ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

Бунт выходцев из староверия в РКП(б) (1920-1922 гг.) - 2

Résultat de recherche d'images pour "РКП(б) 1921 год"

...Недовольство, зародившееся в индустриальных регионах, начало выходить на всероссийский уровень.

Впервые достаточно четко оно обозначилось на IX конференции РКП(б) в сентябре 1920 года.

С резкими речами выступили С.П. Медведев (от металлистов), И.И. Кутузов (от текстильщиков) и Ю.Х. Лутовинов. Они обрушились на засилье интеллигентов во всех партийных структурах и органах власти.

Эта тема получила активное развитие в ходе заседаний. С.П. Медведев прямо требовал гарантий, что половина состава губернских комитетов будет оставлена за рабочими представителями. И.И. Кутузов рассказал делегатам, как трудно стало выступать в пролетарской аудитории, из-за чего многие функционеры всячески избегают приезжать на производство.

Критикуя специалистов из интеллигенции, он призвал «держать их в ежовых рукавицах, как они нас держали». Эта критика не оставила равнодушным председателя ВЦИКа М.И. Калинина. Видный руководитель партии и сам в прошлом рабочий-токарь живо откликнулся на поднятую проблему. В своем выступлении он сравнил старую (подпольную) партию и новую (т.е. нынешнюю), причем сравнение оказалось не в пользу последней.

Ранее, подчеркивал Калинин, чувствовался приток пролетарских кадров из крупных индустриальных центров страны, благодаря чему буржуазные интеллигенты самой работой, самой жизнью неумолимо выталкивались из партии.

Однако ситуация изменилась, и теперь мелкобуржуазным кадрам, в большом количестве приходящим в партию, уже не приходится менять привычный образ жизни. Мы, заключил Калинин, являемся свидетелями борьбы между ними и пролетарской частью; борьба «за господство, за влияние в партии и происходит на местах. Скрыть, замазать это мы не можем».

Отзвуки этих выступлений спустя полтора месяца проявились в ходе V Всероссийской конференции профсоюзов, прошедшей в ноябре 1920 года. Здесь встал вопрос о скорейшей пролетарской реорганизации Наркомата рабоче-крестьянской инспекции, причем участие старых интеллигентских кадров в деятельности НРКИ должно стать сугубо техническим, вспомогательным.

От лица производственных профсоюзов этого потребовал Лутовинов, огласивший специальные тезисы. Как он заключил, овладев в кратчайшие сроки контрольным ведомством «мы сможем... очистить от всякой скверны и все учреждения. И только тогда не на словах, а на деле во главе управления государством станет пролетариат...».

Начавшееся противостояние стало частью широкой дискуссии о профсоюзах и их значении в экономической жизни. Тезисы «О задачах рабочих союзов» были подготовлены А.Г. Шляпниковым в конце 1920 года.

В них констатировалось серьезное противоречие между программными декларациями и реальным положением дел. Особенно негативное отношение вызывала мелкая опека в подборе руководящих кадров: приходилось «выбирать тех, кого рекомендовали именем высшего партийного центра», а ведь «исполнение, безусловное подчинение считаются малопригодными к управлению рабочими массами; эти методы не новы, капиталисты всех стран практиковали их задолго до войны, практикуют и теперь».

Критике подвергся орган, созданный для управления промышленностью - Высший совет народного хозяйства (ВСНХ). По мнению Шляпникова, несмотря на огромные средства, выделенные государством, в этой области мало что сделано. Вместо надлежащего исполнения своих функций ВСНХ стремится подавить производственные профсоюзы, пытаясь превратить их в технический придаток своего аппарата и «отпихнуться от пролетарской инициативы».

Выправить положение можно одним способом: проводить хозяйственную политику через пролетарские организации, поставив производственные союзы во главе промышленных отраслей. Шляпников осознавал, что такое решение вызовет «некоторую революцию» во взаимоотношениях хозяйственных ведомств, «а может быть, потребует изменений нашей Советской конституции».

Но в его глазах преимущества кардинальной перестройки перевешивали организационные хлопоты. Он предлагал начать «крестовый поход» против аппарата государственной власти, склонного «рассматривать себя в качестве пупа земли, вокруг которого вращаются солнце, луна и прочие советские планеты». Тогда как его следует построить по системе рабочих организаций, чтобы в него беспрепятственно проникала пролетарская инициатива.

В чем же конкретно будет проявляться эта инициатива? Силами профсоюзов во всероссийском масштабе надо создать специальный аттестационный аппарат, компетентный как в политическом, так и в производственном отношении, и возложить на него задачу подбора и учета всего административно-управленческого персонала. Ни одно назначение и утверждение производственных планов не должно осуществляться без санкции этого аттестационного органа.

В конечном итоге будет достигнута главная цель - изживание рабской психологии, которой еще пропитаны люди труда. Необходимо внушить, что именно рабочие не на словах, а на деле являются хозяевами производства. Они должны ощутить, что профсоюзы действительно задают тон на предприятиях, воздействуют на администрацию, руководят экономикой.

Инициативы и предложения, выработанные в профсоюзной среде, были оформлены как цельная идеологическая платформа. В начале 1921 года ее опубликовал главный партийный орган - газета «Правда». Под заявлением «рабочей оппозиции» стояли подписи руководителей Всероссийского союза металлистов, Союза горнорабочих, центрального правления артиллерийских заводов. (Примечательно, что среди тридцати шести подписантов значились два украинца, один армянин и один еврей - все остальные фамилии исключительно русские.)

Помимо вышеизложенных идей они настаивали на созыве съезда производителей. Предлагали привязать к заводам и фабрикам не только школы, больницы и т д., но и торговлю. По их представлениям, следовало приписать к предприятиям магазины, мастерские, общепит с бесплатными обедами и пайками.

Лидеры «рабочей оппозиции» в наибольшей степени выражали предпочтения русского пролетариата. Об этом свидетельствуют материалы газеты «Труд», учрежденной ВЦСПС в начале 1921 года и сразу определившей свое предназначение: слиться с рядовыми рабочими, которые должны выступить в роли журналистов «с мозолистой рукой, с корявым почерком».

Редакцию заполонили письма с горькими наблюдениями над беспечной и сытой жизнью спецов и советской буржуазии: «Мы находимся под давлением спецов. Зачем вы даете им такие широкие полномочия? Это неправильно».

Эта тема оказалась злободневной на конференции металлистов Москвы и губернии, собравшей более тысячи делегатов. Здесь раздавались голоса о засилье евреев в главках и комитетах, звучали требования уничтожить привилегии, но, в первую очередь, рабочие выступали за уравнительное распределение пайков. Хотя роль спецов в организации производства не отрицалась, «обволакивание их в золотую вату» казалось неприемлемым.

Выступающие говорили об оживлении советов, о насыщении их рабочими от станка и даже о возрождении рабочих советов непосредственно на фабриках и заводах, где руководящую роль должны играть коммунисты, избираемые на производстве.

Отдельно обсуждали проблему кандидатского стажа: зачастую рекомендации в партию давались необдуманно, формально, без учета нравственных качеств человека, из-за чего партийные ряды засорялись случайными и даже чуждыми элементами. Интересно, что бороться с этим предлагалось с помощью религиозного института крестных. Как известно, обязанность крестных отцов и матерей - наблюдение за развитием крестника, участие в его воспитании; на них лежит ответственность за поведение новообращенных.

Такова же была и задача «коммунистических крестных»: кандидат должен был не только получить от них некую сумму политических знаний, но и всем своим существом воспринять подлинный партийный дух.

Бурная профсоюзная активность серьезно взволновала руководство партии. На рубеже 1920-1921 годов на этой проблеме пришлось сконцентрироваться и В.И. Ленину. В набиравшей силу тенденции он ощутил внутреннюю угрозу, нависшую над большевизмом, и прямо констатировал, что опасность раскола с профсоюзным движением есть «наверняка гибель советской власти».

Вождь не скупился на лестные характеристики профсоюзов, правда, перемежевывая реверансы с напоминаниями о неразвитости и недостаточной образованности пролетариата.

Если в 1918 году административные потенции трудовых масс не вызывали у Ленина больших сомнений, то теперь он все чаще задавался вопросом: «Разве знает каждый рабочий, как управлять государством?» - и сам же отвечал на него: «Практические люди знают, что это сказки». Отсюда главная цель профсоюзов - не руководить, а учиться азам управления.

Эта учеба, по его наблюдениям, идет медленно, но альтернативы нет: только после длительного пребывания в этой школе можно будет говорить о подготовленности рабочих масс к администрированию.

Ленинскую позицию разделяла интеллигентная часть партии. Здесь с беспокойством относились к идее «орабочивания» советского государства и органов партии, расценивая ее как «вредное фантазерство». Конечно, пролетариат - основа партии, однако делать из него кумира явно не стоит. Идеи «рабочей оппозиции» должны осуществляться постепенно, по мере развития масс. Посадить в губернский комитет вместо пяти хороших коммунистов из интеллигентов пять неподготовленных пролетариев - это не только издевательство над здравым смыслом, но и прямой путь к развалу.

Примечательно, что высшие партийные руководители старались не привлекать лишнего внимания к «рабочей оппозиции». Гораздо больше их занимало публичное выяснение отношений с Троцким, который принял активное участие в профсоюзной дискуссии. Он поддерживал лозунг огосударствления профсоюзов, на практике получивший воплощение в профсоюзе транспортников.

Например, Л.Б. Каменев писал в «Правде», что в партии существуют только две платформы по профсоюзному вопросу: ленинская и троцкистская, а все остальное - это «внутренние несостоятельные претензии».

Сталин обвинял Троцкого в желании перенести военные методы в руководство хозяйственной жизнью, много рассуждал о вреде такого подхода, но даже не обмолвился о «рабочей оппозиции».

Лишь Г.Е. Зиновьев упомянул о ней, раскритиковав идею созыва съезда производителей. Он разъяснял, что под производителями следует понимать и крестьян, т.е. мелких собственников, а значит, «рабочая оппозиция» засорена мелкобуржуазными взглядами.

Желание руководства РКП(б) по возможности избежать неприятной полемики не прошло мимо наблюдателей из российской эмиграции. Меньшевистский «Социалистический вестник», выходивший в Берлине, писал, что «рабочая оппозиция» незаметна на фоне битвы двух «титанов» - Ленина и Троцкого. Но при этом несомненно то, что основная борьба идет не между «троцкистами» и «ленинцами», а между объединенными силами двух этих групп, с одной стороны, и «рабочими оппозиционерами» - с другой. Именно последние выступали опасностью для партии «во сто крат более крупной, чем все ошибки Троцкого вместе взятые».

Публичного столкновения избежать не удалось. Прогноз Калинина от сентября 1920 года о невозможности «скрыть, замазать» эти противоречия полностью оправдался. X съезд РКП(б), состоявшийся в марте 1921 года, превратился в площадку по выяснению отношений руководства партии и лидеров «рабочей оппозиции».

В преддверии этого партийного форума взгляды оппозиционеров в концентрированном виде были изложены в специальной брошюре, подготовленной А.М. Коллонтай. Написанный простым и ясным литературным языком, этот текст выгодно отличался от довольно путаных текстов рабочих представителей.

В нем говорилось, что пролетариат Советской республики «все слабее окрашивает мероприятия своего же правительства», а также направление мысли центральных органов власти. В «рабочей оппозиции» отсутствуют крупные фигуры, те, кого принято называть вождями. Как всякое здоровое движение, она вышла из широких трудовых низов, зародившись в российских промышленных регионах и получая оттуда пополнение.

Чем выше по советско-партийной лестнице, тем меньше приверженцев оппозиции; чем ближе к массам - тем больше ее одобряют и поддерживают. Коллонтай указывает, что из-за недоверия к пролетарским слоям между руководящими центрами и низами образовалась брешь.

Ленин, Троцкий, Зиновьев, Бухарин утверждают, что пока рабочие не получат необходимую управленческую практику, обойтись без назначаемых руководителей невозможно. Опровергая этот довод, Коллонтай прибегает к любопытному сравнению: в XIX веке дворяне-помещики были намного образованнее в области экономики, чем малограмотное купечество, так называемые Тит Титычи. Однако, последние с присущей им классовой сметкой не ставили барина со всем багажом его знаний во главе предприятия, а если и брали его в управители, то держали у себя в подчинении. По убеждению Коллонтай, вместо педагогических наставлений следует чаще вспоминать этот исторический урок.

X съезд РКП(б) стал интереснейшей страницей советской истории. На нем произошло открытое столкновение лидеров «рабочей оппозиции» с высшим партийным руководством. Как и положено, форум открылся докладом Ленина. Вождь был довольно сдержан, назвав дискуссию о профсоюзах «совершенно непозволительной роскошью» и даже ошибкой.

Но нашел в ней и положительные черты: она в полной мере помогла осознать, что партия стала по-настоящему массовой. Затем он пустился в рассуждения о мелкобуржуазном влиянии, неизбежно сопровождавшем рост партийных рядов. Чувствовалось, что в ленинские планы не входило разжигание эмоций, однако Шляпников бросил вождю серьезный упрек:

«Если вы, Владимир Ильич, будете в вашем анализе смешивать и рабочую оппозицию, и мелкобуржуазную стихию, и все это будете громоздить и связывать с нами, то на этой почве желаемого единства в нашей партии не создадите и вольете очень много горечи в душу тех рабочих, которые здесь имеются налицо, а через них остальным, стоящим за нами на фабриках и заводах».

Шляпников описал растущее недовольство, корни которого уходят не в рабочую оппозицию, а в Кремль. И открыто потребовал «предания кое-кого суду, самому настоящему суду революционного трибунала», посетовав, что эти «кое-кто» пользуются уважением в верхах.

Дабы не выглядеть голословным, он указал на сотрудников продовольственного ведомства, назвал наркома продовольствия A.Д. Цюрупу, добавив, что «предать его суду было бы поучительно для многих».

Запал Шляпникова подействовал на делегатов, а ленинское стремление сгладить острые углы не прошло незамеченным. Общее внимание привлекло то обстоятельство, что вождь, подробно остановившись на опасности мелкобуржуазной стихии, почти ничего не сказал о проблемах пролетариата, интересы которого представляла партия.

Как справедливо заметил один оратор, рабочий класс индустриальных центров являлся главной опорой в Гражданской войне. Теперь же в случае какого-либо военного конфликта рассчитывать на его безоговорочную поддержку советской власти было бы опрометчиво.

Такое заявление вызвали бурю негодования у большинства съезда. Осинский назвал рабочую оппозицию «крикливой, цепляющейся за недовольство на заводах». Д.Б. Рязанов выступил с критическим разбором брошюры А. Коллонтай, иронизируя под смех зала над тем, как она «пошла в народ». Ему вторил К.Б. Радек, обнаруживший в тексте не глубокие марксистские истины, а лишь потакание беспартийной массе. Е.М. Ярославский вопрошал, кем теперь считать бывшего рабочего, а затем профессионального революционера Ногина.

Но, пожалуй, наиболее раздраженным выглядел Ленин. Его до глубины души возмутил призыв Шляпникова судить наркома Цюрупу. В ответ он предложил судить самого Шляпникова и добавил: если речь зайдет о предании суду Цюрупы, то судите тогда весь Центральный комитет. От вождя досталось и Коллонтай: «Кто под видом помощи преподносит вот такие брошюры, того надо разоблачать и отсеивать», - сказал он. На что Коллонтай заметила: «Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав».

Ленину, выступавшему во второй раз, не удалось подвести черту под развернувшимися дебатами. Эстафету от Шляпникова принял не менее энергичный E.H. Игнатов. Он категорически потребовал прекратить доступ в РКП(б) всем выходцам из буржуазных слоев, провести «основательную и точную чистку» ее рядов и одновременно серьезно озаботиться воспитанием коммунистов, чтобы нерабочий элемент, находящийся в партии, не ограничивался теорией, а впитывал пролетарскую психологию.

Для этого Игнатов предложил каждого члена партии направлять на некоторое время на фабрику, завод или рудник заниматься физическим трудом. Его поддержал С.П. Медведев, определивший такую трудовую повинность тремя месяцами в году. Кроме этой меры лидеры «рабочей оппозиции» ратовали за отказ от практики назначения на руководящие должности и за введение выборности. Предлагаемые меры вызвали замешательство большинства делегатов. Бухарин недоумевал:

«Получается, что Чичерина (наркома иностранных дел -авт.) надо отправить на завод... где он проведет три месяца у станка... после этого, несомненно, три месяца в санатории, когда же он будет заниматься дипломатической работой?»

А Е.М. Ярославский заключил, что если мы примем предложения «рабочей оппозиции», то надо выкинуть половину нашей партии, и работа в целом ряде областей (Сибири, Якутии и др.) будет просто парализована.

Однако, следует подчеркнуть одно обстоятельство: партийное руководство внимательно прислушивалось к критическим оппозиционным выпадам, многое беря на заметку. Это подметил С.П. Медведев: «Наши противники, - сказал он, - взяли все, что у нас было существенного», выдавая это за свое открытие.

В частности, тот же Бухарин, не стесняясь, включил в свои тезисы идеи «рабочей оппозиции». Последней же достались обвинения в «махаевщине». Это забытое ныне движение в рабочей среде опиралось на идеи социал-демократа поляка И.К. Махайского. Находясь в Якутской ссылке, он провозгласил интеллигенцию новым эксплуататорским классом и, соответственно, лютым врагом пролетариата. Интеллигенция, заявлял он, заинтересована в революции лишь как в способе получения большей прибыли, создаваемой трудовыми массами.

Завершившийся X съезд РКП(б) стал первым серьезным внутренним потрясением для партийной элиты. Открытое выступление «рабочей оппозиции» вызвало большой резонанс не только в большевистских кругах, но и среди беспартийных.

На прошедшем вскоре IV Всероссийском съезде профессиональных союзов (май 1921 года) отмечалось, что предложения передать регулирование производств и контроль над администрациями рабочим коллективам «на местах встречают определенно сочувственный отклик». Даже ярые противники Шляпникова и компании признавали бесспорными их связи с некоторыми слоями пролетариата. Так, И. Смилга писал:

«Я встречал немало товарищей рабочих, причислявших себя к «рабочей оппозиции». Много в них путаного, но много и здравого. Они - барометр, с ними необходимо считаться».

Поэтому было решено пока не обострять и без того накаленную внутрипартийную атмосферу. Съезд избрал в состав Центрального комитета, расширенного до двадцати пяти человек, А.Г. Шляпникова и И.И. Кутузова, а кандидатами в члены ЦК - С.П. Медведева и A.C. Киселева (профсоюз горнорабочих).

На съезд рабочих-металлистов - цитадель оппозиции, был делегирован один из ее острых критиков Бухарин. Его визит носил явно примиренческий характер: он называл металлистов подлинными носителями социалистической идеи, передовым отрядом российского пролетариата.

Добавим, что и к открытию IV Всероссийского съезда профсоюзов специально приурочили проведение съезда советов народного хозяйства (CHX). Два крупных форума заседали одновременно в одном и том же месте, «дабы общими силами разрешить все основные вопросы нашего хозяйственного строительства». Такая совместная работа должна была наглядно продемонстрировать, что участие профсоюзов в управлении производством не является формальностью.

Помимо этого Ленин привлекает Шляпникова к активному участию в работе высших партийных органов, часто приглашает его на заседания политбюро, где тот выступал с докладами, вносил предложения по вопросам хозяйственной политики.

Шляпникову также было поручено возглавить комиссию по улучшению быта рабочих. В июле 1921 года политбюро создает «пятерку» по чистке партии, включив в ее состав и Шляпникова.

Подобные воспитательные меры Ленин попытался применить и к Г.И. Мясникову, отличавшемуся повышенной активностью. В частности, вождь настойчиво разъяснял ему, что невозможно объявить свободу печати, поскольку на практике это выльется в помощь всемирной буржуазии, которая «вдесятеро» сильнее советской республики.

Мировая буржуазия не умерла, наставлял Ильич, «она стоит рядом и караулит... уже наняла Милюкова, коему Чернов и Мартов служат верой и правдой». А потому нельзя хвататься за лекарство, несущее верную смерть - «не от вас, конечно, а от мировой буржуазии».

«Мы самоубийством кончать не желаем и потому этого не сделаем», - заключал Ленин. Он по-отечески сетовал, что Мясников дал себя «подавить известному числу печальных и горьких фактов и потерял способность трезво учесть силы»,и просил «усилить внимание к агитации Мясникова и два раза в месяц докладывать о нем на политбюро».

Однако, меры по обузданию «рабочей оппозиции» не приносили желаемых результатов, она не собиралась сворачивать своих знамен. Сразу после X съезда по инициативе ее лидеров была устроена так называемая «неделя профдвижения». Ее девизом стал лозунг: «От станка - в центры управления». Газета «Труд» призывала отнестись к мероприятию не как к празднику, а как к штурму косности и бюрократизма. Одна из передовиц констатировала:

«Мы постоянно жалуемся на недостаток опытных руководителей, администраторов. А между тем они есть, они стоят у станков, творят свою работу по специальности, и большинство из них даже не подозревает, что они могли бы сделать гораздо больше, если бы перешли от станка в центры управления. Профсоюзы помогут отыскать этих затерянных работников».

Председатель ВЦСПС М.И. Томский, занимавший ленинскую сторону в конфликте с «рабочей оппозицией», явно не мог воздействовать на ее лидеров. Шляпников, например, считал, что Томский принадлежит «к числу бесхребетных людей: с ним можно справиться и Троцкому и кому угодно путем телефонных разговоров».

Кстати, чтобы не раздражать рабочих оппозиционеров, решением политбюро ЦК РКП(б) Томского предусмотрительно удалили с IV профсоюзного съезда, «перекинув» на руководящую работу в Туркестан. На пост лидера советских профсоюзов он был возвращен лишь в октябре 1921 года.

Введение новой экономической политики вызвало очередную волну недовольства «рабочей оппозиции». Разворот к частному хозяйству и частной торговле, быстрый рост слоя нэпманов стали для нее чем-то вроде красной тряпки для быка.

Шляпников и Медведев направили в Политбюро письмо, где изложили свое отношение к решению о сдаче в аренду предприятий. Они возмущались и новым экономическим курсом, поощрявшим частнособственнические вожделения, и ВСНХ, который дал указание всем советским органам поддерживать промысловую кооперацию.

По их мнению, такая хозяйственная политика превращает государство в слугу буржуазно-кулацких элементов, и, следовательно, ВСНХ в его нынешнем составе «не является проводником пролетарской диктатуры в области хозяйства... он стал рупором интересов, чуждых рабочему классу».

Летом 1921 года профсоюз металлистов выработал также тезисы по организации производства в условиях, когда над диктатурой пролетариата нависла величайшая опасность. Их главная мысль: при новой экономической политике повышается эксплуатация рабочих, а потому задача профсоюзов - всячески ее сдерживать.

Металлисты настаивали на управлении предприятиями на основе соглашений между профсоюзами и администрациями, выступали за определение срока сменяемости руководителей, необходимого для выяснения их способностей к хозяйствованию. Все эти предложения получали поддержку на местах, где критический настрой был даже сильнее.

Например, на городской конференции рабочих-металлистов г. Казани раздавались требования «поставить на работу шалопаев, гуляющих по улице», поскольку пролетариат несет непосильное бремя, обслуживая нетрудовые элементы. В ходе IV Всероссийского съезда профсоюзов от делегатов с мест даже звучали предложения установить обязательное рабочее время (с 8 часов утра до 4 часов дня), когда никто, кроме детей и нетрудоспособных, не имел права появляться на улицах.

Терпение руководства РКП(б) иссякло довольно быстро. Ознакомившись с выступлениями Шляпникова перед коммунистами ряда предприятий Москвы, Ленин потребовал вывести его из состава Центрального комитета и изгнать из партийных рядов.

На объединенном пленуме ЦК и ЦКК в августе 1921 года для принятия решения об исключении не хватило лишь одного голоса. Пленум ограничился последним предупреждением Шляпникову прекратить антипартийные действия.

Репрессии обрушились и на Г.И. Мясникова, обличительный запал которого перешел все разумные пределы. Он призывал к свержению партийной бюрократии, поработившей пролетариат наподобие буржуазии. Бюрократия из подчиненного при капитализме слоя превратилась теперь в главного распорядителя ресурсов, экономического управителя. Ее постановления святы и неприкосновенны, они неизменно одобряются вселенскими и поместными соборами, именуемыми партийными съездами.

Исключение из партии Мясникова прошло благополучно. Кроме его соратников, никто в верхах особого сожаления не выказал. Надо сказать, что к началу 1922 года всю «рабочую оппозицию» основательно прошерстили, и она приняла гораздо более скромный формат «рабочей группы».

Входившие в нее коммунисты вместе с А. Коллонтай 26 февраля 1922 года направили в Коминтерн письмо, жалуясь на давление, которое оказывает на них руководство РКП(б). (И снова обращаем внимание на тот факт, что среди 22 подписантов значится лишь одна нерусская фамилия.) Специальная комиссия Коминтерна во главе с К. Цеткин, Кашеном и др. рассмотрела это заявление и пришла к выводу о неправомерности обвинений со стороны группы, пытающейся вести фракционную антипартийную работу.

В это же время большевистские верхи пытаются нейтрализовать непокорных оппозиционеров, используя их же идейное оружие. В феврале 1922 года ВЦСПС и ВСНХ обнародовали совместное обращение, где излагались принципы взаимоотношений между профсоюзными и хозяйственными органами. Хотя в нем и подтверждалась вся полнота ответственности администраций по управлению вверенными предприятиями, вместе с тем документ содержал новации в духе требований «рабочей оппозиции».

Так, при формировании дирекций, как отдельных предприятий, так и трестов, предлагалось в обязательном порядке запрашивать мнение профсоюзов о том, или ином кандидате, устраивать их тщательное обсуждение.

Профсоюзы должны обязательно привлекаться к рассмотрению производственных программ, составлению планов, к участию в деятельности всех комиссий и т.д. В случае же, когда фабзавкомы видят вопиющие непорядки в работе администраций, то, не вмешиваясь непосредственно, они должны информировать высшие хозяйственные и союзные инстанции.

Но самое главное: вслед за «рабочей оппозицией» выдвижение работников с низов объявлялось приоритетной задачей.

«Обращение» призывало с особым вниманием относиться к тем, кого на руководящие должности рекомендуют непосредственно профсоюзы и помнить, «что у нас чрезвычайно мало директоров предприятий, выдвинутых из рядов пролетарской массы; их надо в десятки раз больше...».

Посредством профсоюзных каналов «будут подготавливаться те администраторы из рабочей среды, которые в пролетарском государстве должны постепенно охватить производство».

Как подчеркивал «Труд», «вся важность этого документа в том, что он впервые дает конкретное, практическое разрешение самым злободневным вопросам нашего профессионально-хозяйственного бытия».Говоря иначе, идеи провозглашенные «рабочей оппозицией» нашли свое применение в руках иных сил.

«Лебединая песня» лидеров «рабочей группы» прозвучала на XI съезде РКП(б) в апреле 1922 года, где они пытались оправдать свое обращение в Коминтерн. Выступая с трибуны высшего партийного форума, Шляпников предупреждал об опасности поиска другой опоры, кроме пролетариата: других, «лучших» рабочих, чем те, которых они представляют, нет и не будет, и нужно этим удовлетвориться. И.И. Кутузов призыва л отдать должное X съезду, справедливо поднявшему злободневные проблемы партийной жизни.

Нужно сказать, что после съезда возникла еще одна группа - «Рабочая правда», распространявшая воззвания. Обычно ее рассматривают в одном ряду с «рабочей оппозицией»,однако она имела совсем другой характер и состояла из интеллигентов (преподавателей, студентов) преимущественно нерусских национальностей.

К тому же все они в той или иной степени поддерживали НЭП, призывали к более тесным связям со странами передового капитала. С «рабочей оппозицией» ее объединяло только схожесть названия, поэтому мы и не останавливаемся на деятельности этого интеллигентского кружка. Черту под этим оппозиционным направлением подводил Г.Е. Зиновьев. Как он заявил на XII съезде РКП(б):

«Чтобы этот итог был окончательным, следовало бы ликвидировать и само название, по крайне мере, в нашем партийном обиходе. Это не была «рабочая оппозиция». Это, объективно говоря, была антирабочая оппозиция, это была ликвидаторская оппозиция, которая шла в одну дверь, а попала в другую».

Таким образом, в 1920-1922 годах выходцы из русского староверия предприняли первый штурм партийно-государственного Олимпа. Он оказался неудачным, поскольку силы рабочей части РКП (б) были еще явно недостаточны для победы и перелицовки партии на свой лад.

Резкая антиинтеллигентская риторика, неприязнь к образованным слоям - вот «визитная карточка рабочей оппозиции», воспринимавшей советскую власть как кучку зарвавшихся интеллигентов.

Правда, лидеры оппозиции, сформировавшиеся под воздействием староверческой психологии, утратили некоторые черты, свойственные этому религиозному мировоззрению. В практике «рабочей оппозиции» явственно прослеживается решительный интернационализм и не звучат мотивы на тему «русское превыше всего».

Главную причину трудностей русской революции здесь усматривали в задержке мировой революции. Основным пунктом в идеологии «рабочей оппозиции» и «рабочей группы» была активизация революционных процессов в Европе, понимаемая крайне упрощенно, без учета подготовленности зарубежных стран к подобным рывкам.

Оппозиционные лидеры безоговорочно признавали авторитет международного Коммунистического интернационала: годы, проведенные в кругах социал-демократии, не прошли для них бесследно. У нового партийного пополнения той же староверческой закваски, но не вкусившего социал-демократических истин, приоритеты будут уже иными.

Рассматривая эту важную страницу истории большевистской партии, следует подчеркнуть, что она остается явно недооцененной. События, связанные с деятельностью «рабочей оппозиции», заслонены таким явлением в партийной жизни, как троцкизм, оформившийся к осени 1923 года.

Л.Д. Троцкий, наиболее яркая фигура большевистского Олимпа того периода, любимец современных не только западных, но во многом и российских исследователей. Хотя, по нашему мнению, троцкизм как раз и возник вследствие борьбы пролетарских оппозиционеров.

С тех пор «рабочая карта» превращается в главный козырь внутрипартийных игр, которые лидеры РКП(б) вели вокруг ленинского наследства. «Рабочая оппозиция» продемонстрировала, какие преимущества дает имидж главного выразителя пролетарских интересов.

О реализации этой политики и пойдет речь дальше...

***


Из книги Ал. Пыжикова „Корни сталинского большевизма”.

Tags: Ленин, Сталин, Троцкий, большевик, власть, история, коммунисты, народ, оппозиция, партия, русский, советский, управление
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments