ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

Китайская Культурная революция — что она принесла стране?



ПОЧЕМУ ПРОВАЛИЛАСЬ «КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ»?

С самого начала «культурная революция» содержала в себе противоречия, которые не могли быть разрешены. Мао хотел одновременно быть революционером, рушащим старые иерархии, но в то же время сохранить полный контроль. Когда это противоречие вылилось в жестокую борьбу между фракциями, Мао привлёк военных, чтобы восстановить порядок.

Мечта о «новом человеке» была похоронена. На её место пришла «власть, исходящая из ствола винтовки». А если копнуть глубже, то на основе древних верований и представлений о чести, которые сохраняются везде в мире именно в армейских кругах. В итоге вновь возникла партия, выстроенная по ленинской модели — с иерархией и бюрократией с конфуцианством в своей сердцевине.

Это можно проследить ещё до прихода социализма в Китай.

Заметки на полях о конфуцианстве, как основе китайской идеологии

Ли Хунжчан и Чжан Чжидун были главными деятелями начального этапа модернизации в Китае — так называемого движения за усвоение заморских дел, или «политики самоусиления».  Видным теоретиком доктрины заимствования западных технических и военных новшеств выступал советник и доверенное лицо Ли Хунчжана Фэн Гуйфэнь, крупный шэньши, педагог и учёный из Сучжоу (1809—1875).  В книге «Новая история Китая» под редакцией академика С.Л. Тихвинского он называется автором идеологемы «китайская (т. е. конфуцианская) наука составляет основу, а западная носит лишь сугубо прикладной характер»

В других изданиях её автором выдвигается Чжан Чжидун, который, как и Ли Хунчжан, был важным правительственным сановником и осуществлял торгово-промышленную деятельность в период «самоусиления».

На наш взгляд, эта идеологема является ключевой в идеологии правителей Китая на протяжении всего периода новой истории (1840—1949 гг.) и её влияние прослеживается также в политике современного китайского руководства. Фэн Гуйфэнь считал необходимым укрепить в стране конфуцианский порядок, а из западных наук заимствовать лишь то, что, по его мнению, способствовало силе и могуществу Запада.

В то же время подчёркивал морально-этическое превосходство китайцев над иностранцами. В своём сочинении «О стремлении к западному знанию» он писал, что сформулированные в Китае в давние времена принципы священного учения Конфуция являются основой любых знаний и что в настоящее время следует освоить лишь ту технику, которая позволила западным державам достичь богатства и военного могущества.

Вторая после Ли Хунчжана ключевая фигура новой истории Китая, по определению китайского учёного Дэн Цзэ, — это Юань Шикай, преемник Ли Хунчжана на правительственных постах в цинской империи, а также президент Китайской республики, которому этот пост передал Сунь Ятсен.

Наибольшей заслугой Юань Шикая в деле модернизации китайские учёные сейчас называют создание современной новой армии (бэйянской) по западным образцам. Его правой рукой в этом деле был генерал Дуань Цижуй, занимавший впоследствии посты военного министра и премьера Китайской республики.

Юань Шикай в июне 1913 г. издал указ о восстановлении ритуала почитания Конфуция в учебных заведениях, а в феврале 1915 г. утвердил программу развития образования, предусматривавшую уроки чтения источников по конфуцианству и даосизму. Юань Шикай и Дуань Цижуй настаивали на включении в конституцию Китайской республики статьи, устанавливающей, что «нравственное усовершенствование соответственно учению Конфуция составляет основу системы просвещения».

Напротив, видный представитель марксизма в Китае, первый генсек КПК, Ли Дачжао считал, что Конфуций и конституция — понятия несовместимые.

В период бэйянского милитаризма (1916—1928 гг.) в ответ на отрицание конфуцианства идеологами «движения за новую культуру» и движения «4 мая 1919 г.» новые правители Китая – лидеры военно-политических группировок (милитаристы, которые после «культурной революции» как раз и стали восстановителями порядка) — старались сохранить конфуцианские традиции, многие милитаристы издавали указы об обязательном чтении конфуцианской литературы.

В первой половине 1930-х годов с идеей возрождения конфуцианства выступили «новые традиционалисты» философы Лян Шумин и Сюн Шили. Для них возрождение духа конфуцианства означало сохранение национальной культуры. В этот период вновь стал официально отмечаться день рождения Конфуция, отменённый в 1911 г. после Синьхайской революции.

В период после прихода к власти КПК постконфуцианская школа получила развитие в трудах ряда философов, живших на Тайване и в Гонконге: Чжан Цзюньмая, Моу Цзунсаня, Тан Цзюньи, Сюй Фугуаня и других. В 1958 г. они опубликовали «Манифест китайской культуры человечеству», содержавший программу глобализации культурных ценностей китайцев.

Современная историография КНР датирует этим годом появление «современного нового конфуцианства». По мнению сторонников этого направления, являясь квинтэссенцией традиционной китайской культуры, конфуцианство способно сыграть роль движущей силы модернизации Китая, стать духовной силой обновления китайского общества.

Далее Мао Цзэдун объявил о китаизации марксизма и вскоре начал свои эксперименты, которые завершились коллапсом. В его политической кампании по «исправлению стиля» можно увидеть влияние одного из главных положений Конфуция в управлении государством и обществом — «об исправлении имён».

Застройка 1980-ых годов (Jiangyin)

Дэн Сяопин явился инициатором рыночных реформ и построения «социализма с китайской спецификой» в ходе осуществления программы «4–х модернизаций».

В девяностые годы ХХ в. был выдвинут лозунг построения общества «сяокан», которое является понятием традиционной конфуцианской культуры.

Л.С. Переломов отмечает, что Дэн Сяопин связал свои реформы с «сяокан», первой социальной утопией Конфуция, но развил её в духе Мэн-цзы, другого представителя раннего конфуцианства, у которого определяющим фактором была хозяйственная деятельность.

Современная деревня в Китае

В 2000 году Цзян Цзэминь выдвинул лозунг «управления государством с помощью морали» (и дэ чжи го), впоследствии он неоднократно выступал за «усиление социалистического идеологического и морального строительства».

На 6–м пленуме шестнадцатого созыва (октябрь 2006 г.) и на XVII съезде КПК была поставлена цель формирования культуры гармоничного социалистического общества.

Новые задачи были поставлены на 6–м пленуме ЦК КПК 17 созыва (октябрь 2011 года). Впервые была выдвинута стратегическая цель строительства «могущественного культурного государства» (вэньхуа цянго). Особенностью новой стратегии стала тесная взаимосвязь внутренних задач консолидации общества с повышением международного влияния страны.

Старые дома будут снесены для строительства жилых комплексов в городо Наннинг (Nanning)

Китайские авторы подчёркивают, что традиционная культура нужна не только для решения внутренних задач укрепления общественной морали и создания гармоничного общества, но и для создания нового мирового порядка.

Они считают, что «китайская традиционная культура с конфуцианской культурой в качестве основы является культурой, обладающей всеобщими ценностями».


Её вкладом в формирование всеобщих ценностей могут стать общественная этика, идеал великого единения, дух ответственности и идеи гармонии (КАРЕТИНА ГАЛИНА СЕМЕНОВНА Конфуцианство в процессе модернизации Китая // Известия Восточного института. 2015. №2 (26). URL: http://cyberleninka.ru/article/n/konfutsianstvo-v-protsesse-modernizatsii-kitaya (дата обращения: 17.05.2017)).

Высотки в одном из районов (Jiangyin)

После смерти Мао многие его соперники вновь получили власть. В том числе и Дэн Сяопин, благодаря экономическим реформам которого страна шагнула в новую эру (надо заметить — при помощи финансового капитала США).

КАКОВЫ БЫЛИ ПОСЛЕДСТВИЯ «КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ»?

Согласно сегодняшним оценкам, в ходе «культурной революции» были убиты от 1,4 до 1,6 миллиона китайцев. Вероятно, большая часть из них погибла в результате «зачисток» Народно-освободительной армии, которая любыми способами боролась за восстановление порядка в стране. К немногим позитивным эффектам «культурной революции» можно отнести введение системы здравоохранения (пусть и недоразвитой) и реформу школьного образования для рабочих и крестьян.

В 1981 году Дэн Сяопин позволил провести над «бандой четырёх» показательный суд и назвал «культурную революцию»

«большой катастрофой для партии и народа».

Официальная линия партии сегодня придерживается мнения, что Мао был неправ на 30 процентов, но вполне прав на 70. Китай уже давно отказался от идей Мао о перманентной революции. Сегодня партия представляет собой строгую иерархию, имеет монополию на власть в стране и особенную ценность придаёт общественной стабильности.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА КИТАЯ — АМЕРИКАНСКИЙ «УГОЛ»

Весь накал страстей и динамику советско-китайских взаимоотношений в 60—70-е годы невозможно оценить изолированно, без учёта фактора международной обстановки в целом и политики США в частности.

Не случайно именно тогда возникли и получили широкое распространение как в отечественной, так и зарубежной дипломатической теории и практике концепции «треугольника», в рамках которого рассматривался весь комплекс связей СССР-КНР-США. Суть этой концепции сводилась к одному: все три «угла» имели определённый политический, военный, экономический вес, который, однако, не позволял ни одной из сторон доминировать на международной арене.

Доминирование могла бы обеспечить лишь та или иная комбинация объединения двух «углов» против третьего. К достижению такой комбинации стремились все три игрока — США, СССР и КНР, которые активно играли на взаимных противоречиях, подозрениях и амбициях.

В свете этого китайско-американское сближение на рубеже 60—70-х годов было взаимным: обе стороны находили его крайне выгодным для себя и прежде всего для скоординированного устранения с международной арены третьего «угла» — СССР (активного агитпункта социализма, поскольку Китай с приходом эзотерического (для посвящённых) конфуцианства с экзотерическим (для толпы) марксизмом перестал быть таким потенциальным агитпунктом).

Для США сближение с Китаем обеспечивало окончательный раскол советско-китайского «монолита», устранение опасности совместных, скоординированных действий двух социалистических государств на мировой арене, и прежде всего, против Вашингтона.

В КНР сближение с США рассматривалось как форма борьбы с СССР. Не случайно антисоветская составляющая первых шагов Вашингтона и Пекина превалировала над всеми иными.

Решение о сближении с Вашингтоном было утверждено на пленуме ЦК КПК в октябре 1968 года. Через месяц Китай предложил США возобновление переговоров в Варшаве и заключение соглашения о пяти принципах мирного сосуществования. Вашингтон в 1969—1971 годах предпринял целую серию ответных жестов в политической, военной и экономической областях.

Официальное начало развитию американо-китайского диалога положила секретная поездка в Пекин помощника президента США по вопросам национальной безопасности Г. Киссинджера.

Киссинджер и Чжоу Эньлай, 1971

В июле 1971 года, находясь с официальным визитом в Пакистане, он неожиданно под предлогом болезни «исчез» из поля зрения журналистов. По предварительной договоренности с китайскими лидерами Киссинджер тайно посетил Пекин, где встретился с премьером Госсовета КНР Чжоу Эньлаем.

Это был прорыв в американо-китайских отношениях, «замороженных» после победы народной революции в Китае (1949 год). Во время переговоров Г. Киссинджер заявил, что

«США более не являются врагом Китая, не будут более изолировать Китай, поддержат предложение о восстановлении членства КНР в ООН, но выступают против изгнания из ООН представителей Чан Кайши».

В 1971 году на XXVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН КНР была восстановлена — или скорее принята — в Организацию Объединенных Наций. Длительная американская блокада этого решения ООН закончилась, Тайвань лишился места в этой организации, а КНР получила фактически статус великой державы. Это была великая победа китайской дипломатии, которая, однако, стала возможной только благодаря изменившейся позиции Вашингтона.

Итак, на рубеже 60—70-х годов Советский Союз оказался перед лицом серьёзной опасности, возникшей в связи с установлением и развитием американо-китайских отношений. И без того крайне натянутые, а то и откровенно враждебные советско-китайские отношения с начала 70-х годов, когда в большую советско-китайскую «игру» вступили США, стали ещё более сложными.

Д.Рокфеллер и Чжоу Эньлай,1973

Обстановка, создавшаяся тогда в международных отношениях, была уникальна для Вашингтона. Кризис в советско-китайских взаимоотношениях позволил ему занять место «мудрой обезьяны», наблюдающей с высокой горы за схваткой двух «тигров». Сам Киссинджер, касаясь политики США в отношении Москвы и Пекина, в своём докладе президенту Никсону по итогам визита в КНР в феврале 1973 года, перефразируя известную американскую пословицу, отмечал:

«…Нам нужно иметь наш «маотай» и пить нашу водку».

Суть такой политики заключалась во взвешенном подходе по отношению к двум другим сторонам «треугольника». Киссинджер, как главный архитектор внешней политики США, с самого начала считал, что

«геополитическим интересам Соединённых Штатов отвечает обеспечение независимости и территориальной целостности Китая перед лицом советской угрозы. Однако, в то же время, Америка не хотела быть вовлечённой в грубую конфронтационную политику, к которой призывал Пекин».

В нужный момент Вашингтон делал реверанс в ту или иную сторону, разжигая недоверие и враждебность между Москвой и Пекином. Так, в частности, директор ЦРУ США Р. Хелмс ещё до нормализации отношений с Китаем неоднократно организовывал «утечки» сведений о «предстоящем нападении» СССР на КНР. Вашингтон немедленно доводил до сведения китайцев предложения, которые Л.И. Брежнев якобы делал президентам Р. Никсону, а затем Дж. Форду относительно создания «формального союза против Китая».

Такое крайне выгодное для США положение сохранялось практически до конца 80-х годов, до развала Советского Союза. «Китайская карта» в конечном счёте помогла Вашингтону выиграть «холодную войну» и устранить главную угрозу своим интересам, политике и ценностям со стороны некогда мощной сверхдержавы — СССР.

Дипломатия пинг-понга, осуществляемая Китаем и США в 1970-х годах — это, безусловно, прорыв в американо-китайских отношениях. Благодаря этой замечательной игре и предприимчивости Премьера Госсовета КНР Чжоу Эньлая и Госсекретаря США Генри Киссинджера в отношениях Пекина и Вашингтона удалось растопить лёд недоверия. Вместе с тем, это также способствовало изменению геополитической ситуации в «большом стратегическом треугольнике» США-СССР-КНР: упрочило положение КНР и США и ослабило позиции СССР, который к концу 1970-х оказался в международной изоляции.

КИТАЙ ПОСЛЕ «КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ»

Выдохшейся и обескровленной стране предстояло зализывать раны и оправляться от десяти лет репрессий. Ей предстояло построить одну из мощнейших экономик в мире и заполонить магазины Лондона, Сан-Франциско и Москвы товарами с маркой «Сделано в Китае». Китайцы с облегчением устремили взгляды туда, куда неизменно устремляли их в трудную минуту, — к Золотому веку мифических императоров древности, правивших мудро и справедливо. Конфуций любил приводить этот век в пример живущим.

В 1981 году ЦК КПК вдруг будто просыпается от спячки, протирает глаза и сообщает городу и миру о своих ощущениях. Решение «По некоторым вопросам истории партии» признает:

«Культурная революция не была и не может быть революцией или источником социального прогресса в каком бы то ни было смысле… она явилась смутой, вызванной сверху по вине руководителя и использованной контрреволюционными группировками; смутой, которая принесла серьёзные беды партии, государству и всему многонациональному народу».

Беда в том, что так не бывает. Кто бы ни инициировал «смуту», в ней принимали участие не два и не три человека, даже не четыре.

На мавзолее Мао Чжуси, на той самой главной площади страны Тяньаньмэнь, где уже в 1989 году престарелый Дэн Сяопин раздавил танками демонстрацию совсем других студентов, до сих пор красуется портрет Великого Кормчего (в 1953 году там в день смерти был и портрет Сталина).

Не надо кидать в него оскорбления и т.п. Это чревато тюремным заключением или смертной казнью. Да и вообще — не надо. «Культурную революцию», как любую другую революцию в любой другой стране, китайцы сделали все вместе. Вместе из неё и вышли.

КИТАЙ И «ВОЖДЬ НАРОДОВ»

image3

В Китае 2009 год был объявлен «Годом Сталина». Аналогичные мероприятия в КНР проводились в 1979 и 2003 годах — в годы, соответственно, 100-летия со дня рождения Сталина и 50-летия со времени его кончины. Бюсты Сталина и улицы его имени сохранились по всему Китаю: от граничащего с Казахстаном г. Кульджа до Маньчжурии.

В китайских туристических буклетах отмечается, что «слепого поклонения» Мао Цзэдуну, Сталину, другим классикам марксизма в Китае, в отличие от 1950—1970-х годов, уже нет. Но уважение к их памяти осталось, и не только на официальном уровне.

Китайский народ и его руководство не склонны «переписывать» и шельмовать не только свою историю, но и историю тех государств, которые, как и их руководители, оказали большое влияние на развитие Китая, на деятельность его коммунистической партии. Это обусловлено и тем, что многие рекомендации, выводы и прогнозы, например, Маркса и Сталина и ныне успешно претворяются в практике социализма с китайской спецификой.

Например, в Китае цитируются рекомендации Сталина, адресованные Мао Цзэдуну и Чжоу Эньлаю (премьер-министру КНР с 1949 по 1975 год). И празднование 60-летия КНР в 2009 году очень напоминало аналогичные мероприятия последнего «сталинского» десятилетия.

Небезынтересно, в этом контексте, мнение известного востоковеда Юрия Галеновича, который полагает, что официальная китайская пропаганда в анализе российской истории по сей день придерживается прежней, маоцзэдуновской точки зрения: СССР развивался правильно только при Ленине и особенно при Сталине.

Всё дальнейшее (Хрущёв, Брежнев и др.) было поначалу отступлением от социалистических норм, а затем — их дискредитацией, поведение же Горбачёва — прямое предательство, продолженное Ельциным.

Однако после 1990-х российское руководство «одумалось». Именно такие оценки новейшей истории СССР-России, по данным эксперта (подробнее см.: Ю. Галенович «Взгляд на Россию из Китая: прошлое и настоящее России и наших отношений с Китаем в трактовке китайских ученых», М., «Время», 2010), были представлены в распространявшемся по всему Китаю 8-серийном документально-художественном фильме, созданном в канун 90-летия Октябрьской революции (2007 г.):

«Нужно проявлять предусмотрительность и принимать меры предосторожности заблаговременно: исторические уроки гибели КПСС и СССР».

В 2008—2009 годах этот фильм в КНР был переведён на семь языков, в том числе на русский.

Иначе, полагают создатели данного идеологического сериала, Китай и его компартию ожидает та же участь, что и СССР-КПСС. Именно такой подход позволяет уже которое десятилетие соблюдать в Китае беспрецедентный баланс между энергичной, причём весьма грамотной пропагандой идеологии «осаждённой крепости» в разных формах и давней экономической открытостью КНР.

Поэтому не только Юрий Галенович, но также большинство современных китайских аналитиков и зарубежных китаеведов небезосновательно считает: сегодня и в стратегической перспективе можно и нужно рассчитывать на партнёрство между РФ и КНР, но вот на прежнюю — «великую дружбу» — пока нет, хотя китайцы ждут, когда же мы сами, наконец, разберёмся со своей многострадальной историей и одним из ключевых её эпизодов — устранения Сталина и Берии во время государственного переворота 1953 года (о нём читайте цикл статей http://inance.ru/2015/02/iuda/, http://inance.ru/2015/06/oni/, http://inance.ru/2015/06/fashizaciya-sssr/, http://inance.ru/2015/06/perevorot-26-june-1953/, http://inance.ru/2016/03/referendum-kraha/, http://inance.ru/2017/02/gosperevorot-1953-xx-sjezd/).

И китайцы на это недвусмысленно намекнули, не так давно выпустив интересный ролик под названием «Вперёд, товарищи!». Который хотя он и был сделан в Китае, но скорее всего предназначался не для китайской, а для русской аудитории, поскольку в названии фильма (по умолчанию) звучит призыв к русским большевикам: «Хватит отступать перед троцкистами — Вперёд, товарищи!». Об этом же говорит и тот факт, что о нём в Китае мало кто знает, и он не обсуждался в Китае так широко, как в России.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Мао Цзедун - Я поддерживаю вас

Какие отношения между Культурной революцией и возрождающимся Китаем? Общепринятое мнение, что Культурная революция была некой оппозицией процессу глобализации, что десятилетие ксенофобного хаоса и экономического краха было верно проанализировано Дэн Сяопином, который мудро оценил реальность и реинтегрировал Китай в мировую экономику, однако под руководством и покровительством западной концепции глобализации.

Только после этого поставили задачи о создании нового мирового порядка на основе китайской культуры с конфуцианством в основе (октябрьский пленум 2011 года). Но тут китайцы оказались в ловушке своего внутреннего толпо-«элитаризма», поскольку западная концепция глобализации выстроена так, чтобы безальтернативно вписывать любой другой толпо-«элитаризм», потому для выхода из под влияния западной концепции глобализации нужно перестать пытаться строить толпо-«элитарное» общество, а выйти с действенной альтернативой такому устройству общества.

Благо информационные условия, в которых находится общество к этому располагают. О чём читайте статью «Смена логики социального поведения» (http://inance.ru/2015/03/smena-logiki/).

Отношение к реформам было более сложным. Культурная революция, особенно своей ранней радикальной фазой, обозначила высокую степень сопротивления мировому капитализму.

Несмотря на все свои ошибки, маоисты подготовили материальную часть и человеческие ресурсы, которые были необходимы для последовательного стремительного роста. Экономический бум, который последовал сразу после эры Мао Цзэдуна, построен на достижениях маоистского Китая, включая национальную и социальную эмансипацию, хотя он и имел значительные недостатки.

Хотя Культурная революция могла бы принести больше пользы экономике страны, неправильно считать, что это было потерянным десятилетием для развития Китая. Китай обнаружил большие международные возможности после Культурной революции, чем до неё.

Экономическая интеграция Китая в мировой капитализм произошла тогда, когда миру потребовались колоссальные человеческие ресурсы, которые не были нужны в меньшей глобальной экономике середины 1960-х годов.

Поэтому китайцы уважительно относятся к историческому прошлому своей страны, так как понимают, что если бы не было «культурной революции», то и не было бы современного Китая как великой мировой экономической державы.

Молодёжная аналитическая группа

***


Источник.

Tags: Запад, Китай, МАГ, СССР, США, Сталин, Хрущев, идеология, история, капитализм, коммунисты, культура, марксизм, народ, общество, партия, революция, социализм, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments