ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

Как я стал сторонником коммунизма

Когда в СССР разразилась «перестройка», я был уже вполне взрослым человеком, отслужившим в советской армии, поработавшим на заводе, обзаведшимся семьей, и, наконец, получившим высшее образование в престижном университете страны.

В университете я прослушал лекции, посетил семинары и коллоквиумы и сдал экзамены, кроме прочих предметов, - по научному коммунизму, политэкономии, истории КПСС, научному атеизму и даже по логике.

Но когда грянула «перестройка», когда враги Советской власти перешли в наступление и, под предлогом реформирования «тоталитарного социализма» в «социализм с человеческим лицом» на базе «общечеловеческих ценностей» и «нового мышления», приступили к демонтажу социалистической системы, - тогда произошла моя личная трагедия: у меня, вполне взрослого и, в общем, не глупого, человека с высшим обществоведческим образованием, ни в душе, ни в уме ничего не воспротивилось событиям «перестройки» и не возникло желания встать на защиту того социально-экономического строя, в котором я родился, счастливо вырос и стал человеком, и за который в годы Великой Отечественной войны погибли оба моих деда.

Я оказался совершенно не способен, несмотря на своё образование и жизненный опыт, разглядеть суть всех «перестроек», «ускорений» и «гласностей».

Что меня ослепило? Что сделало меня совершенно невосприимчивым к страданиям миллионов советских людей, брошенных в адскую топку буржуазной контрреволюции?

Напротив, вместо того, чтобы «хату покинуть и пойти воевать», я стал, по сути, подельником всех тех предателей-власовцев, которые безжалостно рушили и кромсали по живому мою социалистическую Родину. Я бросил учительство и с головой бросился в омут предпринимательства. Я оказался среди миллионов тех, кто, позабыв свои советские корни, свое советское воспитание, возжелали разбогатеть.

Что со мной произошло?

Наверное, я плохо учился. Я действительно пропускал много лекций именно по тем предметам, которые перечислил выше, и которые, наверное, помогли бы мне правильно сориентироваться в перестроечных событиях, отнесись я к их изучению более прилежно. Но лекциям по научному коммунизму и истории КПСС я предпочитал самостоятельные занятия в научной библиотеке по древнегреческой философии, экзистенциализму и психоанализу.

Я вспоминаю: а был ли среди нас, тогдашних студентов-историков начала 80-х, хоть один, кто бы искренне, из чисто научного интереса, пытался проникнуть в суть марксизма-ленинизма, штудировал работы классиков не для сдачи экзаменов, а пытаясь понять законы развития общества?

Не могу вспомнить. Были записные отличницы, прилежно строчившие конспекты скучных лекций; были чинные комсомольские активисты, зазубривавшие историю КПСС для продвижения по партийной линии; были просто, сколь дисциплинированные, столь и туповатые, студенты, опасавшиеся лишения стипендий за пропуски занятий, и были еще немногочисленные, так называемые, «диссидентствующие элементы», которые открыто насмехались над «всем этим коммунистическим бредом», сыпали антисоветскими анекдотами и на лекциях либо спали, либо занимались другими делами.

Пропускать лекции разрешалось только по уважительным причинам. У меня было алиби - ребенок, которым я частенько прикрывался, а замдекана мне говорил: «Лучанов, вам не кажется, что вы прикрываетесь своими семейными проблемами?».

Но что меня отвращало от этих занятий? И на лекциях, и на семинарах всегда царило какое-то строгое единомыслие, ни от кого из студентов, даже от «диссидентствующих» не звучало неожиданных вопросов, не возникало дискуссий в процессе занятий.

И преподаватели на этих занятиях даже не провоцировали студентов на подобную активность, читали лекции и проводили семинары бездарно, скучно и серо, как будто «отбывали номер». В их глазах не было огня, в их речах не было дерзания, поиска истины. Всё уже найдено и определено. Вероятно, это были такие священные предметы, которые по определению не допускали никаких толкований и дискуссий. Зато я видел с избытком этот «огонь» в глазах и речах преподавателей, рассказывающих нам о трагических страницах истории нашей страны - тут тебе и «перегибы коллективизации», и «сталинские репрессии», и ошибки советского командования накануне Великой отечественной войны и, конечно, про штрафные батальоны и заградотряды.

Рассказывали почти шепотом, заговорщически, но так увлеченно, так самозабвенно, наслаждаясь и даже упиваясь своими откровениями, почти причмокивая. Таких преподавателей у нас уважали и даже любили, почитая их за героев, несущих нам, темным неофитам, тяжкое бремя правды о недавней истории своей страны.

Были другие любимые нами преподаватели, которые легко и доходчиво, «без бумажки» (после речей Брежнева это выглядело как «высший пилотаж»), доносили до нас знания о предмете, и которые, вроде, ни в коей мере не позволяли себе антисоветские выпады.

Свой антисоветизм, если не антикоммунизм, они проявляли иначе, как фигу в кармане. В лекциях по истории или по методологии истории они просто не упоминали классиков марксизма-ленинизма. Шпенглер, Тойнби, Хейзинга и другие обильно цитировались в их лекциях, но ни Маркса, ни Ленина, ни, сами понимаете, Сталина, в их штудиях сроду не бывало.

Классики марксизма-ленинизма не являлись субъектами исследований и поисков наших прекрасных преподавателей. И в наших студенческих головах исподволь формировалось представление, что наука истории - сама по себе, а марксизм-ленинизм - сам по себе.

В 9 классе я познакомился со «Студенческими тетрадями» Марка Щеглова, советского литературоведа и поэта. Это была такая маленькая книжечка-брошюрка с дневниками московского студента послевоенных лет (1947-1953 гг.), умершего в год моего рождения, но невероятно близкого мне по духу. Я почти слезно выпросил эту книжку у старшей сестры своего школьного друга, студентки-филолога.

Это было удивительное чтение, которое повлияло на мою дальнейшую жизнь: во-первых, я твердо решил поступать в университет на исторический факультет, во-вторых, у меня благодаря этой книжке сложился романтический образ alma mater, как места, где царит свобода мысли и духа.

А вспомнил я сейчас про дневники Марка Щеглова в связи с его записью о дискуссии в университете по фильму М.Донского «Воспитание чувств». (В прокате - «Сельская учительница».) Представьте себе, 1948 год! «Кровавая гэбня», по версии либероидных историков а ля сванидзе, подмяла под себя все вокруг, и не было свежего воздуха.

А тут, в московском университете проходит открытая дискуссия, где все высказывают свою точку зрения, ничего не опасаясь и не боясь последствий. А какова атмосфера, которую передает Марк Щеглов! Не удержусь, процитирую отрывок из дневника:



«Д. говорил необыкновенно страстно, горько и убедительно. Прекрасные, мудрые и романтические слова, сказанные им о величии и чистоте любви (чувство, ради которого - если понимать его широко - в наш век все дороги ведут к коммунизму), о нашей молодежи, о нас, о тех, кто сидел перед ним в зале: «Вы и служители великой идеи освобождения человечества, и сами источники этой идеи, и люди, претворяющие эту идею в жизнь… Ваши яростные будни, кажущиеся вам подчас скучными и серыми, за рубежом вдохновляют людей на жизнь и борьбу, заставляют их верить в торжество разума, красоты и справедливости. Что за жизнь, как она прекрасна! (Широкая, светлая улыбка.) Не все ли равно - черный, татарин, еврей! (Ликующий разворот рук.)... О родине («святая, единственная в мире земля, каждый комочек ее целовать»), о проклятии денег за рубежом и о свободе наших рук от этой грязи, о жизни и смерти - физической и духовной, которая может наступить гораздо раньше («думайте о том, чтобы больше заработать, остаться в Москве, удачно вылететь замуж, больше есть, мягче спать - и вы уже мертвы») - прекрасные, горячие слова умного, честного, страстного художника запомнятся на всю жизнь.

Так и стоит сейчас перед глазами огромная аудитория, сотни молодых, жадных глаз, и на сцене маленькая темная фигурка, быстро двигающаяся, жестикулирующая. - коренастый человек с большой лобастой и взлохмаченной головой, произносящие удивительные слова, страстно, до крика убеждающий, возмущающийся и славословящий.

По окончании вечера Д. устроили овацию. Было уже больше полуночи, но никто не спешил расходиться, и в ночном университете гулко и долго звучали взволнованные голоса».



Удивительная картина потрясающего духовного подъема и свободы. Всего этого я уже не застал, когда пришел в университет студентом. Первое, что меня неприятно поразило и разочаровало - скабрезные надписи и рисунки на партах alma mater. И за все годы моего студенчества я ни разу не видел объявления о подобных дискуссиях, или о встречах с поэтами или писателями. Музыкальные клубы с тупым прослушиванием музыки западных рок-групп и визит в 1982 году Виктора Астафьева с его уже в то время антисоветскими настроениями - не в счет.

***

Уже тогда, в студенческие годы, при всей той каше, которая творилась и варилась в моей голове, у меня хватало ума, чтобы рефлексировать над таким, например, высказыванием Маркса: «У входа в науку, как у входа в ад, должно быть выставлено требование: здесь нужно, чтобы душа ваша была тверда; здесь страх не должен подавать совета». Я пытался понять, о каком страхе говорит Маркс. Мой самостоятельный вывод уже тогда был однозначен: речь идет о страхе развития, который одолел современных мне идеологов. Ведь все же знали тогда и другую хрестоматийную фразу Маркса: «Философы лишь различным образом объясняли мир; но дело заключается в том, чтобы изменить его».

Меня окрыляли эти слова. Да, думал я, Ленин и партия большевиков изменили мир в Октябре 1917 года. Но, ведь изменение не бывает раз и навсегда, «все течет, все изменяется». Но почему же тогда все так замерзло вокруг? Получается, что советская наука об обществе, марксизм-ленинизм, не смогла преодолеть страх развития? Вопросы, вопросы, которые некому было задать и которые понемногу затушевывались.

На втором курсе я решил писать курсовую работу на кафедре философии. Взял тему «Идеальное и духовное». Начал с изучения большой статьи Э.В. Ильенкова «Проблемы идеального». Корпел над статьей философа месяца три-четыре, мало что понял, а скорее, вообще, ничего не понял. В своей курсовой, написанной в виде тезисов (сказалась увлеченность на тот момент Дао Дэ Цзином), я попытался, во-первых, сформулировать понятия идеального и реального социализма, и, во-вторых, попытался обосновать понятие духовного как религиозного. С кафедры меня, понятное дело, с позором изгнали и посоветовали при этом радоваться, что не изгнали из университета. С тех пор меня надолго перестали интересовать вопросы социализма, и на следующий год я переметнулся в группу занимающихся психоанализом истории.

Наш курс окончил университет в 1984 году. Никто из нас потом, в конце 80-х, ни из студентов, ни из преподавателей, не встал на защиту социализма, насколько мне известно. Все как-то пристроились, приноровились, преподаватели и аспиранты кафедры научного коммунизма перекочевали на кафедры политологии и философии, и многие стали вовсю распевать либеральные песни о преимуществах рыночной экономики и буржуазной демократии, и защищать диссертации на соросовские гранты. Представляю, какая вакханалия антисоветчины началась там в перестроечные годы.

Вузовское гуманитарное образование в доперестроечное время было каким угодно, но только не коммунистическим. Я не могу назвать его анти-коммунистическим, но и коммунистическим оно не являлось. Советское образование начала 80-х годов сеяло в наших душах и умах зерна сомнений в правильности выбранного страной пути, наталкивало нас на мысль о каком-то врожденном дефекте всей социально-экономической системы «развитого социализма».

И все бы ничего, но ведь на этом все и заканчивалось, и все ходили с фигами в карманах. Я допускаю, что среди преподавателей наряду с оппортунистами и антикоммунистами, были и убежденные идейные грамотные коммунисты. Нужен был открытый разговор, публичная научная дискуссия на темы социализма и коммунизма, с привлечением студентов и общественности. Но все это подавлялось в зародыше и получалось, что уже тогда истым коммунистам не давали трибуны, чтобы вступить в серьезный научный спор с оппонентами-антикоммунистами.

Простым «осуждам» тут было не обойтись. А когда началась «перестройка», тогда уж, тем более, настоящим теоретикам марксизма-ленинизма просто затыкали рот.

Давайте будем откровенны и признаем, что в официальной «истории КПСС» было много наворочено лжи и фальсификации. Мы этого не знали доподлинно, до нас доходили только отрывочные факты. Но этот внутренний диссонанс, ощущение, что нас обманывают, нами манипулируют действовало на общество угнетающе и разлагающе. Сталин находил в себе силы признавать свои политические ошибки.

Вспомним его «Головокружение от успехов» по поводу перегибов коллективизации или его речь 24 мая 1945 года. И разве нельзя считать косвенным признанием допущенных ошибок в общественной жизни страны, его попытку провести реформы политической системы государства?

А вот после смерти Сталина ложь стала расти как снежный ком, который должен был рано или поздно взорваться и погрести под своими обломками советское общество. Уроки, которые мы должны извлечь из истории СССР - не может социализм расти и развиваться на лжи и недоверии к своему трудящемуся народу. Наступает неизбежная деградация, аморализация общества, развиваются энтропийные процессы, и на этой почве обильно взрастают буржуазные настроения и иллюзии.

И когда мы это поймем, то нам легко будет ответить на вопрос: почему уже в конце 80-х - начале 90-х годов, когда только дуракам и простакам не было ясно, что перестройка оказалась буржуазной контрреволюцией, почему тогда основная масса коммунистов и просто умных людей не взбунтовалась, не выдвинула своих идей развития страны по социалистическому пути?

Почему ни в Политбюро, ни в ЦК КПСС ни у кого не возникло желания хотя бы из чувства самосохранения предложить дискуссию, встать на защиту идей социализма? А просто наверху таких людей не было. Были «коммунистические начетчики и хвастуны» (Ленин). А тех, кто действительно владел марксизмом-ленинизмом как научной революционной теорией развития общества - таких уже почти не было, и их одинокие голоса терялись в одобрительном хоре, почувствовавших наживу, обывателей. Мещанская, мелкобуржуазная стихия овладела всем и вся.

Ведь я, в самом деле, в то время считал, что вот сейчас дадут людям свободу предпринимательства, и все активные-креативные, ну такие, как я, напосоздадут своих малых предприятий и кооперативов и как начнут работать-работать-работать на благо своё, страны и своего народа, и заживем все счастливо и, главное, богато. Ну, в самом деле, сколько можно жить на социалистическое «от зарплаты до зарплаты».

Мы все вдруг захотели обзавестись собственностью: квартирой, машиной, дачей, землей, своим предприятием, своим магазинчиком, - пусть маленькой, но свой. «Сама садик я садила, сама буду поливать». И все бросились в предпринимательство. Либо в лавочники-торгаши, либо в бандиты, грабящие и убивающие этих лавочников. Либо в проститутки, либо в сутенеры. Либо во власть. Власть в нашей стране сконцентрировала в себе все эти занятия - и торгашество, и проституцию, и бандитизм.

А новостные ленты с удовольствием, даже как-то пафосно, информировали население об очередных убийствах, грабежах, кражах. К этому трудно было привыкнуть, с этим можно было только смириться. Вроде мафии, которую, как говорят, нельзя победить, а можно только возглавить.

В голове человека с высшим гуманитарным образованием, то есть в моей голове, поначалу не укладывались одновременно, не коррелировали такие понятия, как «предпринимательство», «кооператив» с таким понятием, как «капитализм».

Нам казалось, что нас минует чаша сия, что мы здесь, в России, если и создадим что-то капиталистическое, то оно будет нашим русским, а значит - хорошим. Мы, и правда, создали особенный русский капитализм - ещё более уродливый, еще более безжалостный, чем капитализм Запада.
[Отступление: На этом, сегодня, некоторые ярые «коммунисты» строят свои теории о «хорошем капитализме», он же - социализм, он же - СССР 2.0. Вот только ювенальную юстицию победим да оранжевой революции заслон поставим, да сохраним у власти президента, без которого ничего не будет - и потом сразу все будет у нас хорошо.]

И когда в 1992 году началась сплошная ваучеризация, мое сознание уже окончательно уснуло, и уже не возникало неудобных вопросов. Ну, капитализм так капитализм. Надо подстраиваться под реальность, а не вступать с ней в конфликт - себе дороже. Тем более, что к осени 1992 года я был успешным бизнесменом-риэлтором, уже обзавелся новым автомобилем и строил своей семье коттедж в пригороде. Но не все коту масленица.

Так что же все-таки со мной произошло? Почему я оказался в советское время среди «диссидентов», а в перестроенное время - в стане молчаливого предприимчивого большинства? Светская система исподволь превращала всех нас в жалких обывателей - фарцовщиков, диссидентов, тряпичников. Особенно мещанская мораль укреплялась, расцветала в интеллигентских слоях. Именно наша советская интеллигенция была авангардом наступающей буржуазии. Нас поразила жажда потребления, комфорта, наслаждений. С экрана телевизора неслась песенка кота в исполнении Андрея Миронова, как гимн обывательщины:

Надо жить умеючи,
Надо жить играючи,
В общем надо, братцы,
Жить припеваючи.

***

Кто-то напомнит о событиях октября 1993 года, о расстреле Белого дома, о гибели его защитников от рук карателей. Как пример того, что были и те, кто с оружием в руках защищал якобы социалистическую демократию.

Но что такое были эти события, как не мелкобуржуазный бунт, у которого не было социалистических лозунгов, а главное, как у всякого бунта, не было умных и решительных лидеров, владеющих научной теорией общества, знающих твердо, чего они хотят, и готовых идти до конца в реализации поставленных целей. А раз так, то этот бунт был обречен на поражение.

Не хочу оскорблять память погибших простых людей, попавших под влияние лидеров «антиельцинской фракции», возможно, кто-то из них и придерживался коммунистической идеологии, но нужно признать, что лидеры «сидения в Доме Советов» были такими же антикоммунистами, как и Ельцин, это были либералы, социал-демократы, рвущиеся к власти как к кормушке, используя для этого политику и тех несчастных обманутых простых людей, которых они в конце концов бросили, покинув здание Дома Советов.

Сегодня некоторые из них льют крокодиловы слезы о сотнях расстрелянных, замученных мужчин, женщин и детей, как будто они тогда не догадывались, что будет с их защитниками, оставшимися в здании. Лицемерие и ложь - вот истинное лицо буржуазных демократов.

В мозгах защитников Дома Советов поселилась трагическая иллюзия: отстоим Белый дом - отстоим «народную демократию». Но «народной демократии» не существует, это обман, с помощью которого буржуазия вводит в заблуждение рабочий класс. Есть демократия буржуазная и есть демократия социалистическая - Советская власть. Между ними - пропасть, преодолеваемая только научной теорией марксизма-ленинизма.

А поскольку в 1991-1993 годах власть захватила буржуазия, то ни о какой социалистической демократии речи и быть не могло. Для этого нужны были другие лидеры, другая тактика и стратегия. А кто был с другой стороны, кто расстреливал и избивал защитников Белого дома? Такие же простые люди, обыватели, замороченные буржуазными идеологами на идее завтра стать буржуа и разбогатеть.

А в Белом доме, как сообщили всем через демократические рыночные СМИ Гайдар с Новодворской, артисты Леонов и Смоктуновский, засели коммуняки, «красно-коричневая чума», вставшая на светлом пути прогрессивного развития России, которую надо давить и убивать. В октябре 1993 года я, как и вся страна, сидел у экрана телевизора и наблюдал трансляцию CNN расстрела белого Дома, как трансляцию спортивного состязания, и ничего не понимал о сути происходящего.

***

Конец 80-х. Перестройка в разгаре. Семейные заботы, необходимость содержать семью, погружали меня в бытовые заботы. Нужно было зарабатывать деньги. Отказавшись от аспирантуры, похерив благословение митрополита на преподавание в духовной семинарии и бросив учительство, я ринулся с головой в бурный водоворот предпринимательства.

Первым моим погружением в сферу бизнеса оказалась… выставочная деятельность. Как эта идея пришла мне в голову, теперь уже не припомню, но именно с ней я пришел в комсомольский Фонд молодежной инициативы, выложил свой проект и даже какие-то расчеты (откуда что взялось!) и мне, как не странно, решили финансово помогать. Я собрал пять молодых художников нашего города, мы создали неофициальную организацию, дали ей название и… понеслась.

Деятельность была бурной, но недолгой. Провели несколько выставок, в том числе и в соседнем городе-миллионнике. Как коммерческое предприятие, моя затея оказалась убыточной для комсомольского Фонда, и со мной вежливо распрощались. Но нет худа без добра. Обо мне узнали в управлении культуры, и я стал сотрудником городского управления культуры.

Пробыл я им тоже недолго, потому что вскоре случайно встретил университетского знакомого, учредившего первую в городе риэлторскую контору. Он позвал меня в этот свой новый бизнес, и я решил бросить скучную должность культработника и окончательно переквалифицироваться в бизнесмены.

Второй заход в бизнес оказался куда как успешным. Я оказался настолько способным продавцом недвижимости, что уже через год у меня был новенький автомобиль, через два года (чтобы ни с кем не делиться) я создал свое риэлторское агентство, а в 1996 году моя семья заехала в построенный мной коттедж в пригороде. Но это была только дьявольская наживка, на которую я попался.

Пришел 1998 год с обвалом рубля и разрушил не столько мой бизнес, сколько мою веру в себя, как в бизнесмена. Я охладел к предпринимательской деятельности. Фирма просуществовала еще несколько лет, прежде чем я ее закрыл. Я понял, что я занимался все эти годы не своим делом, не любимым делом; деньги - вот был главный мотив этой деятельности, на втором месте - подпитка моего эго: я такой успешный, у меня лучшая фирма в городе.

Разве можно на этом строить свою жизнь? Начались годы депрессии и годы поисков. Ударился в эзотерику и религию: Кастанеда, Юнг, дзен-буддизм, русская религиозная философия, в общем - интеллигентский набор 90-х. Я погружался в эти духовные стихии с головой, а когда выныривал, то снова оказывался в состоянии пустоты.

Это был нелегкий для меня путь: от восхищения и восторга до разочарования и уныния. Почему так происходило? Думаю потому, что я не находил ни в восточной философии, ни в эзотерической психологии ответов на свои вопросы, которые мучили меня еще со студенческих лет, но потом временно забытые. Это вопросы социальной справедливости.

Почему человечество не может создать общество, в котором не будет таких понятий, как богатство и бедность, где достоинство человека будет оцениваться не размерами его собственности и счета в банке, а духовными и нравственными измерениями, где молодые люди будут мечтать не о каких-то материальных достижениях, а о реализации своего высшего «Я», и где профессию будут выбирать не по размеру зарплаты, а по призванию? И я не находил ответа на эти вопросы ни в магии Кастанеды, ни в дзенских коанах, ни в русской религиозной философии.

И тогда я снова вернулся к Марксу и Ленину. Я подверг ревизии все свои знания и открытия. И вот однажды я сказал себе, что будущее человечества - это коммунизм.

Тогда я отправился на поиски своих единомышленников. Первое, что я подверг анализу, была КПРФ. Изучив их программу, почитав статьи на их сайте, я пришел к выводу, что их партия - это бездарный слепок КПСС.

Потом я вляпался в организацию «Суть времени» С. Кургиняна. Я потратил на них целых два года, посещая собрания ячейки в нашем городе, участвуя в пикетах против ювенальной юстиции, пока не осознал, что это только хитрый симулякр.

И этот симулякр очень опасен для неокрепшей разумом и знаниями молодежи, потому что он держится на дъявольской харизме его создателя, благодаря которой он улавливает души малообразованных молодых парней и девчат, ввергая их в пустое антинаучное теоретизирование и в бесплодную имитацию деятельности.

По сути своей, взгляды Кургиняна это буржуазные взгляды, которые он пытается выдавать за коммунистические. Пафосно, с надрывом говорит и пишет о коммунизме и о марксизме, но ни тем, ни другим там и не пахнет. [Похоже, уважаемому автору в то время явно нос заложило. Деятельность человека всё же лучше характеризовать по делам, а не по словам или запаху. И вообще, чем же он тогда сам два года занимался??! Ведь ниже он находит у кого-то отсутствие ума... - Прим. ss69100.]

Потом (или одновременно) был националист Борис Миронов. Буржуазный националист - этим все сказано. Кажется, честный человек, болеющий за Россию и за русский народ. [И впридачу обеляющий Бандеру. - Прим. ss69100.] Один существенный недостаток у всех националистов - отсутствие ума.

***

Последнее мое увлечение - это Юрий Болдырев. Вот на уважаемом мною Юрии Болдыреве я остановлюсь подробнее, потому в нём смешалось многое. Он, Дон Кихот Ленинградский - лучший из представителей буржуазной демократии, но это вызывает в памяти известную фразу: «если сливки плохи, то, что же молоко»?

Юрий Болдырев - больная совесть современной России. Говорит очень много правильных слов. Его статьи и выступления всегда актуальны и вскрывают язвы нашего современного общества. Где-то в середине 90-х он принимал «участие в боях» против закона о разделе продукции, который, будь он принят тогда, привел бы к сдаче оптом наших природных нефтегазовых ресурсов Западу. Молодец! Спас страну от разграбления.

[Автор, как он сам показывает, человек увлекающийся. И видимо поэтому не сообщает, что Болдырев - один из создателей того самого "Яблока" (Явлинский, Болдырев, Лукин - отсюда по первым буквам фамилий и "Яблоко". Хотя логичнее было бы расположить фамилии в алфавитном порядке...), которое подло навязало стране грабительское Соглашение о разделе продукции. Четыре с лишним сотни крупнейших месторождений России оказались в руках западных корпораций. Так что кто там кого "спас" - оставим на совести автора.

Как предоставим ему разобраться и в том, какой рукой Болдырев способствовал принятию СРП, а какой "боролся" против. - Прим. ss69100.]


И теперь в каждом своем выступлении, хотя бы одним словом, старается напомнить нам всем об этом своем героическом прошлом.

Но кто бы ему еще напомнил о том, что в перестроечные годы, будучи депутатом Верховного Совета СССР от Ленинграда, он входил в Межрегиональную депутатскую группу, в которой тогда верховодили А. Сахаров, А. Собчак, Г. Попов и другие антисоветчики и антикоммунисты. Эта МДГ, как парламентская оппозиция, выступала против власти КПСС (против 6-й статьи Конституции СССР), и уже тогда в кулуарах МДГ вовсю обсуждался вопрос о частной собственности и приватизации.

А с 1990 (когда уже СССР вместе с 6-й статьей Конституции приказал долго жить благодаря немалым стараниям МДГ) и по 1992 год Болдырев входил в Высший консультативно-координационный совет при председателе Верховного совета РСФСР и в Политический Консультативный совет при Президенте России.

Это те самые годы, когда был принят Закон № 443 от 24.12.1990 г. о собственности РСФСР и Закон о приватизации (03.07.1991 г.) Не стану гадать, какая роль в принятии этих разрушительных законов принадлежит правдоискателю Болдыреву, но факт, что наш борец с язвами капитализма был тогда среди тех и вместе с теми, кто те законы продвигал и принимал. «Слава, слава героям…»

Вот и получается, что сначала Юрий Болдырев принес на своих плечах (или подставил только свое плечо) в наш дом беду («ящик Пандоры»), а потом стал воевать с теми последствиями, которая эта беда принесла. И ведь как воюет, как воюет! - Грудью встал на защиту России от ВТО. Клеймит позором деятельность ЦБ РФ, его зависимость от ФРС и МВФ. Учиняет правительство антинародные реформы здравоохранения и образования? - Болдырев тут как тут, на страже народных интересов. Подписывает президент антигосударственный, антирусский закон о ТОРах - и тут Болдырев отметился. Наш пострел везде поспел.

Но то ли грудь узковата у борцунов, то ли власть на все эти мероприятия оппозиционеров внимания не обращает. Но достигнуто главное - имя Болдырева теперь в некоторых головах приобрело патриотический оттенок, почти как у Путина, или, на худой конец, у лидера НОД, Е.Федорова.

Слушаю как-то радиопередачу о повышении цен на услуги ЖКХ с участием Болдырева. Дело происходит уже после избрания «нового-старого» президента. Отвечает на вопрос радиослушателя: «Что делать?» Ответ Болдырева гениален: не голосовать за тех, кто повышает тарифы, а голосовать за хороших кандидатов (наверное, за кандидатов от КПРФ).

А Болдырев вообще что-нибудь слышал о буржуазной демократии, суть которой, если коротко, в том заключается, что, сколько вы не выбирайте из числа кандидатов, все равно выберете того, кто будет принимать законы против вас и в пользу буржуазии? Болдырев сам оказался жертвой манипуляций.

Он нам советует: ну, давайте же, приходите на выборы и выберем с вами честного, благородного, неподкупного капиталиста, который не будет нас грабить и убивать. Вот это и есть, если не утопия, то наглый обман. (В Новосибирске мэром избран член КПРФ. И что? Народу стало жить легче и веселей?) Не хочу верить в Болдырева-обманщика, думаю, что Болдырев - буржуазный утопист.

тут же слушательница и пристыдила Болдырева: как же можно обвинять народ в этом, если на выборы приходят не больше 50% избирателей, и получается, что за Путина проголосовало около 20% всего населения России. Народ проголосовал ногами. Я не услышал внятного ответа. Это и есть буржуазная демократия в действии, демократия богатых и для богатых, а для народа - «голосуй, не голосуй, все равно получишь …». Это та буржуазная демократия, о которой грезил Болдырев со своими единомышленниками из бандформирования МДГ.

Невдомек Юрию Болдыреву, что всё, с чем он так героически борется - это только следствия того, что он сотворил с нашей страной в 80-е годы, принеся на своих субтильных плечах в нашу страну капитализм.

***

Мещанская, обывательская утопия поразила многих из нас: если не будет олигархов, если поделим все между мелкими и средними предпринимателями, то тогда в стране наступит счастье. Не наступит, господа мелкобуржуазные мечтатели.

Потому что пройдет какое-то время, и процесс монополизации, то есть процесс пожирания успешным и богатым неудачливого и обедневшего вступит в свои права, и снова образуется монополистический олигархический капитализм, пожирающий все и вся вокруг себя. Мифы о конкуренции, о невидимой руке рынка - все это сказки для наивных и малообразованных обывателей, либо форма манипуляции сознанием трудящихся.

Плох тот обыватель, который не мечтает стать мелким буржуа, и плох тот буржуа, который не мечтает стать олигархом, то есть сожрать своего вчерашнего конкурента. Разве может предприниматель удовлетвориться определенной нормой прибыли? Тут как на велосипеде: или едешь, или падаешь.

Едешь - значит развиваешься. А зачем развиваться? - Чтобы уменьшить себестоимость своей продукции и тем самым победить своих конкурентов, уничтожить их, а в итоге - увеличить прибыль. И так до «бесконечности». А «бесконечность», она же «пустота» - это когда окончательно на земле установится глобальная власть сотни-другой миллиардеров над миллиардом - другим бесправных рабов.

Ясное видение этого капиталистического террариума просветляет и закладывает в общественное сознание важные предпосылки превращения обманутого человека, сначала, в сторонника коммунизма, а потом, при известной работе над собой, и в коммуниста.

Сергей ЛУЧАНОВ

***
Tags: Болдырев, Кургинян, МДГ, бизнес, выборы, демократы, капитализм, коммунисты, конкуренция, миф, общество, перестройка, прибыль, рынок
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments