тамбове, Твери и т. д. В частности, причины белостокского погрома на страницах черносотенных документов описывались следующим образом:

«...русские, возмущенные тем, что евреи стали стрелять крестный ход и убили несколько богомольцев, побили евреев...»[lv.

Недаром в письме председателю Совета министров П. А. Столыпину от 22 сентября 1906 года руководство Русского Собрания писало: «Во всех кровавых событиях последних лет и подстрекателями, и организаторами, и исполнителями сплошь и рядом являются евреи»[lvi.

Показательно, что аналогичные импульсы для массовых беспорядков встречались несколькими годами раньше. Во время кишиневского погрома 1903 года ожесточенное побоище началось после того, как евреи применили огнестрельное оружие и убили трех погромщиков, в том числе одного ребенка.

Отсутствие у погромщиков огнестрельного оружия давало черносотенцам повод язвить, что евреи оказывались подготовленными к погромам больше, чем сами погромщики. Действительно, в некоторых случаях пострадавших среди громил насчитывалось больше в результате столкновений с еврейской самообороной и боевыми дружинами революционных партий.

Другим поводом для массовых погромов назывались провокационные действия, приписываемые евреям и революционерам: богохульство, святотатство, глумление, осквернение и поругание христианских святынь.

Описывая октябрьские дни 1905 года, Русское Собрание указывало, что при получении известия об объявленных Манифестом свободах евреи оскорбили святые чувства христиан, сделавшись им ненавистными. «Поэтому, - делало вывод руководство организации, - озлобление против евреев повсеместно возросло до крайней степени»[lvii.

Почву для погромов во многом подготовляла сионистская и революционная литература. Некоторые листовки предлагали замуровать царя в стену живым, а царевича распять, в чем «Русское знамя» находило ритуальный подтекст: «вероятно для... истязания его младенческой крови»[lix].

Однако руки для надругательств над идеалами традиционной Руси развязал именно Манифест 17 октября. Появившиеся на улицах и площадях представители оппозиции будто с цепи сорвались в оплевывании вековых святынь.

Журналист и политический деятель В. В. Шульгин оставил подробный рассказ о трагических событиях 18 и 19 октября 1905 года в Киеве. В этом городе после появления известия о царском манифесте революционная толпа захватила здание городской думы, разорвала в зале заседаний портреты Николая II и его предков. Какой-то студент вышел на думский балкон с портретом царя. Он сделал в полотне отверстие, просунул туда голову и кричал толпе: «Теперь я - государь!»

С балкона думы выступали революционные ораторы. «Случилось это случайно или нарочно, - вспоминал В. В. Шульгин, - никто никогда не узнал... Но во время разгара речей о «свержении» царская корона, укреплённая на думском балконе, вдруг сорвалась или была сорвана и на глазах у десятитысячной толпы грохнулась о грязную мостовую. Металл жалобно зазвенел о камни... И толпа ахнула. По ней зловещим шепотом пробежали слова: «Жиды сбросили царскую корону...»«[lx] В тот же день сразу у многих людей появилась идея ответить на революционные выступления патриотическими демонстрациями.

Квинтэссенциею тогдашних событий ярко проявляет эпизод с убийством Н. Э. Баумана рабочим Н. Ф. Михалиным, когда хулиганские действия первого спровоцировали второго на совершение тяжкого преступления.

18 октября 1905 года в Москве, во время происходивших в те дни противоправительственных демонстраций, на Немецкой улице во главе толпы появился ветеринарный врач Н. Э. Бауман. Выхватив из рук одного из участников шествия красный флаг, Бауман сел в извозчичью пролетку и быстро поехал с возгласами: «Долой Бога, долой царя; я вам царь и бог!»

Стоявший на тротуаре московский рабочий, бывший крестьянин Тамбовской губернии Н. Ф. Михалин подбежал к пролетке и замахнулся бывшей у него в руках железной палкой на Баумана, но последний успел соскочить с пролетки и бросился бежать. Тогда Михалин погнался за убегавшим Бауманом и, настигнув его посреди улицы, несколько раз ударил палкой по голове, раздробив потерпевшему череп. Бауман скончался в тот же день.

Вслед за этим Н. Ф. Михалин добровольно явился в полицейский участок Басманной части и чистосердечно сознался в учиненном им преступном деянии, объяснив, что возмущенный действиями революционных партий, он убил Баумана, видя в нем врага правительства.

Н. Ф. Михалин по ходатайству министра юстиции Российской империи И. Г. Щегловитова был помилован.

Был ли поступок Н. Ф. Михалина, равно как и многие другие акции, направленные против революционеров в октябре 1905 года, кем-то тщательно спланированы и подготовлены? Вина за пролитую кровь, по всей видимости, лежит на обеих сторонах, не сумевших проявить сдержанность.

Но именно из ряда вон выходящие действия оппозиции по осквернению святынь провоцировали стихийные выступления верноподданных сил. Выскажу предположение, что именно отсутствие у консервативных сил руководящего и организующего центра, не позволило сдержать разрушительную энергию масс. Только с появлением черной сотни, взявшей под контроль народную стихию, погромы уходят в прошлое и возвращаются вновь во время Гражданской войны. Но ответственность за них монархисты уже нести не могли.

Черносотенцы утверждали, что погромы были народным ответом на революцию и активное участие в ней евреев. Движущей силой кровавых бесчинств стало стихийное возмущение носителей традиционного мышления вторжением евреев в события «внутрирусской» жизни.

Действительно, политически активные представители еврейского народа, получив в октябрьские дни 1905 года возможность выплеснуть долго сдерживаемое чувство национального унижения, внесли не малую лепту в провоцирование традиционалистов. За это мирному еврейскому населению пришлось заплатить дорогую цену.

«Русское знамя»« писало: «Припомните-ка, какою кровавой полосой прошли погромы евреев в 1905 году именно в тех местах, где еврейских руководителей революции было особенно много»[lx.

Факт участия евреев в революционных событиях признавался ими самими. Астраханский раввин предостерегал паству: «Участие многих из вас в демонстрациях может погубить нас, всю еврейскую нашу общину, так как в лице двух-трех участников социал-демократических демонстраций или одного несущего красный флаг неразвитая чернь видит всю еврейскую общину»[lxi.

Тезис о революционности евреев давал черносотенцам основание утверждать, что погромы были направлены не против конкретной нации, а против разрушителей устоев. Данное мнение озвучил член Главного совета СРН Н. Е. Марков, характеризовавший погромы 1905 года (в противоположность прежним) как «антиреволюционные»[lxii.

Эту точку зрения разделял и царь. В письме к матери от 25 октября 1905 года Николай II писал: «...народ возмутился наглостью и дерзостью революционеров и социалистов, а так как 9/10 из них жиды, то вся злость обрушилась на тех, - отсюда еврейские погромы».

Мнение о том, что погромы носили антиреволюционный характер подтверждается проведенными исследователем С. А. Степановым подсчетами. На основе документальных данных он сделал вывод: «Погромы не были направлены против представителей какой-нибудь конкретной нации»[lxi.

Статистика свидетельствует, что за период с 17 октября по 1 ноября 1905 года в имевших место в 358 населенных пунктах погромах погибло 1622 человека, из них евреев - 711 (43%); ранено 3544 человека, из них евреев - 1207 (34%). В Киеве во время погрома убито 47 человек, среди которых евреев оказалось 12 (25%)[lx.

Откуда же появляется термин «еврейские погромы»?

Анализ периодической печати того времени свидетельствует, что придание погромам антисемитского характера и определение их как «еврейских» исходит исключительно со страниц либеральных или т. н. прогрессивных газет.

В желании придать бесчинствам кроваво-багровые тона либеральные журналисты приводили гигантские цифры пострадавших евреев - четыре тысячи и более человек. Из пропагандистской литературы тезис об этническом характере погромов, базировавшийся на преувеличенных цифрах пострадавших евреев, перекочевал в научную.

Уверенно он звучит и поныне. В опубликованной в 1996 году в журнале «Альтернативы» статье американский исследователь Майк Дэвидоу писал: «Наиболее массовые и страшные погромы произошли в 1905 году вслед за подавлением революции 1905 года. Были убиты тысячи евреев и революционеров».

Искусственное преувеличение численности пострадавших было характерной чертой либеральной прессы, использовавшей любой повод нанести удар по «темной власти». В частности, ее утверждения о пятистах убитых во время кишиневского погрома 1903 года были опровергнуты официальным отчетом прокурора А. И. Поллана, заявившим о 43 убитых, из них 39 евреев.

Авторами мнения об идентичности понятий «погромщик» и «черносотенец» также стали либеральные средствах массой информации.

Что же способствовало отождествлению двух понятий?

Определение «погромщик» появляется в оппозиционной литературе в отношении участников верноподданнических манифестаций, принявших участие в избиениях революционеров и грабежах евреев вслед за объявлением Манифеста 17 октября.

Название «черная сотня» появляется в отношении возникших на политической арене по следам погромов крайне правых организаций. Относительная синхронность двух событий, а также явная политическая конъюнктура, позволили противникам монархии отождествить два понятия.

На источник появления двух названий обращали внимание и крайне правые. «...Откуда это название - «черносотенцы-монархисты»? Враги самодержавия назвали черносотенцами-монархистами тот простой, черный русский народ, который во время вооруженного бунта 1905 г. стал на защиту своего самодержавного царя», - писал председатель Русской монархической партии В. А. Грингмут в «Руководстве монархиста-черносотенца»[lxv.

Хотя массовые столкновения традиционалистов с революционерами закончились в 1905 году, характеристика черносотенцев как погромщиков применялась либеральной и революционной печатью вплоть до 1917 года. Рожденная формула знака равенства между погромщиком и черносотенцем мигрировала в советскую и российскую историографию.

Даже в вышедшем в 1984 году и переизданном в 1992 году «Толковом словаре русского языка» под редакцией С. И. Ожегова заявлялось: «Черносотенец, -ица. Член, участник погромно-монархических организаций в России начала XX века, деятельность которых была направлена на борьбу с революционным движением»[lxvi. Сочетание двух понятий, вылившееся в формулу «погромно-монархические», свидетельствует о степени укорененности идеологических штампов.

Масштабы и интенсивность либеральной пропаганды убедили даже царское правительство в том, что черносотенные организации представляют потенциальную угрозу для общественного порядка и стабильности. Это заставляло крайне правых принимать меры контрпропагандистского характера для собственной реабилитации. На страницах газет, в публичных выступлениях их лидеры постоянно подчеркивали, что монархические организации являются защитниками порядка законными мерами.

«Мы делами своими доказываем, что наша борьба - борьба мирными средствами, что мы - мирные культурегеры, а не погромщики...», - утверждала черносотенная пресса[lxvii.

Но эти объяснения не убедили либеральный лагерь. Черносотенцы скоро пришли к выводу, что благодаря стараниям политических противников от ярлыка погромщиков им избавиться не удастся: «Можно написать целые тома разных апологий, общество наше... ничему не поверит, на все будет смотреть с усмешкой и останется при прежнем своем непреложном мнении, что весь Союз русского народа состоит из погромщиков, что деятельность наша - погромная, что литература наша - погромная, что воззвания наши только подстрекают на избиения «лучших людей» России - евреев...»[lxix]

В этом отношении крайне правые надеялись на «время и факты», которые сами расставят все по своим местам и потомки назовут погромщиками противоположный лагерь, революционными методами «разрушавший русское государство».

Мнение о том, что черносотенцы участвовали в погромах, могло возникнуть из-за того, что погромщики пополнили ряды крайне правых партий, а руководство образовавшихся союзов выступало защитниками находящихся под судом громил.

Отсутствие социологических исследований о процентном соотношении числа погромщиков и «мирных» членов черносотенных союзов делает подобные утверждения лишь очередным бездоказательным штампом.

Почему достигшие могущества в 1906-1908 годах монархические союзы не воспользовались возможностью продолжить погромную практику под влиянием якобы доминировавшей прослойки? Тем более в условиях поддержки или слабости властей?

Вступавшие в крайне правые союзы участники погромов составляли их незначительную часть, как правило, низовую, не делавшую в черной сотне погоды и не влиявшую ни на идеологию движения, ни на ее практическую деятельность.

Среди участников кровавых бесчинств выделялись люмпенизированные элементы, пытавшиеся улучшить свое материальное положение за счет более обеспеченных сограждан без различия национальности. Им не были присущи определенные политические взгляды. Нередко после грабежей еврейских лавок они переходили к разгрому русских.

Правильно ли их идентифицировать как черносотенцев, выступавших за строгий порядок и уважение к частной собственности? В исторической науке отсутствуют работы, ставившие задачу идентификации политических взглядов погромщиков, а следовательно, справедливо ли утверждать, что они разделяли программные установки крайне правых союзов, которые не были еще широко озвучены?

Антисемитскую доктрину разделяли и другие партии, например националисты. Не дает ли это основание утверждать, что погромщики были потенциальными членами Всероссийского национального союза, находившегося порой во враждебных отношениях с черной сотней?

Все эти вопросы еще ждут своего исследователя. Однако окончательной и целостной картины погромного движения составлено не будет при игнорировании важного фактора, оказавшегося за пределами рассмотрения историков прошлого и настоящего. Имя ему сионизм.

В конце XIX - начале XX века на российском политическом поле активно функционировали сионистские партии, имевшие, по разным оценкам, от 373 до 800 организаций.

Их роль в кровавых событиях октября 1905 года до сих пор не изучена. Уже введенные в исторический оборот факты указывают на крайне неприглядную роль членов движения, на словах декларировавших защиту еврейского населения, а на деле провоцировавших обе стороны.

Исследователь С. А. Степанов привел два вида практиковавшихся ими приемов. Во-первых, настраивание русских традиционалистов против евреев.

В Нежине Черниговской губернии были задержаны Янкель Брук, Израиль Тарнопольский и Пинхус Кругерский, которые разбрасывали воззвания на русском языке: «Народ! Спасайте Россию, себя, бейте жидов, а то они сделают вас своими рабами»[lxx].

Во-вторых, провоцирование евреев против традиционалистов. В Чернигове одновременно с антисемитскими листовками сионисты-социалисты распространяли воззвания на еврейском языке, призывавшие «израильтян» вооружаться[lxx.

После опубликования Манифеста 17 октября во многих городах империи сионисты как по команде вышли на демонстрации под знаменами с надписями «Наша взяла!» и «Сион», как будто нарочно указывая погромщикам объект избиений.

Что подвигло сионистов делать еврейское население империи заложниками столь непростой ситуации?

После выхода в 1896 году книги Теодора Герцля «Еврейское государство» сионизм стал мощным фактором не только российской, но и международной жизни. Находившееся в стадии формирования движение нуждалось в мобилизации еврейского населения на достижение поставленной цели создания собственного государства.

Россия, где проживало более пяти млн евреев (около половины евреев всего мира), могла стать неисчерпаемым поставщиком поселенцев на «обетованную» землю.

Как показывала историческая практика, наиболее эффективно задача национального сплочения решалась при создании образа коллективного врага. Распространение сионизма сопровождалось насилиями адептов новой идеологии по отношению к своим единоплеменниками.

Еще летом 1904 года Нисан Фарбер прямо в синагоге совершил покушение на фабриканта А. Когана, а его единомышленник Б. Бридман бросил бомбу в заполненную молящимися одесскую синагогу.

На возможную причастность сионистов к провоцированию погромов в октябре 1905 года указывает то обстоятельство, что во многих городах империи (Ярославль, Тамбов, Тверь и др.) выстрелы в верноподданнические демонстрации и крестные ходы производились именно из домов, принадлежавших евреям.

Это наталкивает на мысль, что чья-то невидимая рука намеренно направляла толпу на беззащитное еврейское население.

В результате погромов наибольшие дивиденды от трагедии получили именно сионистские организации, использовавшие мощный общественный резонанс для собственной политической легализации, пропагандистской шумихи и финансового утверждения.

Получивший распространение в сионистской литературе тезис об антисемитском характере погромов, тождественности погромщиков и членов монархических союзов, создававший в сознании еврейского населения ощущение постоянной угрозы, был максимально использован сионистской верхушкой для утверждения в еврейской среде.

Остается только надеяться, что рано или поздно появятся исследования, которые окончательно поставят точку над извечным русским вопросом «кто виноват» в общероссийской трагедии. Но без рассмотрения сионистского аспекта полного ответа не будет.

Библиографические ссылки

] Левицкий В. О. Правые партии //Общественное движение в России в начале XX в.. Т. 3. СПб., 1914. С. 347—469.

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 9. С. 333; Т. 14. С. 109, 132; Т. 12. С. 56—57; Т. 10. С. 360; Т. 11. С. 189—190.

i Маевский Е. Общая картина движения //Общественное движение в России в начале XX века. Т. 2. СПб., 1910. Вып. 1. С. 34—184.

Дубнов С. М. Погромные эпохи (1881—1916) //Материалы для истории антиеврейских погромов в России. Пг., 1919. Т. 1. С. IX—XV; Хейфец И. Я. Мировая реакция и еврейские погромы. Б. м., 1925. Т. 1. С.3—14; Красный-Адмони Г. Старый режим и погромы //Материалы для истории антиеврейских погромов в России. Пг., 1919. Т. 1. С. XVI—XXXII.

] Комин В. В. История помещичьих, буржуазных и мелкобуржуазных политических партий России: Курс лекций. Калинин. 1970; Он же. Банкротство буржуазных и мелкобуржуазных политических партий России. М., 1965; Спирин Л. М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России (нач. ХХ в.—1920 г.). М., 1977; Аврех А. Я. Царизм и IV Дума (1912—1914 гг.). М., 1981; Он же. Столыпин и Третья Дума. М., 1968; Дякин В. С. Самодержавие, буржуазия и дворянство в 1907—1911 годах. Л. 1978.

Комин В. В. История помещичьих, буржуазных и мелкобуржуазных политических партий России. Курс лекций; Спирин Л. М. Указ. соч.; Аврех А. Я. Царизм и IV Дума 1912—1914 гг.

i Альтернативы. 1996, № 1.

ii С. Ю. Витте. Петроград, 1923. С. 223.

x] Земщина. 1911, 26 апреля.

[x] Бурцев В. Л. Протоколы сионских мудрецов. Доказанный подлог. Париж, 1938. С. 107.

[x ГАЯО. Ф. 73. Оп. 9. Д. 239. Л. 74.

[xi Там же. Л. 77.

[xii Степанов С. А. Черная сотня в России. 1905—1914 гг. М.: Росвузнаука. 1992. С. 49.

[xii Степанов С. А. Черная сотня в России. 1905—1914 гг. М.: Росвузнаука. 1992. С. 49.

[xi «Мать мою, родимую Россию, уродуют». Письма К. П. Победоносцева С. Д. Шереметеву //Источник. 1996. №6. С. 12.

[x ГАЯО. Ф. 73. Оп. 9. Д. 267(2).


Максим Размолодин


***


Источник.

Tags: Россия, империя, история, иудей, либерализм, народ, нравственность, партия, правительство, провокация, революция, русский, сионизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments