ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

Рыночная экономическая теория как субъективная предпосылка кризисов в мировом хозяйстве-2

О ПТУшниках из Гарварда

Résultat de recherche d'images pour "Рыночная экономическая теория как субъективная предпосылка кризисов в мировом хозяйстве"

...По логике, за пословицей о невозможности бесплатно пообедать, ожидается продолжение, что «обед» необходимо покупать.

Но Мэнкью пишет: «Чтобы получить какую-то необходимую человеку вещь, ему обычно приходится отказываться от другой, не менее ценной».

Что означает слово «обычно» и почему «приходится»?

В чем состоит исключение из принципа, и почему принцип выбора ставит человека перед «обязаловкой»?

Получается, что Мэнкью сам признает наличие «человеков», которые могут себе позволить все, не отказывая себе ни в чем и никогда.

Обычно таких людей называют олигархами.

Но, большинству людей в рыночной экономике «ПРИХОДИТСЯ», выбирая что-то, действительно, практически ВСЕГДА, отказываться от чего-то «не менее ценного». Таких людей в рыночной экономике называют непосредственными наемными производителями.

Они отдают время СВОЕЙ ЕДИНСТВЕННОЙ ЖИЗНИ, физические и умственные силы своему хозяину в обмен на зарплату..., от которой и приходится отказываться в первую очередь, выбирая обед.

В рыночной экономике «выбор» чего-либо для большинства означает расставание с зарплатой. Причем, «обычно», цена каждой покупки для большинства рядовых покупателей выше себестоимости приобретаемого товара, т.е. наемному человеку, обычно, приходится отказываться от более ценной части зарплаты во имя приобретения чего-либо, более дешевого.

В противном случае, продавец не получит вожделенную массу прибыли, если каждую единицу товара он не будет продавать выше себестоимости. Только получив среднюю норму прибыли на вложенный капитал, предприниматель может вздохнуть с облегчением и начать продавать остатки товара по себестоимости и даже ниже её, что и происходит ежегодно в развитых рыночных странах и в дни выброса первой партии товара на рынок, и в ходе сезонных распродаж уже залежалых масс товара. Те продавцы, кому фокус с пляской цен выше и ниже себестоимости не удается, они, как правило, и терпят банкротство.

Т.е. привлекательность рыночной экономики в том и состоит, что, ОБЫЧНО, одни люди, выбирая что-то, ДОЛЖНЫ с чем-то расстаться, прежде всего с деньгами, другие же люди, обычно, расставаясь с меньшим количеством денег, знают, что в обществе полно людей, которые за это меньшее количество откажутся от большего количества своих денег.

На этом принципе в рыночной экономике и богатеет кредитно-банковская система, на этом принципе «работает» Форекс.

Отказ большинства людей от своих денег в рыночной экономике, в основном, происходит, в пользу меньшинства, т.е. олигархов. Но Мэнкью старается представить дело только так, как будто любой человек, выбирая себе что-либо, всего-навсего отказывается от приобретения чего-то, без чего он сегодня проживет, но приобретает то, что ему сегодня необходимо.

Представим испанского безработного, у которого осталось последнее евро. Никто не скажет, что это слишком далекая от реальности абстракция. Перед таким «человеком» стоит выбор из булки за 1 евро и пирожного за 5 евро.

Памятуя о первом принципе Мэнкью, «сообразительный» человек, естественно, выберет булку, съест её и… останется вообще без денег, а через несколько часов, естественным образом, и без булки. Что он будет есть завтра ни Мэнкью, ни микроэкономику в целом, ни Гарвард не интересует.

А продавец, получив за булку 1 евро, купит по оптовой цене новую булку за 80 евроцентов и положит себе в карман оставшиеся 20 евроцентов. Но новую булку он будет стараться опять продать за 1 евро, хотя и не уверен, что продаст. Но, выбирать не приходится. Нужно стоять до последнего.

В свете проведенного разбора, гораздо привлекательнее выглядит принцип: «Человек малограмотный - выбирает на авось, без гарантий на успех. Человек грамотный и умный точно знает то, что оптимально в каждой конкретной ситуации, а что не оптимально».

Если общество будет руководствоваться предложенным принципом, то у каждого человека исчезнет проблема риска, порожденная принципом выбора. Выбор каждый раз будет равен оптимальному решению.

Но для достижения этого положения, на протяжении первой половины жизни, человек обязан будет изучить объективные законы развития социума, а, во второй половине своей жизни, Человек как существо, безусловно, уже разумное, будет действовать в соответствии с требованиями познанных объективных законов, одновременно, напряженно работая над развитием теоретической системы объективных законов, приводя, с помощью этих знаний, экономические отношения в соответствие неуклонно развивающимся производительным силам общества.

Живучесть принципа некомпетентного выбора состоит в том, что он не требует никакого напряжения в учебе. Игроки в рулетку есть наиболее типичные представители племени некомпетентных выборщиков.

Можно часами, сидя за игорным столом, ставить то на черное, то на красное поля, с умным видом выбирать цифры и... проигрывать, проигрывать и проигрывать, не испытывая ни малейших мышечных или интеллектуальных напряжений. Могут сказать, что проигрывая, человек испытывает сильное волнение.

Но доказано, что сильные волнения, порой, испытывают любые животные, а оформлять вербально свои размышления способен только человек. Точно так, совершенно не напрягаясь, а лишь слушая информацию, подаваемую в форме PR, избиратели развитых рыночных стран выбирают президентов, от которых, в конечном итоге, ничего не зависит.

Поэтому не случайно некоторые политические деятели называют современных избирателей бандерлогами и хомячками с Болотной площади.

Но «соска-пустышка» принципа выбора «из двух зол» исчезнет из человеческой практики, примерно так же, как постепенно ослабевает религиозная форма идиотизма в массовом общественном сознании.

Запустение костелов в Европе, достигшее беспрецедентных масштабов, борьба за построение светского общества в некогда абсолютно исламизированных странах, гражданские войны между арабами, обесценивающие идеи национализма, все это и многое другое свидетельствует о неизбежности падения идола выбора, составляющего главную идеологему рыночной мифологии.

Мэнкью не понимает, что математика, постепенно заняло достойнейшее место среди наук именно потому, что следование математической логике всегда приводит к ТОЧНОМУ решению проблемы, не оставляющему места для выбора. Хороша была бы математика, если бы поиск правильного ответа на вопрос: «сколько будет 2 + 2», она сводила бы к выбору между, например, пятью и двенадцатью.

Мэнкью, как всякий официальный профессор, не утруждает себя размышлениями над написанным. Провозгласив принцип выбора, он пишет: «Чтобы получить какую-то необходимую человеку вещь, ему обычно приходится отказываться от другой, не менее ценной. Принятие решения требует противопоставления одной цели другой».

Между тем, каждый нормальный человек, в нормальных общественных условиях, когда-либо осуществлявший операцию «выбор», знает, что при выборе человек отказывается, прежде всего, от того, что ему НЕ НУЖНО, что представляет наименьшую ценность, а приобретает именно то, что полностью отвечает его интересам и потребностям.

Состоятельный человек выбирает из нескольких пар обуви наиболее удобную, отвергая неудобную, выбирая брюки, он отказывается от тех, которые ему не подходят по размеру и т.д.

Иное дело, что в рыночной экономике, человеку приходится отказываться от желаемого и необходимого в силу неподъемности цены. Но именно эту несуразицу Мэнкью и возводит в разряд принципа и старается представить её естественной неустранимой стихийной силой.

Как всякий официальный профессор, выполняя социальный заказ, Мэнкью старается убедить читателей в том, что выбор предполагает совершенно покорное восприятие индивидом ситуации, когда он страстно желает приобрести «хаммер» и велосипед, а ему «приходится» без сожаления отказаться от «хаммера», «выбрать» велосипед и испытывать при этом удовлетворение от того, что поступил, как начитанный выпускник Гарварда.

Мэнкью пытается скрыть от читателей, что является искренним сторонником ситуации, при которой большинство, выбирая что-либо отказывается от чего-то, имеющего не меньшую ценность, а отдельные индивиды, обычно, «выбирают» себе и «хаммер», и велосипед, и менеджера в придачу.

Мэнкью, словно заклинатель змей на рынке Бомбея, убеждает читателей, что «принятие решения требует противопоставление одной цели другой». О каком выборе целей можно говорить, когда некоторым выбирающим «приходится» ОТКАЗАТЬСЯ от не менее ценных вещей, а «принятие РЕШЕНИЯ» об отказе от ценностей «ТРЕБУЕТ противопоставления одной цели другой».

Каждому адекватному человеку ясно, что свободный выбор и жесткие ТРЕБОВАНИЯ, как говорят в Одессе, это «две большие разницы».

Выбор и чьи бы то ни было внешние требования - принципиально несовместимые вещи. Выбора предполагает наличие ничем не ограниченной свободы, в противном случае нет смысла говорить о наличии выбора.

Фактически, весь пафос первого принципа Мэнкью сводится к провозглашению самоограничения как наиболее желательного способа поведения большинства лиц наемного труда в рыночных условиях.

Мэнкью наукообразно призывает широкий круг граждан «протягивать ножки… по одёжке», чтобы они спокойно относились к недоступности некоторых целей, которые, вообще-то, существуют в «калашном ряду», но не для их свиного рыла, чтобы они воспринимали ситуацию недоступности для них некоторых необходимых благ как свой суверенный свободный выбор.

Кроме того, ясно, что Мэнкью или вообще не понимает значение слова «решение», или думает о чем-то совершенно ином, когда применяет то слово.

Между тем, слово «решение» означает ни что иное, как приведение представления индивида о ситуации как предмете исследования в полное соответствие с реальным содержанием ситуации накануне совершения действия. У Мэнкью же «решение» выглядит как чисто случайный, волевой акт выбора по принципу «орел-решка».

Между тем рыночная экономика, основанная на конкуренции и коммерческой тайне, исключает ситуацию, когда явление и сущность предложений на рынке совпадают. Более того, каждый акт предложения на рынке является актом конкуренции «продавца» с «покупателем».

Собственно, разжевыванию этой истины и посвящено подавляющее большинство трудов Дейла Карнеги. Умение думать об одном, говорить о другом, а делать третье, важнейший принцип, по мнению Карнеги, обеспечивающий успех индивиду в рыночной конкуренции.

Фраза «Принять решение» имеет смысл только в том случае, если теоретическое решение проблемы состоялось. Если теоретического решения нет, то принимать нечего.

А что значит иметь научно обоснованное теоретическое решение? Это значит ВЫРАБОТАТЬ его, т.е. уяснить обстановку, понять в каком состоянии вы находитесь, какие угрозы вашему существованию имеют место, и откуда они исходят, какие факторами вы владеете, какие факторы нужно создать для того, чтобы ваше существование приобрело положительные перспективы.

Надежным признаком наличия решения является наличие плана действий, т.е. четких представлений о материальных, финансовых, пространственных, временных, кадровых пропорциях, необходимых для достижения объективно оправданной цели.

Если в результате интеллектуальной работы сформулирована модель, опровергнуть которую при помощи логики не удается, это и означает, что данную теоретическую модель уже можно использовать в качестве плана практических действий.

Только в этом случае момент выбора решения превращается в волевую формальность, а степень уверенности субъекта в возможность достижения цели пропорциональна степени исчерпанности убедительных доводов в пользу неосуществимости намеченного плана.

В каком смысле слово «решение» применяется, например, в алгебре?

Все процессы и явления в мироздании имеют количественную определенность. Поэтому, основные качественные отличия одного явления от другого можно косвенно выразить через их количественные отличия.

А поскольку в природе, если «в одном месте что-либо убывает, то в другом месте такое же количество прирастает», следовательно, сохраняется неизменность общей количественной характеристики системы и возможность составить уравнение, в котором левые и правые его части равны.

Реальные явления таковы, что часть их количественных характеристик всегда «лежит на поверхности», их практики и фиксируют в первую очередь. Эти внешние проявления относительно легко измеряются и не составляют загадки.

Но определенная часть внутреннего содержания явления, тем более, количественные характеристики причин, породивших это явление, не лежат на поверхности и потому обозначаются в этих уравнениях как неизвестные и переменные, которые могут быть найдены по определенным законам количественной, т.е. математической логики.

После того, как, методами математической манипуляции количественными характеристиками установлены значения неизвестных корней уравнения и пределы переменных, их значения подставляются в уравнение и, если уравнение оказалось ненарушенным, задача считается решенной.

Остается проверить решение на практике. И, если, после многократного повторения экспериментов, ожидание совпадает с результатом, то решение признаётся ЕДИНСТВЕННО ВЕРНЫМ, инвариантным.

В физике мы имеем дело с качественно разнородными явлениями, к которым невозможно, пока, применить какие-либо единые, универсальные единицы измерения. Физики вынуждены составлять уравнения, включающие количественные пропорции, например, напряжения, силы тока, сопротивления, емкости, частоты и т.д.

Поэтому физика еще некоторое время будет оставаться областью наиболее сложных, трудно решаемых задач и усваиваемых знаний. Однако высокая разрешающая способность физики как науки предопределена тем, что материя не ставит перед собой цель ввести исследователя в заблуждение.

Но в экономике действует противоположный принцип, поскольку в ней конкурируют все субъекты. Следовательно, исследователь экономики всегда, в каждом конкретном случае имеет дело с сознательно, качественно и количественно искаженной информацией.

По общему правилу, все качественно отличные друг от друга экономические процессы тоже имеют количественную определенность. Следовательно и экономические процессы, в идеале, поддаются формализованному описанию и обобщению.

Большее удобство рыночной экономики как объекта исследования, по сравнению, например, с физикой, состоит в том, что все качественно разнородные предметы и явления в рыночной экономике выражаются в одном наименовании, например, в рублях, т.е. в цене. Больший или меньший вес слитка золота, длины бревна, больший или меньший художественный талант можно выразить большим или меньшим количеством рублей.

Поэтому можно было ожидать, что рыночная профессура сможет вывести экономические формулы более ясные и даже более простые, чем физические формулы, с более прозрачной и доступной пониманию логикой, чем, например, в планиметрии. Но день ото дня мы сталкиваемся с превращением экономической науки в некую разновидность жречества и шаманства, непригодного для понимания и применения миллионами практиков.

Рыночная экономика существенно затрудняет поиск адекватного решения чисто математическими методами, прежде всего, в силу частной собственности и, порожденной ею, коммерческой тайны, а потому изощренного сознательного искажения информации, ради сокрытия доходов от государства и перекладывания налоговой нагрузки на конкурентов.

В таких условиях предпринимателю приходится начинать действовать, так и не приняв научно обоснованного решения, а лишь выбрав из двух предположений одно, сулящее или наименьшие потери, или наибольшие прибыли, но не гарантирующие ничего.

Читая Мэнкью, отчётливо видишь, что в его фразах не только смешаны в одну кучу бузина в огороде с киевским дядькой, но и проповедь «за здравие» рыночной демократии с молитвой «за упокой ея души».

Если главным движущим мотивом в рыночной экономике является частный интерес, возможность реализации которого, обычно, пропорциональна объему частной собственности на материальные и финансовые активы, то ясно, что реальный выбор олигарха и выбор наёмного работника - это несоизмеримые величины.

Николас Грегори Мэнкью

(Nicholas Gregory Mankiw; род. 1958) - американский экономист. Профессор Гарвардского университета (с 1987, курсы микроэкономики, макроэкономики, статистики и основ экономической теории), председатель Совета экономических консультантов при президенте США (2003-2005), директор программы по монетарной экономике в Национальном бюро экономических исследований (Кембридж), советник Федерального резервного банка в Бостоне и Бюджетной службы конгресса США.

Если спросить любого олигарха, какое решение он предпочтет: повысить или понизить интенсивность труда своих сотрудников, то совершенно очевидно, он выберет решение о повышении степени напряженности труда своих сотрудников.

Если же аналогичный вопрос задать наемному работнику любого уровня, от гастРАБайтера до генерального директора, то выбор всегда будет в пользу решения о снижении интенсивности труда при сохранении зарплаты.

Но наемные работники в рыночной экономике выбирают лишь из того, что им предложит хозяин.

Наличие социальной иерархии в обществе ставит механизм принятия решения в соответствие требованиям этой иерархии и здесь нет никакого выбора, ибо не для того субъект рвется в хозяева, тратит деньги и нервы, чтобы учитывать чей-то выбор, кроме своего собственного.

Практически во всех цепочках структуры общества решение вышестоящего субъекта тиранически обязательно для всех нижестоящих субъектов в любой сфере рыночного демократического общества.

Выбор у каждого лица наемного труда сохраняется лишь в том смысле, что он может выполнить или не выполнить решение босса, но эпидемия трудоголии во всех странах рыночной демократии, очереди на биржах труда, убедительно доказывают, что босс всегда прав.

Выбор решения между «выполнить» или «не выполнить» при рыночной демократии равносилен выбору между «выжить» или «околеть от голода». «Свободно» и «гордо», делая выбор в пользу решения «выжить», узники рыночного демократического рая делают свободный выбор в пользу «выполню любую волю хозяина», и даже сдохну на полях сражения его мировых войн.

Правда, большинство рядовых граждан устраивает то обстоятельство и существенно поднимает их самооценку, что один раз в несколько лет они, унижаемые на каждом шагу своими нанимателями, избирают депутатов парламента, премьер-министров и самих президентов. Обычно их переполняет гордость от сознания масштаба величия содеянного ими.

А если учесть возможность поорать в Гайдпарке или на Болотной площади против какого-либо претендента в президенты, то, естественно, иллюзия народовластия надолго сохранится в воспаленном сознании завсегдатая «твиттера». Как говорится, круг замкнулся.

Дно рыночного демократического общества, оставаясь дном, влача жалкое полурабское существование, выбирает тех, кто будет стоять высоко над ними и выполнять волю олигархов, оплативших избирательную компанию.

А воля олигархов состоит исключительно в том, чтобы все механизмы рыночной демократии, вся правовая база работала на увековечивание неуклонного возвышения дворцов над хижинами, чтобы все более изощренные способы удовлетворения гипертрофированных потребностей олигархитета выгодно подчеркивались убогими потугами среднего класса и массовой продажностью чиновничества, пролетариев и привокзальных проституток.

В.А. Подгузов

Октябрь 2013

***

Источник.

Tags: Запад, выборы, демократы, закон, конкуренция, кризис, общество, рынок, статистика, теория, человек, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments