ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Рыночная экономическая теория как субъективная предпосылка кризисов в мировом хозяйстве

О ПТУшниках из Гарварда

Résultat de recherche d'images pour "Рыночная экономическая теория как субъективная предпосылка кризисов в мировом хозяйстве"Если верить Википедии, то одним из наиболее известных и авторитетных профессоров экономики в современных США, еще не отмеченных нобелевской премией, является Грегори Мэнкью.

Рассматривая его труд, «Принципы микроэкономики» (4-е изд.), мы, фактически, имеем дело с «визитной карточкой» Гарвардского университета, перед авторитетом которого благоговейно склоняли и склоняют головы пропагандисты, внедренцы рыночных реформ и шоковой терапии, авторы и организаторы преобразований, начатых «хрущевской оттепелью» и не законченных «арабской весной», длящейся уже несколько лет.

Поэтому имеет смысл начать исследование с «визитной карточки» Гарварда с того, с чего начинает сам Мэнкью, и что он считает основополагающим в рыночной экономике.

«Так как состояние экономики есть отражение действий индивидов, её образующих, - пишет Мэнкью, - мы начинаем изучение экономической теории с четырех принципов принятия решения отдельными людьми».

Где тут логика? Если состояние реальной экономики есть результат действия людей, то почему необходимо изучать экономическую теорию, а не практику?

Правильнее было бы, изучая наиболее типичные действия людей, приводящие экономику в определенное состояние, найти соответствие между этими действиями и состоянием экономики.

Полезно было бы разобраться в том, какие действия приводят предприятия и экономику к подъему, а какие к банкротствам и кризисам?

Ведь совершенно ясно, что гигантское большинство современных предпринимателей, при принятии решения на действие, не руководствуются никакими положениями теории, поскольку никогда не слыхали об учебниках Мэнкью. Смешно подумать, что сотни тысяч мелких и средних предпринимателей в мировой экономике, никогда не учившихся в Гарварде, руководствуются принципами, сформулированными Мэнкью.

Правда, сторонники Мэнкью могут сказать, что он ничего не выдумывает, а просто констатирует, какими принципами руководствуются конкретные современные люди без какого-либо образования при принятии решения. Но тогда зачем применять слово «теория», если речь будет вестись на уровне выпускника современного ПТУ или владельца палатки «Шаурма»?

Кризисы, годами длящиеся в экономике развитых стран, убедительно доказывают, что даже самые маститые менеджеры ТНК, имеющие дипломы Гарварда, при принятии решения, руководствуются простым русским авось и, год за годом, констатируют свои «случайные» провалы, выбрасываясь из «пикирующих» фирм с «золотыми парашютами».

Однако собственники корпораций вынуждены терпеть и таких менеджеров, поскольку сами владельцы этих гигантских фирм, вообще и давно, ни в чем не разбираются. Массовая некомпетентность владельцев фирм и их наемников-менеджеров - одна из причин возникновения в развитых рыночных странах банкротств и кризисов, компенсация которых всегда осуществляется за счет принесения в жертву интересов и самой жизни лиц наемного труда.

Мэнкью не видит глубоких различий между изучением реальной экономики и теории экономики. Ничем иным невозможно объяснить, что, открыв свое повествование упоминанием о состоянии некой реальной экономики, образованной действиями индивидов, Мэнкью призывает студентов к изучению… экономической теории, не указывая, какой именно: Петти или Кене,… Смита или Риккардо, … Маршалла, Самюэльсона, Кейнса или Леонтьева?

Однако, поскольку студенты Гарварда будут сдавать экзамены самому Мэнкью и его ассистентам, постольку очевидно, что полученная ими оценка, по общему правилу, будет тем выше, чем ближе ответы студентов будут к принципам, сформулированным Мэнкью. Без выбора.

Поэтому в своей монографии Мэнкью сразу берет «быков» микроэкономики за «рога», хотя, следовало бы признать, что задолго до Мэнкью, Маршалл в первом предисловии к своей книге, «Основы экономической науки», формулирует «принцип непрерывности», каким «может руководствоваться человек при выборе целей своей деятельности».

Самюэльсон во введении к учебнику «Микроэкономики», пережившим уже 18 изданий, т.е. тоже задолго до Мэнкью, утверждал, что «самым важным решением, зависящим только от вас, является выбор профессии». Интересно, мог ли человек, во времена инквизиции выбрать профессию наладчика ЭВМ? Неужели в современной Испании, где безработица достигла отметки 25%, выбор профессии, как утверждает Самюэльсон, «зависит только от Вас»?

По Самюэльсону, выбирая цель или выбирая профессию, человек принимает решение. Но, разве выбор цели и есть момент принятия решения. Должен же лауреат нобелевской премии видеть разницу между выбором, который может осуществляться даже подбрасыванием монетки, и значением слова «решение».

Даже в алгебре решение не является одним лишь волевым и чувственным актом. Но, как это будет показано ниже, и Мэнкью не видит разницы между, действительно, найденным РЕШЕНИЕМ проблемы, гарантирующим достижение цели, и наличием множества вариантов «решения», ни один из которых ничего не гарантирует, даже будучи выбранным. Но это для светил Гарварда - мелочи.

Топчась на плечах «гигантов рыночной мысли», таких как Маршалл и Самюэльсон, Мэнкью сформулировал свои собственные четыре принципа принятия первого, пришедшего на ум, решения на мИкроэкономическом уровне.

Правда, Мэнкью, слово в слово, повторяет формулировку этих принципов и в курсе ... мАкроэкономики. Целых 124 страницы автоплагиата. Но Гарварду не принято указывать. Перед ним стояли и стоят на задних лапах все гайдары и ясины.

Особенность западной теоретической культуры в области экономики такова, что никакой признанной единой экономической теории ни для кого на Западе не существует, поэтому рыночная практика и рыночные теории не находятся между собой в какой-либо зависимости.

Любой начинающий предприниматель волен заказать бизнес-план любому банку, ни слова не поняв в его содержании. Никто в рыночной экономике не обязан следовать предписаниям какой бы то ни было теоретической школы. Любой составитель любого учебника или автор монографии имеет моральное и юридическое право выбрать любую последовательность изложения любого материала.

Главное, чтобы автор не нарушил «священное» право частной собственности на интеллектуальную продукцию. Поэтому новая теория обязана быть, прежде всего, внешне непохожей на теорию любого другого автора, вышедшую ранее.

Обильное заимствование со ссылками на источник не снижает ценность труда в глазах западной научной общественности. Наоборот, в теоретической традиции Запада степень признания обществоведческого произведения пропорциональна количеству ссылок на авторитеты, умноженному на количество положительных откликов этих авторитетов на монографию более молодого коллеги.

Т.е. многое в научных сферах Запада, происходит как в басне графа Крылова: «За что же, не боясь греха, кукушка хвалит петуха?».

Но, как показали многочисленные скандалы, в научных кругах Запада, авторы не брезгуют плагиатом, однако выбирают тот или иной объем и степень плагиата, т.е. степень риска, связанную с использованием чужих мыслей без ссылок на их автора.

Тем не менее, нам-то выбирать не приходится. С чего начал своё повествование Мэнкью, с того же вынуждены начинать исследование его теории и мы: «Принцип 1. Человек выбирает».

Этот «принцип» больше напоминает пропагандистский лозунг из области предвыборного PR. Жаль, что Мэнкью не венчает этот принцип возгласом «Ура!». В лучшем случае, это обыденная форма констатации не самого очевидного факта.

Во-первых, Мэнкью не утруждает себя определением сущности категории «принцип», выяснением - субъективна или объективна природа этого принципа, будто все уже договорились о том, что следует иметь в виду, услыхав слово «принцип».

Во-вторых, он не пытается показать, каким путем должна развиваться мысль, чтобы уверенно прийти к выводу о необходимости начать изложение теории экономики именно с принципов. Мэнкью лишь сообщает читателям, что если кому-то что-то покажется непонятным, то это не должно их огорчать, поскольку к этим принципам автор будет обращаться в своей книге многократно.

Можно предположить, что такой подход в западных научных сферах навеян влиянием успеха метода постулирования «истин» Эйнштейном.

Нам же необходимо разобраться в степени научности принципа «Человек выбирает». Для сокращения объема исследования ограничимся историческими рамками лишь рыночной экономики, поскольку и при рабовладении, в том числе и американском, и при феодализме лозунг «человек выбирает» выглядит очевидно абсурдно.

Какого «человека» Мэнкью имеет в виду? Младенца, старика, женщину, предпринимателя или его гастРАБайтера без паспорта?

Во многих рыночных странах, с разной степенью категоричности, существует практика религиозного и юридического осуждения абортов, поскольку многие считают, что оплодотворенная яйцеклетка является уже состоявшимся человеком.

Но, может ли зародыш в условиях рыночной экономики выбрать свою дальнейшую судьбу? Может ли яйцеклетка выбрать отца, страну рождения, социальное положение своих родителей, религию, язык, который придется первое время слушать, объем и качество питания, историческую эпоху, в которой придется провести годы жизни?

Можно ли, имея научные степени, игнорировать объективные законы био- и социо-антропогенеза, в ходе которого и происходит превращение прямоходящего млекопитающего в личность, способную, лишь по достижению определенного уровня развития, на человекообразное осмысленное решение, а не на амебоподобный «выбор»?

Различия в объеме детской смертности в развитых и неразвитых странах доказывают, что человек-младенец ничего выбрать не может. В относительно благополучных странах и рождаемость, и смертность ниже, чем в относительно неблагополучных.

Можно быть уверенным, что общество, в силу чрезвычайно медленного своего интеллектуального и социального развития, умертвило множество Кулибиных и Моцартов именно в период их младенчества.

Совершенно очевидно, что, являясь, с социо-биологической точки зрения, человеком, любой индивид в первые годы своей жизни не может иметь ни опыта, ни знаний для того, чтобы выбирать со знанием дела, что бы то ни было. Появление на свет человека зависит от выбора, прежде всего, его мамы.

Трудно найти младенца, который бы не испытывал ощущений счастья от того, что мама долгое время за него решает и выбирает всё. Ребенок остро страдает, прежде всего, тогда, когда мама удалится от него даже на несколько минут.

Младенчество во всех развитых странах связано с соской-пустышкой. Но вряд ли это сознательный выбор младенца. Но и во взрослой рыночной жизни индивиду приходится в каждом предложении рынка и демократического парламента безуспешно пытаться разглядеть пустышку.

Не требует дополнительных доказательств и та истина, что один и тот же человек в разные периоды своей жизни в одной и той же ситуации принимает иное, а порой и противоположное решение. Но, очень часто, первый же неправильно сделанный выбор в рыночной экономике летально не позволяет сделать человеку еще одну попытку выбора решения.

В науке же, прежде чем прийти к окончательному выводу, серьезный ученый не только «семь раз отмерит», но и поставит тысячу экспериментов, чтобы, открыв закон, навсегда избавить себя от необходимости выбирать из нескольких глупостей наименьшую. Нет надобности давать психиатрическую характеристику людям, которые выбирают всё и всегда методом «тыка».

Мэнкью не понимает, что наука и возникла как отражение потребности человека разумного гарантировать безошибочность решения, чтобы не выбирать из двух зол меньшее, а осуществлять решение, однозначно ведущее к достижению объективно оправданной цели

Широта выбора пропорциональна невежеству, поскольку истина одна. Истина не может быть выбрана. Она может быть лишь достигнута.

Не так давно в РФ произошла реформа системы образования. Совершенно очевидно, что у подавляющего большинства учеников, студентов и преподавателей не было выбора.

Даже в условиях самой широкой дискуссии, самой демократической процедуры утверждения её итогов, дальнейшее развитие событий для несогласных будет протекать по воле министра и парламентского большинства, а не по выбору человека, тем более, если он находится в меньшинстве.

У человека, находящегося в меньшинстве, конечно, остается «выбор», или подчиниться выбору большинства в своей стране, или эмигрировать в другую страну,… подчинившись выбору тамошнего правительства и парламентского большинства.

Но, как показала практика, процент людей, имеющих возможность сделать такой выбор - ничтожен и не имеет статуса статистической моды, а потому не может быть оценен наукой в качестве представительного материала для выработки принципа.

Недавно в развитых демократических странах с рыночной экономикой прошли финансовые, пенсионные, образовательные, кредитные реформы. Значительная часть населения этих стран выбрала демонстрации протеста, поскольку эти проекты были для многих разорительны. Протест, как правило, выливался в силовые столкновения. Тем не менее, с помощью одной лишь полиции, демократически избранным парламентам удалось отстоять «выбор» одной из парламентских партий.

Таким образом, и с логической, и с практической точек зрения, выбор в рыночной демократической экономике для миллионов или ограничен узким перечнем доступных «благ» (например, спать в картонной коробке под мостом или на чугунной крышке городской системы центрального отопления без коробки), или отсутствует вообще, как минимум, для 49% населения. Какая радость, выбирать одного президента, а получить другого или, например, выбрать банк для вклада, а получить известие о его банкротстве.

За последние пять лет во всех развитых рыночных странах происходило сокращение рабочих мест. Хозяева предприятий имели широкий выбор моделей проведения сокращения производства и персонала, в связи с общей рецессией в экономиках всех развитых стран.

К лету 2013 года уровень безработицы среди самодеятельной части населения, например, в Испании достиг 25%1. У сокращаемого персонала тоже оставался широкий «выбор». Во-первых, терпеливо, несмотря на голод, ждать начала подъема, во-вторых, энергично искать работу в условиях растущей безработицы и, в-третьих, покончить жизнь самоубийством.

Этот «выбор» ежегодно в ХХI веке, в среднем, делают более 1 100 000 человек. Эта величина лишь немного уступает той, которая характеризовала интенсивность работы нацистских лагерей смерти, но сегодня она не грозит олигархам процессом в Нюрнберге. Разумеется, самоубийство является выбором человека, но нужно быть большим циником, чтобы относить такой массовый выбор к числу достоинств принципов реальной рыночной экономики.

Удобство рыночной экономики и рыночной демократии для сильных мира сего состоит в том, что, поскольку приговор о расстреле, повешении или инъекции человек выбирает и выносит сам себе и сам же приводит приговор в исполнение, постольку виновных в ежегодном самоубийстве, в среднем, 1 100 000 человек - нет.

Западное право не рассматривает банкротство или локаут, как преднамеренное преступление по предварительному сговору нескольких лиц, состоящее в принуждении к голодной смерти и самоубийству сотен тысяч человек в год.

Хозяин, по дурости или по расчету, терпящий банкротство, свободно выбирает решение о прекращении деловых отношений с конкретным индивидом в связи со сложившейся на рынке негативной для хозяина ситуацией, а решение о форме суицида, как реакции на отмену контракта, целиком и полностью принадлежит уволенному.

Количество самоубийств
на 100 тыс.населения
(данные за 2011г.)

Литва..................31,5
Респ.Корея.........31,2
Гайана.................26,4
Казахстан............30,0
Белоруссия.........25,3
Венгрия...............24,6
Япония...............23,8
Латвия................22,9
Китай..................22,2
Словения..........21,9
Шри-Ланка...........21,6
Россия....................21,4
Украина................ 21,2
Финляндия............19,3
Эстония.................18,1
Франция................16,3
Молдова.................17,4
Польша..................14,9
Куба.......................12,3
Канада...................11,3
США.......................11,8
Австралия .............9,7
Германия...............9,5
Италия...................6,3
Англия....................6,9
Израиль.................5,8
Грузия..................4,3
Греция.................3,5
Армения..............1,9
Азербайджан ......0,6


Получается, что сталинская система - тоталитарная, тираническая, поскольку власть осуществлялась от имени государства или партии и приговаривала к смертной казни лиц, не вписавшихся в практику строительства коммунизма, а рыночная система - гуманная, не позволяющая государству осуществлять смертную казнь лиц, не вписавшихся в рыночную экономику.

А то, что эти «неудачники» сами, образно говоря, носят с собой свою веревку и мыло, так это их выбор.

В день, когда писались эти строки, СМИ принесли известие о том, что «в Лондоне расследуют обстоятельства внезапной смерти 21-летнего студента Морица Эрхардта. По словам его знакомых, он умер после того, как отработал в одном из отделений Bank of America 72 часа подряд»2.

Можно ли винить акционеров этого банка в садизме, тирании? Что вы, человек же сам выбирает.

Таким образом, принцип «человек выбирает» есть глупость, чтобы не сказать резче.

Эта формулировка в два слова содержит в себе множество недоговоренностей, и вряд ли она достойна статуса первого принципа экономики, пусть даже рыночной.

Ну, а как Мэнкью сам объясняет свой вывод о первом принципе?

«Первый вывод урока по поводу принятия решений, - пишет Мэнкью, -формулируется следующим образом: «Бесплатных обедов не бывает». Чтобы получить какую-то необходимую человеку вещь, ему обычно приходится отказываться от другой, не менее ценной. Принятие решения требует противопоставления одной цели».

Больший винегрет из шаманских заклинаний трудно и придумать.

Делая первый вывод из «урока по поводу принятия решений», Мэнкью категорически и однозначно заявляет: «Бесплатных обедов не бывает».

Говоря принципиальным рыночным языком, вы можете «выбрать» себе «обед» только в том случае, если в ваших руках есть некий другой «обед», который тоже может быть выбран обладателем первого из упомянутых «обедов».

Т.е., если «бесплатных обедов не бывает», то принцип «человек выбирает» по отношению к «обеду» уже не работает. Интересно, распространяется ли этот вывод на престарелых родителей и малолетних детей самого Мэнкью? Не секрет, что во многих развитых рыночных демократических странах стариков отправляют в богадельни или в специальные поселения для стариков, детей, во времена Диккенса, на фабрики, а во времена Минкина - на панель.

А ведь именно реальный обед из трех блюд играет весьма существенную роль в жизни каждого человека. Более того, откуда вообще может взяться «обед», если его не произвести. Может ли «человек» выбрать «обед», не производя «обед»?

Создаётся впечатление, что без почтительного отношения к принципу: «Человек производит», принцип «Человек выбирает» не работает вообще. Но и принцип «Человек производит» работает только в том случае, если соблюдать принцип: «Хозяин ещё не банкрот».

Ясно, что, из скольких бы «обедов» не пришлось выбирать «человеку», все «обеды», сначала, должны быть произведены. И, следовательно, «обед» сможет выбрать только тот «человек», чей «обед» будет выбран другим «человеком», тоже произведшим свой «обед». «Обед» может получен только через обмен на другой «обед».

Иначе говоря, «выбор» в рыночной экономике, как свидетельствуют археологические исследования, тысячелетиями осуществлялся только в виде ОБМЕНА по формуле: ХТовара а = УТовара б.

«Пришествие» денег в рыночную экономику позволило развить эту формулу. В частности, Адам Смит представлял её так: Т - Д; Д - Т. Маркс рационализировал формулу Смита и, с тех пор, многие рыночные экономисты используют её для обозначения логики простого товарного обращения: Т - Д - Т, что в простонародье и означает: в рыночной экономике бесплатных обедов не бывает.

Таким образом, при принятии решения, человек, рассчитывающий на успех в рыночной экономике, вынужден исходить из того принципа, что в рыночной экономике «обед» является платным для ВСЕХ и, если кому-то нечем платить, то смешно говорить о том, что он волен что-то выбрать, особенно настоящий обед из трех блюд.

Однако не только теория, но и практика показывает, что в рыночной экономике относительно наибольшими возможностями выбора обладает, прежде всего, человек, имеющий относительно наибольшие средства оплаты любого из произведенных кем-то «обедов».

Величина и качество выбора определяется не масштабом аппетита, а количеством средств, могущих быть обмененными на предмет вожделения. Ясно, что чем меньшими средствами оплаты вы обладаете, тем более убогим будет ваш «выбор», независимо от того, какой аппетит у вас сложился к моменту принятия решения.

Именно в силу учета данного обстоятельства рынок, например, автомобилей заставляет одних мучиться, выбирая между «бугатти» и «мазератти», а других радоваться возможности приобрести подержанную «копейку».

Возможность выбора в рыночной экономике является довольно привлекательным ЛОЗУНГОМ, но трудно реализуемым принципом для гигантского большинства реальных людей, а не абстрактных «человеков».



В.А. Подгузов


Окончание следует.

***

Источник.
Tags: Запад, Подгузов, выборы, демократы, конкуренция, кризис, рынок, статистика, теория, человек, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments