ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Марионеточная тирания юристов против диктатуры совести

11.2.5. Марионеточная тирания юристов против диктатуры совести

Поскольку вопрос о фашизации общества и воспрепятствования его фашизации это, прежде всего прочего, — вопрос о проявлениях совести[1] в жизни, то реализация трёх названных выше (в разделе 11.2.4) аспектов фашизации требует как минимум— замещения в жизни общества ДИКТАТУРЫ СОВЕСТИ «ДИКТАТУРОЙ ЗАКОНА».

В большинстве исторически сложившихся культур, включая и официальную социологическую науку постсоветской РФ, нет внятных представлений о взаимосвязях совести и греха — с одной стороны, и с другой стороны — закона и преступления.

Собственно это обстоятельство и является мировоззренческой основой, позволяющей проводить в жизнь достаточно успешно политику вытеснения ДИКТАТУРЫ СОВЕСТИ «диктатурой закона».

Совесть — врождённое религиозное чувство (т.е. чувство взаимосвязи души индивида с Богом), замкнутое на бессознательные уровни психики личности. Функциональное назначение совести в психике личности — в диалоге сознания и бессознательных уровней психики упреждающе уведомить индивида, что те или иные его намерения и проистекающая из них деятельность (в том числе и соглашательство с определёнными мнениями и деятельностью других людей) — греховны.

Стыд уведомляет о том же, что и совесть, но уже после свершения индивидом дурных поступков, т.е. после того, как он проигнорировал предостережение совести, либо после того, как добился того, чтобы «совесть спала́» и не мешала ему «жить».

Совесть и стыд это — два средства, которые позволяют индивиду стать человеком. Если их подавить — получается человекообразная нелюдь, не способная стать человеком до тех пор, пока стыд и совесть не пробудятся вновь.

О том, как полная функция управления осуществляется в жизни общества, и как она распределяется по специализированным видам власти, речь шла в разделе 8.5 настоящего курса. Там же было показано, что:

· законодательство общества выражает концепцию организации его жизни, под властью которой общество живёт;

· если рассматривать законодательство как информационно-алго­ритмическую систему, то в нём можно выявить четыре составляющие:

Ø Законы, в которых выражается стандартная нормальная алгоритмика самоуправления общества по господствующей над ним концепции. Эта составляющая законодательства необходима, чтобы дела шли «на автомате», а творческий потенциал управленцев мог бы сосредоточиться на выявлении и разрешении действительно актуальных проблем общественного развития.

Ø Законы, в которых выражается разрешение конфликтов частных управлений в пределах господствующей концепции.

Ø Законы, которые направлены на защиту управления по господствующей над обществом концепции от управления, проистекающего из альтернативных концепций, несовместимых с господствующей.

Ø Кроме названного в законодательстве могут наличествовать «шумы», т.е. законы бессмысленные и неоднозначно понимаемые, законы, в силу разных причин проистекающие из концепций организации жизни общества, не совместимых с господствующей над обществом.

С точки зрения личности, чья нравственность не отягощена серьёзными пороками, закон обязан выражать праведность[2].

[2] Именно поэтому в русском языке слова «право» и «закон» — синонимы. А юристов в России до определённого времени именовали — «правоведы»: в Петербурге существовало Училище правоведения, а не «юридическое», и в дипломе о высшем образовании в графе «специальность» писали «правоведение», а не «юриспруденция».

И если идти от совести ко всем аспектам жизни общества и личности, то никаких противоречий между диктатурой совести и диктатурой закона быть не может, поскольку в этом случае: во-первых, в законодательстве выражается текущее понимание в обществе историко-политической справедливости по совести и, во-вторых, принцип «что не запрещено законом, разрешено» все такого рода ситуации передаёт под высшую «юрисдикцию» совести[3], а «юридические шумы» устраняются по их выявлении, поскольку представляют собой реальную помеху общественно полезному управлению.

[3] В этой связи отметим, что в будущем человечества, — таком, каким оно виделось И.А.Ефремову и описано им в романах «Туманность Андромеды» и «Час быка», высший орган власти на Земле — Совет чести и права, назначение которого (если выражать его в нашей терминологии) — в случаях, когда действующее законодательство не однозначно либо его нормы отстали от жизни, в силу чего препятствует воплощению в жизнь историко-политической справедливости, вникать в существо вопросов и выносить решение по совести безотносительно к положениям законодательства.

Хотя то, что будет сказано далее, — пустые слова для всех тех, кто забыл, что такое их собственные стыд и совесть, но реально диктатура совести строже, чем диктатура закона, поскольку в ряде случаев обязывает к тому, к чему закон не обязывает; а кроме того в случае, если закон направлен против справедливости, то диктатура совести обязывает не только преступить через закон, но и принять меры к устранению неправедного закона и выражающей его правоприменительной практики[4]

[4]Т.е. диктатура совести может в ряде случаев обязывать совершить преступление против действующего законодательства: «Если бы не закон, не было бы и преступника», «Где закон (или заповедь), там и преступление» («Словарь живого великорусского языка» В.И.Даля, т. 1, статья «Закон»); вспомните также фильм «Берегись автомобиля» и жизненную позицию его главного персонажа — Юрия Деточкина.
Пример такого рода преступления приведём из истории Кубы. В 1953 г. на Кубе имело место вооружённое выступление против диктатуры Батисты. Оно потерпело неудачу, в результате чего его организатор — Фидель Кастро Рус — предстал перед судом по обвинению в мятеже против законной власти.

Выступая в качестве защитника себя и своих товарищей на суде Ф. Кастро сказал: «Элементарный принцип уголовного права требует, чтобы вменяемое в вину действие точно соответствовало виду преступления, наказуемого законом. Если же нет закона, в точности применимого к спорному вопросу, нет и преступления» (Ф.Кастро. «История меня оправдает». Приведено по публикации в интернете со ссылками на текст издательства «Хосе Марти», 1984 г., Гавана, Куба).

И далее Ф. Кастро убедительно показал, что сам режим Батисты возник в результате грубого попрания им и его сподвижниками действовавшего законодательства Кубы в силу чего, ссылки обслуживающего режим суда на законодательство Кубы неуместны в силу юридической нелегитимности режима.


Отметим, что Ф.Кастро — сам дипломированный юрист, и это высказанное им положение, как и проистекающие из него, не встретили возражений со стороны юристов членов судейской коллегии и юристов, представлявших обвинение; другое дело, что суд не следовал закону, а был послушен тогдашнему диктатору Кубы — Батисте, — в силу чего в его обязанности входило только подвести под статьи законодательства заранее вынесенный по произволу приговор, не вдаваясь в рассмотрение доводов Ф.Кастро по их существу.

Если же соотноситься с излагаемым в настоящем разделе, то тогда в действиях Ф.Кастро выразился диктат совести, обязавший его и его сподвижников ликвидировать и неправедное законодательство Кубы, и выражающую его государственную правоприменительную практику.
Для отечественной правоприменительной практики наших дней, как и для правоприменительной практики режима Батисты, попирать принцип, высказанный Ф.Кастро на суде, — норма.

Задача юридического обеспечения действий всех ветвей власти в постсоветской РФ — вопреки этому элементарному принципу — придавать видимость законности ссылками на статьи действующего законодательства произвольно принимаемым решениям, в том числе и неправедным. Для этого юрист должен уметь подвести под более или менее подходящую статью закона случай из жизни; хотя если действовать, как до́лжно, необходимо соотносить с жизнью закон и подбирать в законе положения, соответствующие жизни.

И сложившаяся в РФ правоприменительная практика — не выражение низкой образованности и отсутствия должного профессионализма в сочетании с усердием по должности, а выражение самой обыкновенной наглости («тот прав, у кого больше прав») вследствие уверенности представителей власти в их собственной безнаказанности («у нас всё схвачено»).

Но если люди в некотором культурно своеобразном обществе в их большинстве (и в особенности представители сферы управления — «элита») давно забыли о том, как проявляются стыд и совесть в их собственной психике, то принцип «диктатуры закона» при следовании ему в правоприменительной практике вырождается в марионеточную[5] тиранию корпорации профессиональных юристов.

[5] У неё есть кукловоды и хозяева — в силу 1) управленческой безграмотности юристов, получающих стандартное (для библейской и постбиблейской светской культуры) юридическое образование и 2) их концептуального безвластия, целенаправленно сформированного в процессе получения ими образования. Если говорить о сути марионеточности корпорации юристов без стыда и совести, то она — служанка тирании международного ростовщичества, осуществляющего библейский проект порабощения человечества от имени Бога.

Её представители, следуя внутрикорпоративной этике и соблюдая внутреннюю дисциплину иерархи корпорации, — без совести и стыда реализуют принцип «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло»; а в силу оторванности от остального общества и противопоставления корпорации ему — её представители в правоприменительной практике не только игнорируют принцип «что не запрещено законом, то разрешено», но, — злоупотребляя социальным и профессиональным монопольным статусом, — прямо игнорируют однозначно понимаемые законы (включая и конституции государств) и принцип презумпции невиновности, обязывающий истолковывать любые недоказанности, сомнения и неоднозначности в законе в пользу обвиняемого[6].

Поэтому слова «диктатура закона» в постсоветской РФ в устах одних политиков и журналистов — шизофренический бред, а в устах других — «пиар», назначение которого — придать благообразный вид вполне реальной тирании марионеточной корпорации юристов без стыда и совести.

[6] Потом они же изумляются тому, как и откуда берётся экстремизм в виде сопротивления действиям «правоохранительных органов» и почему изрядная доля общества оказывается не на стороне «правоохранительных органов» и государственной власти в целом, а на стороне тех, кто им противодействует — вплоть до умышленного и, подчас коллективно организованного, применения оружия против представителей органов власти.

Именно по этой причине сообщество юристов-лицемеров заинтересовано в том, чтобы жизнь общества была подчинена принципу «диктатуры закона» без каких-либо оговорок о совести и стыде, а «юридических шумов» было побольше, поскольку только обладатели должностей, занятие которых требует юридического диплома, имеют монопольное право истолковывать «шумы» и прочие законы применительно к конкретным житейским ситуациям в интересах индивидуального и общебюрократического корпоративного своекорыстия. А их идеал — чтобы простой гражданин, не получивший юридического образования, был бы юридически обязан совершать на работе и в быту как можно больше действий с привлечением юристов-профессионалов и прямой или косвенной оплатой их соучастия в его жизни[7].

[7] Судя по интернету, Франция близка к осуществлению этого идеала. См. публикацию «Французское правосудие» по ссылкам: http://www.contrtv.ru/print/3655/ либо http://avvakoum.livejournal.com/.

Поэтому не надо думать, что резкое увеличение в постсоветской РФ количества юридических факультетов с начала 1990‑х годов и общего количества студентов, обучающихся по юридическим и смежным с ними специальностям (всякие «менагеры»), — проявление «стихии» рыночной саморегуляции спроса и предложения на профессии. Это было — всего лишь «открытие шлюзов», чтобы поток бессовестного, не знающего истории и в силу невежества мало что способного понимать в жизни молодняка, жаждущего высокого социального статуса и соответствующего уровня потреблятства[8], устремился получать «юридическое образование» и потом, войдя во власть, стал бы инструментом фашизации общества.

[8] В начале 2006 г. средняя зарплата судей была порядка 60 000 рублей в то время, как средняя зарплата в реальном секторе была менее 10 000 рублей. И далее оклады судейских неоднократно повышались, опережая рост доходов работников реального сектора: якобы в целях обеспечения «независимости судей». Но как показывает история, после этого государственного подкупа судей, правоприменительная практика в России по-прежнему выражает принцип «закон — что дышло: куда повернул, туда и вышло», «с сильным и богатым не судись». Простой гражданин беззащитен перед чиновничьим и судейским попранием его жизненных прав, законов и конституции страны.

Однако, чтобы общество влачило существование в таком режиме, необходимо:

·    несколько поколений с самого раннего возраста учить тому, что:

Ø главная обязанность индивида соблюдать закон, подзаконные акты, все инструкции и наставления, выпущенные начальством, а также — доносить на тех, кто нарушает закон, подзаконные акты, инструкции;

Ø следование закону и инструкциям даже в тех случаях, когда обстоятельства требуют их нарушить для пользы дела, ненаказуемо;

Ø но достижение даже общественно полезного результата в деле путём нарушения инструкций, подзаконных актов, законов, — должно быть наказано, и тяжесть наказания должна определяться тем, какого уровня закон нарушен.

·    {вытравить из стандарта миропонимания общества понятия грех, совесть, стыд, чтобы открыть простор для реализации принципа «что не запрещено законом, то разрешено БЕЗ КАКИХ-ЛИБО ВНЕЮРИДИЧЕСКИХ ОГРАНИЧЕНИЙ».

·    все должны быть невежественны в вопросах психологии, социологии, истории, управленчески безграмотны (в крайнем случае допускается управленческая грамотность в приложении теории управления к решению технико-технологических задач или иных узкопрофессиональных задач), чтобы никто, и прежде всего — юристы-профессионалы, не понимали того, что:

Ø законодательство концептуально обусловлено, и в нём выражается определённая концепция организации жизни общества;

Ø концептуальная власть — объективная данность в истории и в современности, и она автократична, т.е. самочинна, самовластна и надзаконна по своей сути, в силу чего стоит и над административным диктатом, и над всеми процедурами формальной демократии;

Ø концептуальная власть и порождаемая ею концепция — нравственно обусловлены и соответственно выражают либо диктатуру совести или же — неправедность демонизма, безразличную либо прямо направленную против того, чтобы люди становились человеками.

Только при этих условиях закон будет восприниматься толпой как нечто сакральное, а корпорация юристов без стыда и совести сможет обрести статус «священства» новой эпохи. Будет ли над «диктатурой закона» возвышаться «фюрер», «лидер нации», «предстоятель», «имам», кто-то, возведённый в ранг «совести нации» и продолжающий заниматься каким-то своим делом вне структур государственной и бизнес- власти и т.п. — это уже мелкие детали исторической конкретики. [9]

[9] В связи с изложенным напомним, что ещё до своего избрания президентом России, Д.А. Мед­ведев, выступая на экономическом форуме в Красноярске 15 февраля 2008 г., поставил ряд задач, решением которых он намеревался заняться в случае избрания его главой государства. Первой из них, что подразумевает и наиболее высокую её приоритетность, было названо «преодоление правового нигилизма» (См. в книге «Россия 2020. Главные задачи развития страны». — Москва, «Европа», 2008 г., стр. 56).

И это — продолжение политического курса кукловодов Б.Н. Ельцина: в Послании Федеральному собранию от 30 марта 1999 г. «Россия на рубеже веков» преодоление «правового нигилизма» как органов государственной власти, так и населения — спичрайтерами Б.Н. Ель­ци­на названо «одним из ключевых звеньев борьбы с преступностью».

Но о диктатуре совести, которой должны быть подчинены законотворчество и диктатура закона, на протяжении всего времени существования постсоветской России никто из её политиков и деятелей СМИ ничего не говорит и не устраняет из аппарата государственной власти и бизнеса тех, кто зарекомендовал себя бессовестностью и бесстыдством: в условиях толпо-«элитаризма» нравственная беспринципность как принцип — залог успеха в делании карьеры. И это — одна из причин, по которой весь режим работает на становление в России тирании юристов, их кукловодов и хозяев, что является одной из необходимых составляющих для успеха фашизации страны.

Но искоренение совести и стыда из жизни общества — только одна из задач создания социальной базы фашистского режима, хотя это — ключевая задача.

И соответственно главная задача антифашистов — не дать фашистам открыть этим ключом бездну зла.

Что касается решения остальных задач фашизации общества, то на них в условиях толпо-«элитаризма» работают все подчинённые «элитарным» нравам общественные институты, что было показано в главе 10 настоящего курса.

В случае успеха глобальной фашизации человечество ждёт катастрофа, взращённая его же бессовестностью и бесстыдством. Об алгоритмике развития такого рода катастрофы речь пойдёт в следующем разделе, отвечающем на второй вопрос из числа завершающих раздел 11.1.


[1] К совести, если она не спит и не подавлена, — вера Богу и смысл жизни в Промысле Его неизбежно приложатся: это — вопрос времени, необходимого тому или иному индивиду персонально.


Из учебника „Основы социологии”.


Tags: РФ, Россия, бог, власть, закон, зло, концепция, нравственность, общество, совесть, социология, управление, фашизм, человек
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments