ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Category:

Опыт критики антинаучной фактологии либерализма: диалектика факта

Ивницкий Н.А: служить бы рад, прислуживаться… тоже

Одним из наиболее «авторитетных» в буржуазной исторической «науке» трудов по вопросам голода в СССР является монография некого Ивницкого Н.А. под заголовком «Голод 1932-1933 годов в СССР.»

В отличие от относительно молодого Кондрашина, начинавшего свою «научную» работу в конце 80-х и, в общем-то, всегда и сознательно стоявшего на позициях класса буржуазии, господин Ивницкий - классический перевёртыш.

Он свою научную карьеру начал еще в 50-е как исследователь коллективизации. В начале 70-х даже издал монографию по данной теме, в которой расхваливал коллективизацию, как величайшее событие в советской истории:

«Одним из выдающихся свершений советского народа, которое по важности и социально-экономическим последствиям можно поставить вслед за Октябрьской революцией 1917 г., является социалистическое преобразование сельского хозяйства и ликвидация на его основе последнего эксплуататорского класса - кулачества. По глубине и размаху, формам и методам, характеру и результатам коллективизация сельского хозяйства относится к числу крупнейших революционных преобразований общества.»2

Однако когда классовая расстановка сил поменялась, Ивницкий быстренько переметнулся уже к новым хозяевам и запел совсем по-другому:

«Коллективизация советского сельского хозяйства была одной из величайших трагедий XX в. Результатом коллективизации, определенной и деформированной сталинизмом, стали невыразимые страдания и репрессии. Коллективизация и «ликвидация кулачества как класса» (раскулачивание) означали экспроприацию более одного миллиона крестьянских семей (5-6 млн.. чел.), насильственную депортацию в отдаленные северные и малонаселенные регионы страны почти двух миллионов крестьян, гибель сотен тысяч людей и в конечном счете разрушение сельского хозяйства.»3

Может, «глаза открылись» у человека и, вырвавшись из «советских застенков» он «узнал правду»? Да ничуть… Во введении к упомянутой выше монографии он рассказывает, и что его отец был репрессирован, и что семья от голода пострадала:

«Весной [1933 года. - Федотов] вся наша семья - мама, брат и я - опухли. Все тело наливалось какой-то жидкостью, отекло лицо, вздувались животы. Маму положили в районную больницу. Мне было уже 10 лет, брату - 8. К лету, когда стал наливаться колос, ходили в поле, срезали колоски «молочно-восковой спелости» и ели. Многие уже умерли к тому времени. Как мы выжили - не знаю.»4

То есть автор свидетельствует, что медицинская помощь голодающим все же оказывалась. Мать положили в больницу, детей взяли под опеку, иначе б без матери они неминуемо погибли.

Однако, несмотря на все беды, которые советская власть причинила его семье, господин Ивницкий все же решает этой власти служить. Во второй половине 1940-х годов заканчивает Историко-архивный институт, потом аспирантура, защита кандидатской и докторской диссертаций, в которых, к гадалке не ходи, расхваливал достижения коллективизации и лично товарища Сталина. Потом работа в Институте истории АН СССР. А вот дальше происходит нечто, что привело к изменению его взглядов.

«В связи с подготовкой многотомной «Истории СССР с древнейших времен до наших дней» мне посчастливилось, как заместителю ответственного редактора IX тома (1933-1941 гг.), попасть в совершенно секретный кремлевский архив Политбюро ЦК КПСС и в течение четырех месяцев (июль-октябрь 1964 г.) изучать его материалы, в том числе личного архива И.В. Сталина, «особых папок» ЦК ВКП(б) и другие секретные документы.

В результате этого мне удалось скопировать или законспектировать сотни документов, проливающих свет на историю выработки важнейших решений Политбюро ЦК ВКП(б) по аграрному вопросу, механизм их осуществления и роль Сталина и его ближайшего окружения (Молотова, Кагановича, Микояна и др.) в этом деле. Однако было запрещено указывать место хранения и исковые данные этих материалов.»5

Пустили нашего автора в архив, и вот тут-то он «прозрел». Казалось бы, прямая дорога в диссиденты ему после этого. Но ничего подобного. Он пытается кое-какие документы включить в многотомник - ему отказывают. Пытается их использовать в своей монографии «Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса» - получает еще раз по шее в форме критики в журнале «Вопросы истории КПСС». При этом, «за правду» он бороться и не собирается.

«И только в конце 1980-х - 1990-х годах эти материалы, в том числе и о голоде 1932-1933 гг. были широко использованы в моих работах, правда, с глухими отсылками - Бывший Архив Политбюро ЦК КПСС. Это делается и в настоящей работе, так как далеко не все документы кремлевского архива переданы в Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).»6

Во как! «С глухими отсылками»… Уж не за то ли Ивницкий получал по шее в 1970-е? Просто замечательно получается. Сидел в секретном архиве, что-то там конспектировал и копировал, но почему-то никаких данных по конкретному местонахождению этих документов он не зафиксировал. Номера описей и дел - ничего этого нет. А уж насколько корректно он там конспектировал - одному чёрту известно. Во всяком случае, доверять ему на слово, учитывая ту легкость, с которой господин Ивницкий меняет свои взгляды, нет никаких оснований. Если в 1970-е он поступился «правдой» за гонорары и карьеру, то это означает лишь принципиальную готовность продаваться. Ну а покупатель в 1990-е не заставил себя долго ждать. Буржуазии плевать на глухие ссылки, лишь бы они «доказывали» то, что выгодно буржуазии.

Учитывая всё вышесказанное, не стоит ждать от господина Ивницкого научной добросовестности. Его «научный метод», в общем-то, сводится к простой фразе - «чего изволите?». Когда ему платило зарплату советское государство, он объявлял коллективизацию величайшим свершением. Когда стала платить буржуазия, свершение превратилось в «величайшую трагедию», а кулак из эксплуататора - в «крепкого хозяина».

Методологические ошибки Ивницкого, в общем-то, практически ничем не отличаются по своей сути от ошибок Кондрашина. У него мы встречаем все те же самые нехитрые приемчики, которые должны убедить недалекого и не знакомого с диалектикой читателя в том, что в голоде виновата исключительно советская власть. Буржуазная партийность господина Ивницкого видна чуть ли не на каждой странице. Видно, что он защищает интересы, прежде всего, кулака (того самого, что ранее объявлял эксплуататором).

Так, к примеру, он осуждает сталинскую инициативу наказывать кулака за невыпуск зерна на рынок тюремным заключением. Речь здесь идет о том, что кулаки массово придерживали запасы зерна до весны в ожидании повышения цен, что даже при росте урожая негативно сказывалось на государственных хлебозаготовках. Такая практика сложилась во времена нэпа. Часть хлеба кулак сдавал, часть прижимал до весны и продавал на рынке дороже. Очевидно, что интересы кулацкой прибыли здесь входили в явное противоречие с интересами рабочего класса и народного хозяйства, в целом. В результате применения таких чрезвычайных мер хлебозаготовки значительно выросли. Однако Ивницкому никак не дают покоя задетые интересы кулака и он «незаметно» отождествляет их с «интересами крестьянства»:

«Чрезвычайные меры переполнили чашу терпения крестьян, и они решались на крайние меры. В 1928 г. было зарегистрировано около 1400 террористических актов против сельских активистов. В официальных документах партийных и карательных органов террористические акты и крестьянские волнения трактовались как кулацкие или организованные ими выступления. На самом деле это было проявление недовольства крестьян политикой советской власти в деревне.»7

Абсолютно голословное утверждение. 1400 террористических актов - это столько же уголовных дел. Но почему-то автор не дал себе труда посмотреть эти дела и выяснить все же, кем были эти теракты организованы и исполнены. Что примечательно, на предыдущих страницах Ивницкий ни разу не обмолвился, что данные чрезвычайные меры хоть как-то коснулись беднейших крестьян, все же составлявших большинство. Впрочем, очевидно, что чисто экономическую возможность придерживать большие массы товарного зерна до весны могут лишь владельцы относительно большого капитала.

Тем более, что через несколько страниц автор себе же противоречит:

«В 1929 г. резко возросло количество террористических актов против хлебозаготовителей и партийно-советского актива: если в 1927 г. был зарегистрирован 901 случай террора, то в 1928 г. - 1153, а в 1929 г. - 9137, причем 77% их числа произошло на почве хлебозаготовок и наступления на зажиточные слои деревни. Наибольшее число террористических актов приходилось на зерновые районы страны: Украина - 1458 случаев, ЦЧО - 1135, Сибирь - 989, Урал - 662, Средняя Волга - 473, Северный Кавказ - 401 и т.д.»8

То есть всё же террор был со стороны «наиболее зажиточных слоев деревни», то есть тех же самых кулаков. Но несколькими абзацами ниже снова читаем про «крестьянство»:

«Недовольство крестьян хлебозаготовками, когда изымалось не только товарное, но и необходимое для потребления в хозяйстве зерно, нередко выливалось в массовые крестьянские выступления. По данным ОГПУ в 1929 г. в стране произошло 1307 таких выступлений, в которых приняло участие около 300 тыс. человек, что в два раза больше, чем в 1928 г. Наибольшее число выступлений было в Средне-Волжском крае - 202, Сибири - 176, ЦЧО - 119, Нижне-Волжском крае - 103, на Украине - 100 и т.д.»9

Задеты, в основном, интересы кулака. Он активизирует террористическую деятельность. Однако недовольны, почему-то, «все крестьяне». У каждого массового выступления есть организаторы. Не исключено, что и бедняки участвовали в организованных кулаками выступлениях. Но ведь по каждому выступлению, коль уж они столь скрупулезно подсчитывались, проводилось расследование, выявлялись инициаторы… Почему-бы нашему автору не копнуть соответствующие уголовные дела?

Но что такое научная добросовестность, господину Ивницкому неизвестно. Он с упоением продолжает врать. На сей раз он решил обвинить во вранье Сталина.

«Выступление Сталина на пленуме ЦК [имеется в виду Пленум ЦК в ноябре 1929 г. - Федотов] было лживым, лицемерным и фарисейским. Лживым было утверждение Сталина о «колхозном движении» 1929 г., так как осенью этого года по официальным данным уровень коллективизации составлял 7,6%. О каком колхозном движении может идти речь, если удельный вес даже бедноты к общей численности крестьянства составлял 35%, т. е. почти в 5 раз больше, чем было крестьян в колхозах.»10

Что ж, попробуем разобраться, кто здесь лжец и фарисей. Если определение слова «лжец» вряд ли вызовет сложности у здравомыслящего человека, то слово «фарисей» порядком подзабыто. В древней Иудее так называли приверженцев одной из религиозно-философских школ и означало это слово «отступник» или «еретик». В современном русском языке «фарисейство» - это синоним слова лицемерие. Поэтому наш автор еще и безграмотен, когда говорит одновременно о «лицемерии и фарисействе». Ну а значение слова «лицемерие» - это способность притворяться, вести себя неискренне; врать, но при этом строить из себя добросовестного человека.

Ивницкий во всем этом обвиняет Сталина за следующее высказывание:

«Не ясно ли, что выпячивать теперь вопрос о чрезвычайных мерах вне связи с наступлением на кулачество и ростом колхозного движения, значит занять лицемерную, фальшивую, насквозь трусливую позицию?»11

Дескать, никакого роста колхозного движения не было, а уровень коллективизации составлял всего 7,6% по «официальным данным», ссылки на которые он и не дает. Однако то ли наш автор на момент написания данной монографии страдал старческим маразмом, то ли новым классовым хозяевам решил угодить, но почему-то он «забыл», что уже исследовал этот вопрос ранее, в 1970-е годы, когда писал уже упомянутую монографию «Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса». Так вот, в той монографии он даже табличку размещал со сноской на статистические сборники, из которой следует, что за 1927-1929 год уровень коллективизации вырос в 5 раз и составил 3,9%12 . Почему-то даже меньшая цифра тогда его не смущала, и он делал акцент на главном, точно на том же, на чем и Сталин в своей речи, - на относительных показателях. Более того Ивницкий там же верно подмечает, что задача развертывания массового колхозного строительства в те годы еще не ставилась, шла речь только о создании предпосылок.

А чуть дальше в той же монографии автор сообщает следующее:

«В самом деле, если на 1 июля 1929 года насчитывалось 57045 колхозов, которые объединяли 1007,7 тыс. крестьянских хозяйств, то к 1 октября того же года число колхозов возросло до 67446, то есть примерно на 18%, а число коллективизированных крестьянских хозяйств достигло 1919,4 тыс., то есть увеличилось более, чем на 90%.»13

И пояснение наш автор очень правильное дает: число колхозов росло медленнее численности колхозов, поскольку в уже образованные вступали новые хозяйства.

Так кто же лгун после этого? У Сталина были основания заявлять о росте колхозного движения. Более того, сам господин Ивницкий прекрасно знал, что такие основания были, он эти основания в своей советской монографии доказательно, со ссылками на статистические материалы изложил. Так что Сталин уж точно не лгун.

А что же Ивницкий? Предположим, что к моменту написания современной монографии на деньги буржуазии, он откопал некие новые данные, которые опровергли бы данные советского статистического сборника, использовавшиеся ими ранее. Но тогда надо эти данные предъявить. Однако автор этого не делает. Он на основе тех же старых данных делает уже другие выводы. Но в тех данных не содержатся основания для других выводов. Тогда он просто подленько подменяет относительный рост количества колхозов абсолютным небольшим их количеством.

Так что вывод здесь можно сделать однозначный. Господин Ивницкий - лгун, поскольку неверно представил показатели коллективизации. Кроме того, господин Ивницкий - самый бессовестный лицемер, поскольку он не просто соврал, а соврал, зная правду, соврал перед самим собой. Поэтому можно со всей ответственностью сказать, что у Ивницкого отсутствует еще и совесть.

Еще более смешно выглядит и другое обвинение в адрес Сталина:

«Лживым было утверждение Сталина о том, в 1929 г. чрезвычайные меры проводились самими бедняцко-середняцкими массами крестьянства, а не государственными органами. Только ОГПУ в 1929 г. арестовало около 100 тыс. человек. Но арестами занимались сельсоветы, уполномоченные райисполкомов, заготовительных и финансовых организаций и т.п. Словом, арестовывали все, кто имел хотя бы какую то власть.»14

Сталин же в своей речи сказал следующее:

«Разве трудно понять, - говорил он, - что чрезвычайные меры прошлого года имели по преимуществу административный характер (это было прощупывание кулака), тогда как чрезвычайные меры этого года являются мерами, применяемыми миллионными массами бедняцко-середняцкого крестьянства (массовое наступление бедняков и середняков против кулачества)?»15

Если внимательно прочитать сказанное Сталиным, то несложно понять, что речь здесь идет совсем не о том, что государственные органы не участвовали в чрезвычайных мерах, а о том, что миллионные массы бедняков и середняков подключились к проведению этих мер, то есть стали помогать советским органам в деле разоблачения подрывной работы кулачества. И тот факт, что непосредственно аресты производились советскими органами, никак не противоречит тому, что бедняцко-середняцкие органы включились в борьбу с кулачеством. Так что и здесь Ивницкий продемонстрировал, что лжец - именно он.

Иногда доходит и до смешного. Так, наш автор в конце главы делает следующий вывод:

«Такой ценой выполнялись хлебозаготовки, а не массовым наступлением бедняков и середняков против кулачества, как лицемерно утверждал Сталин.»

Да только дело в том, что это «лицемерно утверждал»… сам Ивницкий в своей советской монографии:

«Со второй половины и, в особенности, с осени 1929 года, масштабы и темпы колхозного строительства резко возросли. На путь коллективизации становились бедняцко-батрацкие массы, увлекая за собой и часть середняцких хозяйств.»16

Более того, он не просто это утверждал, а еще и в предыдущей главе на многочисленных статистических данных продемонстрировал, какие конкретные меры по экономическому давлению на кулака и экономической поддержке бедняков и середняков были предприняты советской властью, и как после принятия этих мер укрепилось положение бедняков и середняков. Это не Сталин, а Ивницкий скрупулезно привел цифры, насколько уменьшилось налоговое бремя на середняка, насколько удешевился инвентарь и т.п. Так что вывод о том, что у бедняка и середняка были вполне конкретные основания, чтобы идти в колхоз, сделал сам господин Ивницкий.

Однако смена классовых хозяев заставила его все это забыть и выдвинуть на первое место «репрессии» против кулака. Правда, почему-то, он на сей раз отказался столь же скрупулезно доказать тезис о решающей роли именно репрессий в деле колхозного строительства. Зачем? Новым классовым хозяевам плевать на качество аргументации.

Если во второй главе своей советской монографии Ивницкий с цифрами на руках показывает темпы роста колхозного строительства в последнем квартале 1929 года, то в монографии 2009 года в той же главе с почти таким же названием упор делается на репрессии против кулаков и перегибы на местах, причем масштаб перегибов его не интересует. Видимо, помнит все же, что сам еще в 1970-е доказывал на статистических данных, что «колхозное строительство стало делом миллионных бедняцко-середняцких масс крестьянства»17. Однако в угоду буржуазным хозяевам все же приходится изобретать «аргументацию» в пользу обратного. Выглядит крайне нелепо. К примеру, автор пишет:

«Безудержная гонка темпов коллективизации, полное обобществление крестьянского скота в колхозах привели к резкому сокращению поголовья крупного рогатого скота, свиней, овец. Так, в 1929/30 хозяйственном году поголовье крупного рогатого скота в стране сократилось на 14,6 млн. голов, свиней - на одну треть, а овец и коз - более, чем на одну четверть. В дальнейшем, несмотря на постановления ЦИК и СНК СССР от 16 января 1930 г. («О мерах борьбы с хищническим убоем скота»), сокращение поголовья скота продолжалось.»18

Ну, во-первых, никаких директив, предписывавших обобществлять весь скот, наш бессовестный автор так и не удосужился привести. Полное обобществление - это как раз те самые перегибы, с которыми советская власть призывала бороться.

Во-вторых, тут явно некорректно сформулирована причина сокращения поголовья скота. Это как раз кулак и часть идущих за ним середняков предпочли резать скот, а не передавать его в колхоз. Их к этому толкала не нужда и не голод, а скотская частнособственническая психология. Причина сокращения поголовья скота - это не коллективизация и не перегибы в ней, а хищнический, лишенный рационального смысла убой скота наиболее зажиточной частью крестьянства.

В самом начале второй главы автор ссылается на «Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации»« от 30 января 1930 года, в котором идет речь о 60 тысячах кулаков, подлежащих заключению в концлагерь и 150 тысячах, подлежащих высылке. Правда, с оговоркой, что это приблизительный расчет. У читателя, таким образом, должно сложиться впечатление, будто сначала советская власть начала репрессии, а потом кулаки стали резать скот.

Однако наш автор снова наврал. На самом деле, бедняк и середняк массово пошли в колхоз начиная с лета 1929 года. В своей советской монографии Ивницкий пишет:

«Темпы коллективизации сельского хозяйства продолжали нарастать. К середине декабря в Нижне-Волжском крае свыше 60% крестьянских хозяйств вступили в колхозы, в Крыму - 41%, на Средней Волге и Северном Кавказе - 35, в Сибири - 28, на Урале - 25, в ЦЧО - 16,7, на Дальнем Востоке - 8,1, в Чувашской АССР - 8,5 и т.д.»19

Интересы кулаков были серьезно задеты, сопротивление с их стороны усилилось, одной из его форм был хищнический убой скота. Советская власть отреагировала 16 января 1930 года постановлением «О мерах борьбы с хищническим убоем скота», которое, по утверждению Ивницкого, не помогло. И только потом, 30 января принимается постановление о репрессиях.

Конечно, можно предположить, что господин Ивницкий за почти 40 лет свое мнение изменил, поскольку что-то новое узнал.

Только почему-то основания, изменившие мнение, он не предъявил.

Доказательств, что рост численности колхозов происходил в массе своей из-под палки, автор не предоставил.

Зато в советской монографии он вполне убедительно продемонстрировал экономические причины, которые привели к такому росту. Вот и интересно, куда ж за 40 лет эти основания-то подевались?

Примечательно, что в советской монографии Ивницкого во второй главе целый раздел посвящен формам противодействия колхозному строительству со стороны кулачества. Автор приводит цифры со ссылкой на архивные документы:

«В 1929 году только в Средне-волжском крае было зарегистрировано более 400 террористических актов против 183 в 1928 году.(…) По приблизительным подсчетам, в 1929 году жертвами кулацкого террора стали около 10 тысяч коммунистов, комсомольцев, рабочих, колхозников, батраков и бедняков против 1150 человек за период с 1 января 1926 по 1 сентября 1927 года. Это была настоящая борьба не на жизнь, а на смерть.»20

И про хищнический забой скота он тоже не забыл упомянуть:

«На Украине поголовье скота снизилось в 1929 году, по сравнению с 1928 годом: крупного рогатого скота - почти на 1 млн.. голов, свиней - на 2,8 млн., овец и коз на 1,1 млн. голов.(…) Только по одному Петропавловскому округу [Казахстан. - Федотов] за 9 месяцев 1929 года поголовье скота уменьшилось на 831 тыс. голов, то есть почти на половину.»21

И про подпольные кулацкие организации, разрабатывавшие планы восстаний:

«На Северном Кавказе в 1929 году было раскрыто и ликвидировано 370 контрреволюционных группировок и организаций с общим числом участников 3736 человек против 228 группировок и 1635 участников в 1928 году. В Сибири за вторую половину 1929 г. было ликвидировано 155 контрреволюционных группировок, насчитывавших 1224 человека.»22

Однако в монографии 2009 года про все это - ни слова. Наоборот, как говорится, кулаки превращаются… превращаются кулаки… в «самую дееспособную и трудолюбивую часть крестьянства.» Так прям и пишет:

«Деревня лишилась [в ходе репрессий - Федотов] самой дееспособной и трудолюбивой части крестьянства.»23

Если это так, то кто же резал скот, убивал коммунистов, создавал контрреволюционные организации и организовывал повстанческие выступления? Или не было этого вовсе? Тогда в предисловии господин Ивницкий должен был не о страданиях своих рассказывать, а каяться перед читателями, раз наврал им в 1972 году. Нужно было поведать, под какими-такими пытками в советские времена его заставляли фальсифицировать историю. Ан нет, молчит наш «историк»…

Впрочем, не имеет смысла разбирать каждую главу современной монографии Ивницкого. Каждый может найти в интернете данный опус почитать его и убедиться, что он изобилует методологическими и логическими ошибками по примеру тех, что приведены выше.

Однако вернемся к теме голода 1932-1933 годов. Повторю, буржуазная версия событий такова, что, несмотря на хороший урожай, полученный в 1932 году, советская власть на местах изъяла зерна больше, чем было допустимо, в результате в конце 1932 - первой половине 1933 года в СССР разразился голод, унесший несколько миллионов жизней.

Начнем с того, что в советской монографии ни о каком голоде Ивницкий вообще не упоминает. В последней главе автор рассказывает о трудовом перевоспитании кулаков и на этом заканчивает.

Безусловно, все буржуазные исследователи в один голос говорят, что данная тема была в советские времена засекречена, поэтому-то трудов по данной теме в советские времена не было. Действительно, в советской историографии проблемы голода 1933 года не существует. Но причины тут могут быть разные, а не только «сокрытие правды», как то буржуазные лакеи буржуазии стремятся представить. В частности, одной из таких причин, как я уже говорил выше, могла быть некорректная статистика и невозможность точно установить потери от голода.

Здесь стоит отметить, что к 1932 году коллективизация в основных зерновых районов практически полностью завершена, равно как завершено и раскулачивание. Поэтому собственно кулацкий террор и саботаж причиной голода быть никак не мог. Равно как не могли быть причиной голода и перегибы в коллективизации, поскольку они относились к более раннему периоду.

Однако обратимся к монографии Ивницкого. Разговор о голоде он начинает с хлебозаготовительной кампании 1932 года. Аргументация, в общем-то, та же, что и у предыдущего автора. Дескать, советская власть, не считаясь с объективными условиями, завысила планы хлебозаготовок, в результате колхозы остались на зиму без хлеба. Автор сообщает:

«По данным известного историка-аграрника Е.Н. Осколкова, валовое производство зерна в 1932 г. составило 35,5 млн. ц (213 млн. пуд.) против 69,7 млн. ц (418,2 млн. пуд.) в 1931 г. План хлебозаготовок на 1932 г. был установлен согласно постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 6 мая 1932 г. в размере 154 млн. пуд. или 63,8% от валового сбора, в то время как в 1931 г. при валовом сборе в 418,2 млн. пуд. план хлебозаготовок составлял 154 млн. пуд. или 36,8%. Все это говорит о том, что план хлебозаготовок был нереальным и невыполнимым.»24

Откуда взял Осколков эти данные - непонятно. Его работа, на которую ссылается Ивницкий, называется «Голод 1932-1933. Хлебозаготовки и голод 1932/33 г. в Северо-Кавказском крае». Методика подсчета не ясна. Очень похоже на то, что это вообще данные только по Северному Кавказу, а Ивницкий не разобрался и посчитал их общими данными по СССР. На это указывает ряд обстоятельств.

Во-первых, автор сам чуть позже ссылается на постановление северо-кавказского крайкома партии, в котором сообщается:

«вследствие сравнительно неблагоприятных природных условий снизил сокращенный в сравнении с прошлым годом план хлебозаготовок на 59 млн. пуд., принять к неуклонному и безусловному исполнению окончательный годовой план хлебозаготовок по колхозно-крестьянскому сектору в размере 97 млн. пуд...»25

То есть план до внесения изменений был 156 млн. пуд.

Во-вторых, существует Постановление Комитета заготовок с/х продуктов при СТО о сокращении годового плана хлебозаготовок урожая 1932 г. по Северо-Кавказскому краю в связи с недородом. 1 октября 1932 г, в котором говорится:

«В соответствии с постановлением правительства, ввиду резко неблагоприятных условий урожая на Северном Кавказе, сократить план хлебозаготовок по Северному Кавказу на 606,1 тыс. т (37 млн. пуд.), из коих 163,8 тыс. т (10 млн. пуд.) по совхозам всех систем и 442,3 [тыс. т] (27 млн. пуд.) по колхозно-крестьянскому сектору.

В соответствии с этим, годовой план Северного Кавказа установить в 2425,9 тыс. т (148,1 млн. пуд.), из коих по колхозно-крестьянскому сектору - 1785,4 тыс. т (109 млн. пуд.) и 442,3 тыс. т (27 млн. пуд.) по совхозам.»26

Здесь мы тоже видим цифру 148,1 млн. пуд. После сокращения. То есть 154 млн. пуд. - это краевой масштаб, а никак не общесоветский.

Можно даже простить эту неточность Ивницкому. Если мы имеем дело с данными по краю, то всё равно налицо определенная неясность. Если вдуматься, то здесь имеется сравнение планируемых хлебозаготовок с валовым производством зерна. Судя по приведенной автором информации, план хлебозаготовок утверждался в начале мая.

Но ведь сколько зерна собрано - это становилось ясно не раньше августа. План рассчитывался исходя из средней урожайности и планируемых к засеву площадей, но он не мог учитывать, к примеру, климатический фактор. Поэтому план, как минимум, мог корректироваться в соответствии с погодными условиями, повлиявшими на урожай. То есть автору следовало доказать не тот факт, что планируемый объем хлебозаготовок составлял 63,8% от валового сбора, а то, что фактически столько было собрано. И за предыдущий год нужно тоже было сравнивать именно эти показатели.

1. Первую часть статьи Н. Федотова «Антинаучная методология либерализма. Доклад «о культе личности и его последствиях»: ложь мирового масштаба» читайте в «Прорыве» №1 (47) 2016. Вторая часть, представляющая собой начало исследования либеральной лжи по поводу проблем коллективизации, помещена в «Прорыве» №5 (51) 2016. Третья часть - в «Прорыве» №1 (52) 2017.

2. Н.А.Ивницкий, «Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса», 1972.

3. Н.А.Ивницкий, «Репрессивная политика советской власти в деревне (1928-1933 гг.)», 2000.

4. Ивницкий Н.А. Голод 1932-1933 годов в СССР. М., 2009. С.6.

5. Там же. С.7.

6. Там же.

7. Там же. С.25.

8. Там же. С.40.

9. Там же.

10. Там же. С.43.

11. Там же.

12. Ивницкий Н.А. Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса. М.,1972. С.39.

13. Там же. С.41.

14. Ивницкий Н.А. Голод 1932-1933 годов в СССР. М., 2009. С.44.

15. Там же. С.43.

16. Ивницкий Н.А. Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса. М.,1972. С.75.

17. Там же. С.87.

18. Ивницкий Н.А. Голод 1932-1933 годов в СССР. М., 2009. С.52.

19. Ивницкий Н.А. Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса. М.,1972. С.93.

20. Там же. С.119.

21. Там же. С.122-123.

22. Там же. С.128.

23. Ивницкий Н.А. Голод 1932-1933 годов в СССР. М., 2009. С.61.

24. Там же. С.136.

25. Там же. С.142

26. Постановление Комитета заготовок с/х продуктов при СТО о сокращении годового плана хлебозаготовок урожая 1932 г. по Северо-Кавказскому краю в связи с недородом. 1 октября 1932 г.

Н. Федотов

***

Источник.

Tags: СССР, Украина, власть, история, либерализм, народ, партия, советский, статистика, фальсификация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments