мера1

ss69100


К чему стадам дары свободы...

Восстановление смыслов


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Капитан А. РАМЗЕЙ о французской революции
мера1
ss69100

ГЛАВА II
РЕВОЛЮЦИЯ ВО ФРАНЦИИ

Революция во Франции 1789 г. была наиболее потрясающим событием в истории Европы со времени падения Рима.

В мире объявился новый феномен. Никогда еще до этого не было случая, чтобы толпа сумела организовать успешную революцию против всех других классов в государстве под благородными, но бессмысленными лозунгами и с помощью методов, которые не имели ничего общего с принципами, провозглашенными в тех лозунгах.

В истории еще не было такого, чтобы какая-либо часть общества нации сумела победить другие части общества, причем не только победить, но и также смести практически все институты и традиции культурной жизни нации — королевский дом, религию, духовенство, знать, законы, национальный флаг, календарь, даже тематику и образы, выраженные в монетах.

Такие события заслуживают самого пристального внимания, особенно ввиду того факта, что затем подобное имело место и в некоторых других странах.

Исследуя этот вопрос, мы увидим, что та революция не была делом рук французов, чтобы улучшить жизнь во Франции. Это было делом рук чужого элемента, и их целью было разрушить все, что представляло традиционную Францию.


Это заключение поддерживается тем фактом, что в революционных советах было много «иностранцев», особенно на высоких постах, это отражено в наблюдениях Вальтера Скотта, Робеспьера и других. До нас дошли многие из тех имен, и совершенно ясно, что они были не англичанами, немцами, итальянцами — они были евреями.

Давайте посмотрим, что сами евреи говорили на эту тему.

«Помните Французскую революцию, к которой мы добавили слово «Великая». Секреты ее подготовки нам хорошо известны, ибо она наших рук дело.» Это из протоколов Мудрецов Сиона (номер 7).

«Мы были первыми, кто бросил клич массам — «Свобода! Равенство! Братство!» Христианские дураки слетелись на эту приманку со всех сторон и таким образом растащили благополучие мира. Так называемые христианские мудрецы оказались настолько тупыми, что они не видели, что и природе нет равенства и не может быть свободы.» (Протоколы...)

Обладая этой информацией, мы сумеем дойти до самых скрытых тайн того, что же на самом деле произошло во Франции, в период времени, именуемым «французской революцией». После этого затуманенная картина тех событий и личностей, их творящих, должна проясниться. А когда мы начнем проводить параллели между Францией 1789 г., Англией 1640 г., Россией 1917, Германией и Венгрией 1918-19 гг., Испанией 1936 г., мы сможем убедиться, что те потрясения разных обществ проводились умышленно, по четко разработанному плану.

«Революция — это удар, нанесенный стране, находящейся в состоянии паралича.» Точнее вряд ли скажешь. Но, конечно, стоит добавить, что железная организация и огромные ресурсы, а также хитрость, коварство, секретность и конспирация требуются для успешного завершения подобных предприятий.

Это поразительно, что люди могут поверить в сказку, что «толпа» или «народ» когда-либо могли или смогут предпринять такую сложную операцию как организация революционного переворота. И это очень опасное непонимание, оно означает неумение распознать сущность и важность событий, ведущих к революции, распознать источник и фокус революционного движения. Процесс организации революции имеет своей начальной стадией введение страны в состояние паралича.

Только во второй стадии наносится удар или серия ударов. Это для первой стадии — введения состояния парализованности — требуется секретность. Ее признаками являются огромная финансовая задолженность, потеря контроля над массами, над источниками информации и существование тайных обществ и организаций, находящихся под контролем чужого элемента. Страна, доведенная до такой стадии, обречена.

Задолженность государства, особенно мировым банкирам, это самый важный элемент контроля. С его помощью банкиры подчиняют руководителей государства и захватывают контроль над политической жизнью страны. После того как хватка задолженности установлена, следует контроль всех форм и средств массовой информации, а также контроль над промышленной жизнью страны.

Сцена для нанесения революционного удара таким образом установлена. Смертельная хватка руки банковского капитала парализует страну, в то время как левые силы, мобилизованные для революции, наносят удар. Моральный упадок народа также способствует ослаблению его воли к сопротивлению.

К 1780 г. финансовый паралич приобретал размах во Франции. Финансисты мира к тому времени держали финансы Франции под своим контролем. «Они владели такой значительной частью мирового золота и серебра, что большинство европейских стран находилось у них в долгу, включая Францию.» Так пишет Макнэйр Вильсон (McNair Wilson) в книге «Жизнь Наполеона».

Он продолжает — «В экономической структуре Европы происходили фундаментальные перемены — основа богатства стран была подменена на «государственную задолженность.» В старой Европе богатство стран измерялось в земельных угодьях, запасах полезных ископаемых и их добыче, степени развития сельского хозяйства — богатстве урожаев, поголовье скота, но все это начало искусственным образом заменяться новым стандартом, формой денег, которым было дано название «кредит».

Долги Французского королевства были значительными, но страна с ними вполне могла бы справиться, если бы не тот факт, что они были в золоте, которое во Франции не добывалось и которое находилось под контролем банкиров. Если бы советники короля приняли решение выпустить ценные бумаги, основой которых были реальные богатства Франции, например, ее земельные угодья, то ситуацию можно было бы взять под контроль. Но так получилось, что они не сумели разорвать оковы новой системы, навязанной мировыми ростовщиками, чьими условиями были золото или серебро, известных залежей которых во Франции не было.

Так кто же были властителями этой новой долговой системы, эти манипуляторы золота и серебра, которые сумели опрокинуть финансовую систему Европы, заменив реальные богатства миллионами и миллионами их ростовщических займов?

Леди Квинсборо (Queensborough) в своей книге «Теократия Оккульта» (Occult Theocracy) представляет некоторые известные имена, которые она взяла из книги «Антисемитизм» (L'Anti-Semitisme) еврея Бернарда Лазаря (Bernard Lazare), вышедшей в 1894 г. Он приводит имена Бенжамина Голдсмита и его брата Абрама. Они, вместе со своим партнером Мозесом Мокатта, действовали в Лондоне.

Его племянник Мозес Монтифиоре (Moses Montifiore) был непосредственно связан с финансированием революции во Франции, вместе с Даниэлем Итциком из Берлина и затем Дэвидом Фридландером и Герцем Церфбеером из Альсаца. Обращаясь к Протоколам, мы видим в номере 20 — «Золотой стандарт принес разрушение государствам, которые его приняли, т.к. по нему было невозможно удовлетворить спрос на деньги, особенно когда мы сокращали оборот золота.»

Примечательно также следующее предложение — «Займы висят как Дамоклов меч над головами властителей, которые идут к нам чуть ли не с протянутой рукой.»

Все эти слова хорошо описывают то, что творилось во Франции.

А вот описание сэра Вальтера Скотта из его книги «Жизнь Наполеона» т.1 — «Эти финансисты использовали правительство как ростовщики используют обанкротившихся мотов, которые одной рукой поощряют их привычки, в то время как другой выжимают из них все соки. Длинная цепь подобных грабительских займов и различные права и условия, данные в качестве залога, привела финансовые дела Франции в состояние полного хаоса.»

Министром финансов короля Луиса в течение тех последних лет был Некер (Necker), «швейцарец» немецкого происхождения, сын немецкого профессора, о котором Макнэйр Вильсон пишет — «Некер получил право войти в руководство королевской казны как представитель финансистов, от чьих займов зависел король.»

Можно представить какую политику проводил тот Некер, а если мы также упомянем тот факт, что он до этого спекулировал на бирже, мы будем готовы поверить в то, что под его контролем финансовые дела Франции резко ухудшились, что к концу тех четырех лет, пока он заправлял казной, королевское правительство вынуждено было залезть в дополнительные долги на сумму в 170 миллионов фунтов стерлингов.

Следует также отметить тот факт, что в 1730 г. во Франции появились первые масонские лоджии, которые были внесены туда из Англии. К 1771 г. масонство достигло таких размахов, что Филипп, граф Шартра (Due de Chartres), а позже Орлеанский (d'Orleans) стал главным масоном.

И хотя в те времена эта разновидность масонства была достаточно безобидной и по своей политике и по составу, главенствующие лица, как показали последующие события, были беспощадными и коварными в проведении своей кровавой политики. Тут надо отметить, что граф Орлеанский был не таким. И хотя он был беспринципным человеком, ведущим распутную жизнь, его планы ограничивались свержением короля и установлением конституционной монархии, где он был бы монархом.

Обладая весьма ограниченным умом, он стал удобным инструментом для первой и наиболее умеренной стадии революции, послушным исполнителем воли людей, которых он едва знал, и которые послали его под гильотину вскоре после того как он сыграл отведенную ему роль. Маркиз Мирабо (de Mirabeau), известный французский оратор, который сменил графа Орлеанского в качестве ведущей фигуры революции, играл примерно ту же роль.

Он был человеком гораздо более высоких способностей, но его роскошная жизнь затянула его в долги. Адам Вайзхаупт, глава тайного общества Иллюминати, которое было организовано каббалистскими евреями, отдал указание еврейским ростовщикам выйти на контакт с Мирабо для использования его положения в своих интересах. Мозес Мендельсон представил Мирабо жене еврея Герца, которая приложила максимум усилий, чтобы начать роман, который еще больше затянул Мирабо в долги.

После этого Мирабо оказался под полным контролем еврейских ростовщиков. После этого он был готов для работы с организацией Иллюминати, чьей главой во Франции был Мендельсон. Ему было дано задание убедить герцога Орлеанского начать работу по переводу национальных, т.н. «синих» масонов под контроль Великого Восточного Масонского Ордена (Grand Orient Lodge).

В 1773 г. Мирабо представил герцога Орлеанского и Таллеранда самому Вайсхаупту, который посвятил их в масоны Великого Восточного Ордена.

Тут мы отвлечемся ненадолго от Франции, чтобы показать как могло так получиться, чтобы евреев стали принимать в масонские лоджии. В 1776 г., когда была подписана Американская Декларация Независимости, Вайсхаупт сделал Баварское общество Иллюминати официальным. Эта дата часто приводится как год создания Иллюминати, что неверно, это тайное общество было создано за шесть лет до того.

Среди членов Ордена были поэт Гете, герцог Карл Август фон Веймар, герцог Фердинанд фон Браун Брауншвейг, Барон фон Дальберг, Барон фон Книгге и многие другие.

В 1777 г. Вайсхаупт был зачислен в масонскую лоджию «Теодор» в Мюнхене, вскоре после чего он стал проводить туда своих людей.

16 июля 1782 г. в Вильгельмсбаде был заключен союз между масонами и Баварской Иллюминати. Тот пакт объединил в общей сложности несколько сотен тысяч членов тех тайных обществ. Согласно ему евреям был открыт доступ в масонские лоджии. В старой Европе евреи не были вхожи в общество тех стран, где они жили, но как мы видим, они сумели изменить ситуацию в свою пользу.

Ротшильды контролировали Баварскую Иллюминати, таким образом, после ее объединения с масонами они стали контролировать и другие тайные лоджии.

В 1785 г. произошло необычайное событие — молния убила посланника от Иллюминати, произошло это в Ратисбоне. Полиция обнаружила на трупе бумаги, в которых описывались планы мировой революции. После этого принц Баварии приказал провести обыск в домах руководителей Иллюминати. В доме фон Цвака (von Zwack), первого помощника Вайсхаупта, было обнаружено большое количество документов, в которых описывались планы по созданию революции.

Настолько серьезными и далеко идущими были те планы, что принц Баварии приказал их опубликовать. Вайсхаупт был снят с профессорской должности, после чего он бежал вместе с герцогом Саксе-Гота (Saxe-Gotha), тоже членом Иллюминати.

Французские власти также были оповещены, но процесс паралича уже до такой степени охватил Францию, что никаких действий предпринято не было.

Отсидев бурю, члены Иллюминати возобновили свою работу, но уже под именем «Немецкий Союз». Расчеты заговорщиков оправдались — люди и не подозревали о реальной сущности того «союза», думая, что с тем зловещим тайным обществом и его идеями было навсегда покончено.

Число масонов во Франции росло, там были лоджии Великого Восточного Ордена, прямого орудия мировой революции, а также «синих» или национальных масонов, которые, как мы уже указали, в 1773 г. были объединены под контролем Великого Восточного Ордена. К 1789 г. во Франции было более двух тысяч масонских лоджий с общим числом членов более 100 тыс. Т.е. еврейское секретное общество Иллюминати контролировало немалую армию масонов. «Национальные» масоны вряд ли подозревали какова реальная сущность масонов Великого Восточного Ордена и тех, кто их контролирует. Имя «Иллюминати» означает «осветители», «носители света», света, который им дал Люцифер.

К моменту когда Генеральный Совет (Estates General) провел заседание в Версале 5 мая 1789 г., паралич исполнительной власти ввиду проникновения агентов тайных обществ во все ее эшелоны был полным. К тому времени также значительно усилился контроль общественного мнения чужим элементом, через посредство их контроля над прессой, а также значительной активности в распространении слухов, прокламаций, листовок, памфлетов и пр.

К 1780 г. весь доход герцога Орлеанского, составляющий 800 тыс. ливров, благодаря его роскошной жизни, а также пристрастием к азартным играм, был переписан финансистам в качестве залога на их займы. А в следующем году он вынужден был также переписать на них всю свою недвижимость — дворец, поместья, виллу. В обмен они обязывались предоставить ему место для проживания.

В домах, прежде принадлежавших ему, были организованы центры для атлетических состязаний, театры, картинные галереи, дискуссионные клубы, они стали центрами обработки масс в желаемом направлении под прикрытием вроде бы далеко нереволюционных заведений. Там также было установлено типографское оборудование, на котором стали печатать массу воззваний, направленных против правящей структуры.

Новые финансовые хозяева герцога Орлеанского использовали его имя и его бывшие дома для того, чтобы распространять новую идеологию в различных слоях масс, используя для этого разные методы — от публичных и игорных домов и таверн до театров и художественных галерей. В зависимости от типа людей, посещавших то или иное заведение, набор методов воздействия был соответствующий, но все они несли в себе революционную пропаганду.

Скаддер, автор книги «Принц крови» (Prince of Blood, Scudder) пишет — «Эти заведения требовали значительных усилий от департамента полиции, больше, чем весь остальной город. Интересный факт -главный управляющий, назначенный финансистами для управления имуществом герцога Орлеанского, был некий Де Лаклос (de Laclos), политический авантюрист «иностранного происхождения», автор серии порнографических работ, из которых наиболее известной была «Опасные связи» (Liaisons Dangereuses). Он любил говорить, что он «изучает политику любви из-за его любви к политике».

Этот неослабевающий поток разврата и разрушительной пропаганды сопровождался систематическими нападками самого злобного и низкопробного сорта на любое общественное лицо, которого якобинцы считали преградой для достижения своих целей. Эти методы даже получили название — «L'infamie», бесчестие.

Мария Антуанетта, жена Луиса, стала одной из главных целей тех методов. Ее еврейские мучители не останавливались ни перед чем, ни даже перед самыми грязными, невероятными и низкопробными оскорблениями и клеветой.

Более умная, энергичная, чем мягкий, слабохарактерный Луис, она явно представляла из себя серьезное препятствие для революции. Но даже Мария Антуанета не понимала сущности заговора, набиравшего силу в ее стране. В частности она не понимала сущности масонства и роли, которую оно играло в подготовке революции. И это несмотря на то, что ее сестра из Австрии неоднократно предупреждала ее об этой угрозе.

Вот выдержка из письма Марии Антуанеты своей сестре — «Я считаю, что ты слишком преувеличиваешь роль масонов во Франции. Их значимость тут значительно меньше, чем, возможно, в других странах Европы. Тут все открыто и все знают. Где же может быть эта их опасность? Если бы они были политическим тайным обществом, тогда да, были бы основания для беспокойства.

Но правительство как раз наоборот разрешает им расти, их главными занятиями являются благотворительность и союз (из текста не ясно какой союз — переводчик). Они поют, дебатируют, и король уже выражал свое мнение, что такие люди не организуют перевороты. Они также не являются обществом атеистов, часто можно слышать, что имя господа у них у всех на устах. Они много занимаются благотворительной деятельностью. Они заботятся о детях своих бедных членов, а также о сиротах умерших членов. Они заботятся о воспитании своих дочерей.»

Можно представить как смеялись Вайсхаупт и Мендельсон, когда их агенты сообщили им о мнении королевы! Они знали, что ожидает Францию и королеву и это были они, которые в назначенный час развернули все эти тайные общества на выполнение реальных задач, для которых они были взращены.

Граф Сен-Жермейн (compte de Saint Germain) также предупреждал Марию Антуанету о заговоре, направленном против нее. Но она опять не предприняла никаких действий.

С целью посеять недовольство и вызвать беспорядки был задуман и проведен в жизнь план по созданию нехватки хлеба в Париже. Его инициаторами были финансисты и спекулянты зерном. В то же время агент якобинцев заказал якобы от имени королевы бриллиантовое ожерелье стоимостью почти в четверть миллиона. Королева и не подозревала об этом.

И когда ожерелье было ей доставлено, то она, естественно, отказалась его принять, отрицая свое участие в той афере. Она заявила, что во время, когда Франция испытывает такие трудности, королевская семья не может и помышлять, чтобы заказывать себе подобные вещи. Но тем не менее разыгрался скандал, он был искусно спровоцирован прессой конспираторов, которая, в своей обычной манере, представила искаженную картину.

Но даже это не было пределом их изощренности. Заговорщики наняли одну проститутку, чтобы та переоделась как королева. Они написали письмо, как будто от королевы к принцу Роану (de Rohan), где выражалась просьба организовать тайную встречу, чтобы помочь королеве принять решение относительно того ожерелья. В письме предлагалось встретиться в бывшем дворце герцога Орлеанского, который к тому времени стал осиным гнездом революционеров.

А затем эту утку подхватила пресса революционеров, опустившаяся, по своему обычаю, до самых злобных и непристойных комментариев, на которые у них хватило воображения. Дирижировал этим из-за кулис некий Калиостро, еврей из Палермо, чье настоящее имя было Иосиф Бальзамо, специалист по каббалистическим ритуалам и член Иллюминати, который был туда посвящен во Франкфурте в 1774 г. самим Вайсхауптом.

После того как ожерелье отслужило свою цель, оно было послано в Лондон, большую часть бриллиантов взял еврей Элиасон.

Подобные скандалы были также инсценированы против многих других честных людей, которые оказывали сопротивление тактике якобинских клубов. Такая деятельность со стороны революционеров продолжалась почти десятилетие, что явилось серьезным фактором в приведении французского общества в состояние паралича и прострации.

Таким образом, к 1789 г., когда финансисты вынудили короля созвать Генеральный Совет, первый этап их революционных планов был завершен — страна была парализована. Оставалось нанести серию продуманных ударов, чтобы разрушить власть короля, церковь, законодательную основу жизни общества, традиции, культуру. А когда все это будет закончено, то из жителей страны легче будет делать рабов чужого финансового владычества.

Начиная с 1789 г. была принята и стала претворятся в жизнь целая серия революционных актов, каждый последующий из которых был все более и более кровавым. Те акты отражали программы все новых и новых лидеров революции, вступающих на сцену. Каждый из тех лидеров был марионеткой реальных сил, действующих из-за кулис. Те силы убирали лидеров, которые уже сыграли свою роль, вводя на их место все новых и новых, в то время как головы их предшественников скатывались в корзину гильотины, где до этого побывали головы их вчерашних жертв.

Филипп, герцог Орлеанский, был использован для подготовки основ революции. Его имя использовалось для защиты создаваемых революционных клубов, для придания им надлежащего статуса, ореола популярности, законности. Оно также использовалось для популяризации масонства. Это от его имени был организован «марш женщин» на Версаль. Большинство из тех «женщин» были переодетыми мужчинами, агентами финансистов.

Герцог Орлеанский полагал, что он будет провозглашен «демократическим королем» после того как толпа убьет Луиса и Антуанету. Он был типичной марионеткой закулисных деятелей, который не понимал ни их целей, ни методов.

Взять, например, тот марш на Версаль. Его организаторы имели целью вынудить короля переехать в Париж, который уже находился под властью Коммуны, там заправляли якобинцы и армия его не могла бы там защитить.

Финансисты продолжали использовать Филиппа до момента, когда проводилось голосование, решающее жить ли Луису или нет. Филипп был первым, поднявшим руку в том открытом голосовании за смерть своего двоюродного брата. После этого он был уже не нужен и вскоре его собственная голова покатилась в корзину под улюлюканье толпы.

Мирабо, другой деятель революции, также не понимал какие цели преследуют ее организаторы. Он думал, что цели революции будут достигнуты и она должна будет прекратиться после того как власть Луиса будет обрамлена сводом демократических законов, а сам Мирабо станет его высшим советником.

Он не желал никакого насилия против короля, он даже приложил много усилий, чтобы вывезти Луиса из Парижа, чтобы тот мог возглавить лояльных генералов, под чьим командованием находилась тогда еще армия.

Мирабо был одним из последних умеренных лидеров, которые доминировали среди якобинцев, этих клубов, которые выросли из масонских лоджий. Это был голос Мирабо, его воля, его сильные аргументы, которые сдерживали все возрастающую ярость фанатиков из якобинских клубов.

Наверно все же он понял под конец силу и сущность того демона, на взращивание которого он потратил столько энергии. В своей последней попытке спасти королевскую семью он сумел перекричать фанатиков-смутьянов в якобинском клубе. В тот же вечер он был мертв, и, согласно автору книги «Бриллиантовое ожерелье» (The Diamond Necklace), «Луис подозревал, что Мирабо был отравлен.» Таким образом, как и Филипп Орлеанский, а позже Дантон и Робеспьер, Мирабо также был убран со сцены после того как он сыграл отведенную ему роль. В Протоколе 15 мы можем читать следующее — «Мы казним масонов таким образом, что никто ничего и не заподозрит.»

«Так мы будем обходиться с теми масонами, которые слишком много знают.», записано о Протоколах далее.

В своей книге «Жизнь Мирабо» Е.Скаддер (Life of Mirabeau, E. Scudder) пишет — «Он умер когда революция все еще могла быть остановлена.»

На первых стадиях революции на сцене был также Лафайет (Lafayette). Он был одним из тех простых масонов, которые были затянуты в водоворот событий, не понимая кто ими заправлял и куда это все катилось. Он был популярной фигурой революции, несмотря на то, что он очень сурово подавил несколько случаев беспорядков, в частности марш женщин на Версаль, атаку на Тюльер (Tuilleries), a также на Марсовых полях (Champs de Mars). Он также хотел установить демократическую монархию и не желал допустить никакой угрозы королю, ни даже от Филиппа Орлеанского, к которому он стал относиться крайне враждебно после того марша женщин на Версаль, считая, что Филипп добивался убийства короля и узурпации короны.

Лафайет явно стал препятствием организаторам революции и его послали на войну с Австрией, которую Ассамблея вынудила Луиса объявить. Позже Лафайет сумел вернуться в Париж в попытке спасти короля, но его опять послали на войну. Затем умер Мирабо, после чего судьба Луиса была решена.

Сценой теперь заправляли необузданные фигуры Дантона, Марата, Робеспьера и фанатики якобинских клубов.

В сентябре 1792 г. были совершены «сентябрьские убийства» — восемь тысяч человек были убиты в тюрьмах только в одном Париже. Те жертвы были ранее арестованы и заключены в тюрьму неким Мануэлем, «прокурором коммуны». Сэр Вальтер Скотт, без сомнения, разобрался во многих аспектах закулисных махинаций, с помощью которых вершилась та революция. Во II томе книги «Жизнь Наполеона» он пишет (стр. 30) «Парижская коммуна, которая по существу была Санхедрином якобинцев, жаждала крови.»

А на стр. 56 мы можем читать — «Власть якобинцев в Париже была неоспорима, где Робеспьер, Дантон и Марат были высокопоставленными членами синагоги.» (курсив автора). Вальтер Скотт также пишет — «Главными лидерами коммуны похоже были иностранцы. Некоторые из них заслуживают внимания. Одним из них был некий Клодеро де Лаклос (Clodero de Laclos), управляющий делами бывшего дворца герцога Орлеанского. Говорили, что он родом из Испании.

Там также был уже упомянутый Мануэль. Он был инициатором атаки на королевскую семью, которая завершилась казнью Луиса и Антуанеты. Там был и некий «Давид маляр», ведущий член т.н. «Комитета Народной Безопасности», который вершил «суды» над своими жертвами. Его голос возвышался над другими и всегда призывал к смерти. Сэр Вальтер Скотт пишет, что один из его сообщников даже употреблял выражение «давайте выжмем сегодня побольше красного.» Это был Давид, который ввел культ Высшего Божества и организовал проведение языческих ритуалов, которыми были заменено христианское богослужение. Это также описано в книге «Жизнь Наполеона».

В революции во Франции также заправляли Рейбель и Гоир (Reubel, Gohir), которые были одними из пяти «директоров», которые вместе с т.н. Советом Старейшин и составе «Директората» (Directoire) стали, после падения Робеспьера, фактически исполнять функции правительства.

Туг стоит обратить внимание на выражения «директоры», «старейшины» — они еврейские.

Следует отметить, что это важное исследование Вальтера Скотта в 9 томах, которое излагает так много деталей о революции во Франции никогда не было переиздано, и, в отличие от его других работ, ту книгу достать практически невозможно. Те, кто знаком с еврейскими методами, могут оценить всю значимость этого факта и насколько он придает веса исследованию английского историка.

Давайте теперь вернемся в революционный Париж. После падения Мирабо Робеспьер, казалось, захватил контроль, но так ли это было на самом деле? Давайте заглянем в книгу Г. Реньера «Жизнь Робеспьера» (G. Renier, Life of Robespierre), которому, похоже, было известно много еврейских тайн. «С апреля по июль 1794 г. (когда Робеспьер пал), террор достиг своего апогея. Но тот террор никогда не был результатом политики одного человека, а уж менее всего Робеспьера. Власть принадлежала «Комитету Народной Безопасности», состоящим примерно из 20 человек.»

Вот еще одна выдержка из той книги — «28 июля 1794 г. Робеспьер прочитал длинную речь перед собранием, в которой содержались обвинения общего типа и намеки на закулисных махинаторов революции. «Я не хочу называть их в настоящий момент, и с этой трибуны. Я не могу заставить себя разорвать эту вуаль, которая покрывает эту тайну морального упадка. Но я могу подтвердить без всяких сомнений, что организаторами этого заговора являются агенты системы коррупции, самой сильной, придуманной иностранцами, чтобы разрушить Республику. Я имею в виду нечистых апостолов атеизма и аморальности, которые являются ее основой.»

Г-н Реньер пишет далее — «Если бы он не произнес те слова, победа могла быть его.» Этими словами Реньер фактически говорит то, чего недоговорил Робеспьер.

Намеки Робеспьера на «таинственных иностранцев, распространяющих коррупцию», были направлены слишком близко к цели, еще немного и правда бы вышла наружу.

В два часа ночи после того выступления Робеспьер был ранен, пуля угодила ему и челюсть, а на следующее утро его потащили на гильотину.

Тут опять стоит вспомнить зловещее напоминание из Протоколов (номер 15) — «Таким образом мы будем расправляться со всеми масонами, которые слишком много знают.»

Туг следует отметить, что президент Линкольн был убит при подобных обстоятельствах еврейским убийцей в вечер того же дня, когда он заявил, что он планирует выпускать американские деньги правительством, без выплаты процентов банкирам, так же как он делал для финансирования Гражданской войны.


Капитан А. РАМЗЕЙ

***



Источник.


  • 1
Было время.
———
Доброе утро!

(Анонимно)
То , что происходит не только во Франции, но и по всей Европе-печалька. Эта часть материка постепенно превращается в арабо-турецкую колонию, выдавливая оттуда всё европейское. Кто и зачем это делает? -Большой секрет.

Франция превращается в негро-арабо-турецкую колонию.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account