ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

„Двоеправие” в России: крестьянское и помещичье

Image associée
Надо иногда вспоминать уроки истории. Вот конфликт, дозревший до Гражданской войны из-за невежества образованной элиты (основания невежества разнообразны, но здесь неважно). Вот последний этап конфликта.

Столыпинская реформа усугубила взаимную ненависть между частных собственников земли и крестьянской массы.

24 января 1909 г., во время беседы с французским ученым П. Боером, который взял интервью у виднейших российских политиков (Столыпина, Витте и др.), С.А. Муромцев посчитал именно этот рост взаимной глухой ненависти главной опасностью для России. И эта опасность, по его мнению, лишь усугублялась внешней политической апатией и отсутствием видимых общественно-политических движений, задавленных полицейскими репрессиями.

Вообще сведение социальных отношений на селе к экономическим было глубокой ошибкой. Эту ошибку в начале ХХ века в равной степени совершали и марксисты, и либералы, и консерваторы. В 1900 г. урожайность на земле помещиков была на 12-18% выше, чем у крестьян.

Но в целом, за счет всех факторов, экономическая эффективность хозяйства помещиков была, по расчетам министра земледелия А.С. Ермолова, на 30-40% выше, чем у крестьян. А.В.Чаянов доказывал, что этот показатель («экономическая эффективность») применять к крестьянскому хозяйству можно лишь условно, ибо по своей природе и внутренней структуре он адекватен только капиталистическому хозяйству.

Работая батраком у помещика, крестьянин с десятины обрабатываемой им земли получал, по данным А.С. Ермолова, 17 руб. заработка, в то время как десятина своей надельной земли давала ему 3 руб. 92 коп. чистого дохода.

Вероятно, министр завысил заработки батрака (возможно, не учитывая продукты натурой у крестьянина), но они действительно были значительно выше чистого дохода от крестьянского труда. Тем не менее, крестьяне упорно боролись за землю и протестовали против помещиков.

Все теоретики начала ХХ века (кроме ученых народников) видели причину этого в косности архаического мышления крестьян — примерно как и современные либеральные экономисты оценивают русских работников. Консервативный экономист-аграрник А. Салтыков даже издал в 1906 г. книгу «Голодная смерть под формой дополнительного надела. К критике аграрного вопроса», где доказывал невыгодность для крестьян требовать у помещиков землю вместо того, чтобы наниматься в батраки.

Как верно заметили недавно экономисты-правоведы С. Ковалев и Ю. Латов, «ожесточенная борьба крестьян за снижение своего жизненного уровня должна представляться экономисту затяжным приступом коллективного помешательства».

На деле батрак и хозяин крестьянского двора — фигуры разных мироустройств. И все теории, исходящие из модели «человека экономического», к крестьянину просто неприложимы и его поведения не объясняют.

На деле и крестьяне, и помещики подспудно сознавали, что вопрос о земле не сводится к выгоде, тем более понимаемой узко в терминах экономики. Следуя линии народников, экономист-аграрник П. Вихляев обосновал присущее России «право на землю», которое, по его мнению, должно было быть положено в основу русской государственности после революции 1905 г. (из его трудов исходили в своих программах эсеры).

В книге «Право на землю» (1906) он писал: «Частной собственности на землю не должно существовать, земля должна перейти в общую собственность всего народа — вот основное требование русского трудового крестьянства».

Корень конфликта был в том, что европейски образованные дворяне и политики исходили из западных представлений о частной собственности. Требования крестьян выглядели в их глазах преступными посягательствами на чужую собственность.

А. Салтыков писал: «Само понятие права состоит в непримиримом противоречии с мыслью о принудительном отчуждении. Это отчуждение есть прямое и решительное отрицание права собственности, того права, на котором стоит вся современная жизнь и вся мировая культура».

Этот конфликт не находил рационального разрешения через компромисс потому, что две части общества существовали в разных системах права и не понимали друг друга, считая право другой стороны «бесправием».

Такое «двоеправие» было важной своеобразной чертой России, до сих пор не изжитой. Как говорят юристы, на Западе издавна сложилась двойственная структура «право — бесправие», в ее рамках и мыслил культурный слой России начала ХХ века. Но рядом с этим в России жила более сложная система: «официальное право — обычное право — бесправие». Обычное право для «западника» казалось или бесправием, или полной нелепицей (это видно и по нашим нынешним «демократам»).

Политики не знали общинного права, объяснить его пытались народники, говоря о сохранении в среде крестьянства основ старого обычного права — трудового. Оно было давно изжито на Западе и не отражалось в его правовых системах. Право на землю в сознании крестьян было связано с правом на труд.

В книге «Русская община» (1906) народник К. Качаровский пишет: «Право труда говорит, что владельцы-капиталисты не обрабатывают сами земли, а потому не имеют прав ни на нее, ни на ее продукт, а имеют право те, кто ее обрабатывает. Право на труд заявляет, что капиталистическая земельная собственность нарушает равномерность распределения между людьми основного, необходимого для их жизни блага и требует уравнительного его распределения сообразно равному праву всех людей».

Представления о праве на труд и на землю опирались на православную антропологию — понимание сущности человека и его прав. Сама Православная церковь принципиально избегала вмешательства в социальную политику, официально своей доктрины права собственности не излагала. Для католической церкви, активно участвующей в делах земных, отношение к частной собственности было одной из наиболее «неудобных» проблем.

В конце ХIХ века папа Лев XIII выступил с энцикликой Rerum novarum. К ее столетию Иоанн Павел II издал энциклику Centesimus Annus. В ней он говорит: «Церковь учит, что собственность не является абсолютным правом, поскольку в ее природе как человеческого права содержится ее собственное ограничение... Частная собственность, по самой своей природе, обладает и социальным характером, основу которого составляет общее предназначение вещей».

Особо о собственности на землю: «Бог дал землю всему человеческому роду, чтобы она кормила всех своих обитателей, не исключая никого из них и не давая никому из них привилегий. Здесь первый корень всеобщего предназначения земных вещей».

Собирая паству, которая разбредалась во время кризиса коммунизма, Ватикан освоил социалистический язык. В энциклике 1987 г. Sollicitudo Rei Socialis папа отрицает естественное право на частную собственность: «Необходимо еще раз напомнить этот необычный принцип христианской доктрины: вещи этого мира изначально предназначены для всех.

Право на частную собственность имеет силу и необходимо, но оно не аннулирует значения этого принципа. Действительно, над частной собственностью довлеет социальный долг, то есть она несет в себе, как свое внутреннее свойство, социальную функцию, основанную как раз на принципе всеобщего предназначения имеющегося добра
».

Понятно, что если мы слышим такое от главы западной церкви в конце ХХ века, на пике неолиберальной волны, то в среде православных крестьян России в начале ХХ века идея «всеобщего предназначения имеющегося добра» казалась самоочевидной, и ее противники выглядели просто злонамеренными людьми.

Вот поэтому «Толстой – зеркало русской революции». То, что это поняла, оформила и приняла к практике хоть одна партия (большевики), было великой инновацией в культуре и судьбе России на целый век.

Надо и помнить: многие из дворян, жившие в поместьях, в действительности понимали умонастроения крестьян и считались с их «мужицким правом». С этим связывают факт существования большого числа помещиков, которые сами вели хозяйство — неумело, себе в убыток. именно труд помещика на его земле сразу давал ему в глазах крестьян право на эту землю — против него не было потрав, захватов, поджогов.

Много пишет в своих дневниках об отношениях крестьян с такими «работающими» помещиками один из них, М.М. Пришвин. Работая на своей земле, он не имел с крестьянами никаких столкновений даже летом 1917 г.

Но надо считать несчастьем России тот факт, что главные политические и философско-политические течения начала ХХ века, оттеснившие на обочину народников, следовали евроцентристским представлениям о человеке, собственности, хозяйстве.

Не понимая мировоззрения крестьян, они невольно углубили общественный раскол, придали ему характер поистине религиозного конфликта.


С.Г. Кара-Мурза

***

Источник.

***

Сама Православная церковь принципиально избегала вмешательства в социальную политику, официально своей доктрины права собственности не излагала.”

Сергей Георгиевич, как это не излагала? Мы же все знаем позицию РПЦ к тогдашнему крестьянству:„Вся власть от Бога”, „Бог терпел и нам велел”.

А вы говорите, мол, доктрину не излагала... Очень даже излагала. Это даже и не доктрина, а доктринище!
Tags: Ватикан, Европа, Кара-Мурза, Россия, история, народ, статистика, царизм, церковь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments