?

Log in

No account? Create an account
мера1

ss69100


К чему стадам дары свободы...

Восстановление смыслов


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
„Оттепель”, от которой холодеет в душе
мера1
ss69100
Хрущевская «Оттепель» 1953-1964 ггРеформирование советского общества второй половины 50-х — первой половины 60-х годов, вошедшее в историю как «оттепель», стало определяющим в развитии политической жизни страны практически вплоть до конца существования Коммунистической партии и Советского Союза.


Однако программа хрущевских преобразований возникла не спонтанно, не на пустом месте. Ее корни и истоки лежат в последних послевоенных годах сталинского правления.

Выйдя победителем из самой кровопролитной войны в истории человечества, советский народ ощущал необходимость перемен к более достойной жизни.

Подобными настроениями были проникнуты все слои общества. Именно в послевоенный период прослеживаются попытки формулировать определенные идеологические новации.

Многие политические повороты тех лет с новой силой проявились уже после смерти Сталина.


В этом смысле взгляд на хрущевские реформы с позиций послевоенных лет позволяет прояснить и улучшить понимание целого ряда узловых вопросов развития постсталинского общества.

Важнейшим качественным изменением СССР в послевоенные годы стало обретение страной статуса сверхдержавы. К 1 января 1946 года СССР установил дипломатические отношения с 46 государствами мира, тогда как до войны такие отношения поддерживались лишь с 25 странами.[12]

После Второй мировой войны Советский Союз — победитель фашизма — обладал большим авторитетом, выступая вершителем судеб в мировой политике.

Обретение нового качества не могло не сказаться на внешнеполитическом функционировании советского государства. В первые послевоенные годы происходит формирование курса внешней политики СССР, затем получившего развитие и воплощение в хрущевский период.

Это относится, в первую очередь, к выработке политики мирного сосуществования с капиталистической системой. Данный курс сегодня прочно связывается с ХХ съездом партии и лично Хрущевым.

Однако практика первых послевоенных лет свидетельствует о том, что поворот к принципам мирного сосуществования начинался еще при Сталине. В этом была своя логика.

Став сверхдержавой и влияя на международный политический процесс, СССР уже не мог оставаться на сугубо изоляционистких позициях. Хотя бы внешне было необходимо проявление терпимости, уважения к другим силам на мировой арене, с которыми приходилось взаимодействовать. Поэтому переход к политике мирного сосуществования представлялся объективным и прагматическим.

К тому же планы по развязыванию мирового военного конфликта, в первую очередь с США, на фоне корейской войны становились все более проблематичными.

Это осознавала правящая верхушка во главе со Сталиным. Конкретные шаги в направлении диалога с Западом были сделаны в начале 50-х годов.

11 февраля 1952 года Политбюро ЦК КПСС одобрило проведение в Москве международного экономического совещания. Цель этого мероприятия формулировалась как прорыв в торговых связях и налаживание экономических отношений с широким кругом стран и прежде всего капиталистическими.[13]

Подготовка к совещанию велась с размахом. В Копенгагене был образован международный инициативный комитет по его проведению. Он рассматривал все поступающие предложения, формировал повестку дня совещания. СССР участвовал в работе комитета через Торгово-промышленную палату, Центросоюз, Институт экономики Академии наук.

В начале 50-х годов постановка вопроса о торгово-экономическом сотрудничестве с государствами капиталистического мира представлялась крайне актуальной. В этот период мировая торговля велась как бы по двум обособленным каналам, внутри двух искусственно оторванных друг от друга групп стран.

Так, за пять лет, начиная с 1947 года, обороты советско-американской торговли сократились более чем в 6 раз. Доля СССР, европейских стран народной демократии и Китая в экспорте США упали с 11,6 % в 1946 году практически до нуля в 1951.

Удельный вес названных стран в экспорте Великобритании снизился с 6 % в 1929 до 0,7 % в 1951 году, в экспорте Франции за тот же период с 6,2 % до 0,8 %. Также снижались объемы импорта из западного мира в Советский Союз и Восточную Европу.[14]

Международное экономическое совещание состоялось 3—12 апреля 1952 года. В нем приняли участие около полутысячи делегатов из 49 стран. Его итоговыми документами стали: Коммюнике о совещании, Обращение к Генеральной Асамблее ООН о создании Комитета содействия развитию международной торговли.[15]

Предваряя открытие столь представительного международного совещания, Сталин ответил на вопросы группы главных редакторов ведущих американских изданий. В тексте, опубликованном «Правдой», читаем слова вождя:

«Мирное сосуществование капитализма и коммунизма вполне возможно при наличии обоюдного желания сотрудничать, при готовности исполнять взятые на себя обязательства, при соблюдении принципа равенства и невмешательства во внутренние дела других государств».[16]

Следует заметить: все это было повторено и с большей энергичностью, свойственной Хрущеву, растиражировано ХХ съездом КПСС, который и вошел в историю как высший партийный форум, где впервые провозглашен курс на мирное сосуществование с капиталистической системой. При этом не обращается внимания, что уже на ХIХ съезде КПСС в полный голос говорилось об утверждении данного подхода во внешней политике Советского Союза.[17]

То же самое можно сказать и о восприятии многих других внешнеполитических инициатив, выдвинутых еще при Сталине, но относимых сегодня общественным мнением к постсталинскому периоду.

Например, вопрос об объединении Германии. С легкой руки некоторых современных публицистов, авторство этой инициативы прочно приписано Берии, который якобы шокировал своим неожиданным предложением коллег по Политбюро весной—летом 1953 года.

Знакомство с материалами последних сталинских лет позволяет опровергнуть подобные утверждения и признать их несостоятельными. Тема объединения Германии введена в активный политический оборот весной 1952 года. 11 марта «Правда» поместила на своих страницах Ноту Советского Правительства правительствам США, Великобритании и Франции «О мирном договоре с Германией» и «Основы мирного договора с Германией».

В них предлагалось восстановить Германию как единое государство, вернуть гражданские и политические права всем бывшим нацистам, за исключением тех, кто отбывает наказание по суду, снять все ограничения в развитии мирной немецкой экономики.

Конечно, данная инициатива являлась одной из «карт» внешнеполитической игры Сталина. После его смерти наработки вождя не были преданы забвению. Их и взял на вооружение Берия, горевший желанием продемонстрировать свой реформаторский пыл.

Одной из центральных тем, имеющих ключевое значение во внутренней политике в период «оттепели», являлся вопрос о соотношениях групп отраслей промышленности: группы «А» (производство средств производства) и группы «Б» (производство предметов потребления). От формирования этих пропорций напрямую зависело экономическое состояние общества, его хозяйственные характеристики.

Как известно, в довоенный период именно группа «А» составляла основу советской экономики. Данная тенденция обосновывалась традициями марксистско-ленинского учения, идеологической необходимостью и потому имела незыблемый характер.

Акцент на тяжелую индустрию делался за счет сознательного ущемления легкой промышленности, сельского хозяйства, причем последнее вообще выступало в качестве экономического донора, постоянно подвергаясь фактическому разграблению со стороны государства. Существование такого положения было одной из главных причин низкого уровня благосостояния населения, хронического отставания жизненных стандартов от западных образцов.[18]

Не случайно, что после смерти Сталина новые руководители страны Г. М. Маленков и Н. С. Хрущев процессы реформы начали с изменения подходов к развитию легкой промышленности, сельского хозяйства.

Речь Г. Маленкова на августовской (1953 г.) сессии Верховного Совета СССР о необходимости приоритетного производства товаров народного потребления и выступление Н. Хрущева на сентябрьском (1953 г.) пленуме ЦК КПСС с программой сельскозяйственных преобразований считаются сегодня своего рода «визитной карточкой» «оттепели».

Однако обращение к источникам показывает, что обсуждение вопроса о пропорциях хозяйственного строительства предпринималось гораздо раньше.

Уже в конце 30-х годов эта тема возникла на самом высоком уровне. Война по объективным причинам отодвинула подобные дискуссии на задний план.

Наиболее развернуто идеи смещения акцентов промышленного развития страны были озвучены в первые послевоенные годы. В их формировании главную роль играл заместитель Председателя Правительства СССР, председатель Госплана Н. А. Вознесенский.

После войны курс на развитие производства товаров народного потребления, на повышение материального благосостояния людей имел особую актуальность. Советские люди, устав от постоянного перенапряжения и тягот военного времени, заслужили право на лучшую жизнь.

Многие из них стали участниками европейского освободительного похода против фашистской Германии. Впервые огромное количество советских граждан побывало в Европе, своими глазами они увидели жизнь зарубежных стран и получили возможность самостоятельно без пропагандистской помощи сравнить жизненные реалии двух систем.

К тому же задачи восстановления гигантских разрушений, нанесенных войной народному хозяйству, предполагали и допускали использование иных рычагов воздействия на экономику, несколько выходящих за рамки сугубо административно-хозяйственных методов.

Вне всякого сомнения, такой крупный ученый-экономист, каким был Н. Вознесенский, не мог игнорировать практику новой экономической политики 20-х годов, которая помогла преодолеть хозяйственную разруху после гражданской войны. Стремление применить некоторый опыт нэпа в схожих восстановительных условиях представлялось не лишенным смысла. В комплексе все это проясняет возникновение на самом высоком уровне вопроса об изменениях пропорций промышленного развития.

Как известно, в общественной обстановке тех лет любой политический поворот требовал «освящения» Сталина. Такое благословение касательно названной темы прозвучало в его предвыборном выступлении 9 февраля 1946 года.

Советский лидер признал очень важным повышение материального уровня жизни народа и указал путь достижения этой цели через широкое развертывание производства товаров народного потребления, развитие всех отраслей, имеющих к этому отношение.

Данная установка оформлялась несколькими постановлениями Правительства СССР за 1946–1948 годы:
«О развертывании кооперативной торговли в городах и поселках продовольствием и промышленными товарами и об увеличении производства продовольствия и товаров широкого потребления кооперативными предприятиями» (9 ноября 1946 г.),
«О мероприятиях по ускорению подъема государственной легкой промышленности, производящей предметы широкого потребления» (23 декабря 1946 г.),
«О мероприятиях по расширению торговли потребительской кооперации в городах и рабочих поселках» (21 июля 1948 г.),
«О мероприятиях по улучшению торговли» (20 ноября 1948 г.).[19]

Смысл этих документов сводился к следующим положениям: государство требовало значительного увеличения товарооборота, расширения объемов торговли между городом и деревней, пересмотра роли потребительской кооперации, которая не располагала устойчивыми связями с потребителем, ограничивала свои функции распределением товаров, получаемых от государства.

Разрешалась торговля в городах и рабочих поселках продовольствием и товарами широкого потребления, ставилась задача повсеместного расширения сети магазинов и лавок.

В концептуальном плане эти идеи нес журнал «Плановое хозяйство» (орган Госплана СССР). На его страницах прослеживается стремление пропагандировать в хозяйственной практике категории экономической целесообразности.

Характерен пример одной из статей, где подчеркивалось: «…переход к мирной экономике… требует перестройки планирования и укрепления экономических рычагов организации производства и распределения — денег, цены, кредита, прибыли, премии».[20]

В другой публикации обосновывалась необходимость конкурентных отношений в торговой системе, приветствовалось устранение монопольного положения государственной торговли, развитие здоровой конкуренции между ней и кооперацией.[21]

Обращает на себя внимание частое использование термина «конкуренция», что не совсем традиционно для советских идеологических стандартов тех лет.

Такие же мотивы преобладали и в главном пропагандистском рупоре — газете «Правда». В передовой центрального партийного органа от 6 января 1947 года говорилось:

«Чтобы экономическая жизнь страны могла забить ключом… а промышленность и сельское хозяйство имели стимул к дальнейшему росту своей продукции, надо иметь развернутый товарооборот между городом и деревней, между районами и областями страны, между различными отраслями народного хозяйства.

Чем шире будет развернут товарооборот, тем быстрее поднимется благосостояние советских людей, тем лучше будут удовлетворены их насущные нужды
».

Заметим, что эти мысли излагались в 1947 году в период наибольшего расцвета культа личности Сталина. Еще более примечательно и само название редакционной статьи: «Советская торговля — наше родное большевистское дело».

Страницы центральной, республиканской печати заполнились публикациями о ходе развертывания торговли в разных регионах страны.

К примеру, «Правда Украины» рапортовала, что с середины 1946 и в 1947 годы в республике открыто около 7 тыс. новых магазинов, ларьков, число пайщиков возросло на 1,5 млн. человек. Планировалось открытие еще 15 тыс. торговых точек.[22]

Масштабы кооперативной торговли в СССР заметно возрастали: ее розничный оборот в марте 1947 года увеличился по сравнению с декабрем 1946 года почти в три раза, а до конца 1947 года поднялся еще в два раза.[23]

За 1947 год в целом по стране кооперативными организациями было закуплено более 180 тыс. тонн мяса, свыше 9 тыс. тонн жиров, 83 млн. литров молока, около 200 тыс. тонн картофеля, 195 тыс. тонн овощей, 126 тыс. ящиков яиц и т. д..[24]

Сопровождая многочисленные информационные сообщения о важности развития торговли для населения, «Правда» указывала: «Все мелочи торгового дела должны быть предусмотрены, ибо речь идет не о какой-то временной кампании, не о проведении эпизодической ярмарки, а о торговле всерьез и надолго».[25]

Меры по расширению товарооборота и оживлению торговли объективно требовали и укрепления денежной системы, отмены карточек на приобретение товаров.

В ходе военных действий инфляционные процессы значительно усилились: цены по сравнению с довоенными выросли в 10–15 раз. Денежная реформа декабря 1947 года была призвана ликвидировать последствия войны в области денежного обращения, восстановить полноценный рубль и облегчить переход к торговле по единым ценам без карточек.

В постановлении Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б), посвященном этим вопросам, давалась прямая ссылка на опыт аналогичной реформы 1922 года, когда фактически были созданы новые деньги, оживившие экономику начала 20-х годов.[26]

Проведение реформы сказалось на некотором улучшении общей ситуации в товарно-денежной системе. Такие тенденции зафиксированы во многих отчетах местных властей для ЦК ВКП(б).[27]

Отмене карточной системы и денежной реформе сопутствовала мощная пропагандистская кампания об успехах советской экономики и колхозного строя, обеспечивавших быстрое преодоление последствий войны.

Однако за фасадом этой кампании остался конфискационный характер реформ. Государство фактически сняло с себя всякие обязательства по гарантированному, карточному снабжению городского населения и рабочих, а новые цены, установленные государством, в большинстве своем были выше коммерческих, утвержденных после войны.

Негативные издержки денежной реформы нашли косвенное упоминание и в постановлении Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б).

В нем признавалось: «Все же при проведении денежной реформы требуются известные жертвы. Большую часть жертв государство берет на себя. Но надо, чтобы часть жертв приняло на себя население, тем более, что это будет последняя жертва».[28]

Широко тиражировалась мысль, что государство в связи с реформой потеряло 57 млрд. руб., но эти потери будут возмещены в течение непродолжительного времени за счет роста производительности труда, расширения товарооборота.[29]

Таким образом первые послевоенные годы характеризовались формированием политического курса, связанного с коррекцией приоритетов хозяйственного развития в сторону производства товаров народного потребления и попытками укрепления денежной системы.

В этой связи мы полностью разделяем вывод известного российского ученого Р. Пихоя о первых годах послевоенного периода: «Нельзя не отметить, что команда Жданова—Вознесенского смогла добиться и определенных положительных результатов в экономической области, среди которых считаем необходимым отметить прежде всего отмену карточной системы, проведение денежной реформы и вызванное этим некоторое усиление товарно-денежных отношений в стране».[30]

Следует сказать, что только в последнее время исследователи, обращаясь к послевоенному периоду, стали различать и выделять его политические зигзаги, отходя от идеологических (как положительных, так и отрицательных) штампов в отношении многогранного исторического процесса. Недостаточное внимание историков к этим новациям ленинградской группы связаны во многом с тем, что они не утвердились в общественной практике как преобладающие.

Для нашего исследования важно не то, что данный политический курс не стал определяющим при жизни Сталина, а то, что попытки его утверждения в жизнь явились основой более масштабной реализации этого подхода в новых исторических условиях 1953–1954 годов после смерти вождя.

В этом проявился один из парадоксов истории. Ведь свертывание политики «ленинградской команды» по развитию отраслей группы «Б» было подавлено соперничающим с ней кланом Г. Маленкова, выступившего затем в качестве автора той же идеи.

В августе 1953 года с именем Маленкова — нового председателя Совета Министров СССР — ассоциировалась политика, отвергавшаяся им же четырьмя годами ранее. Интересно и другое: именно за стремление изменить приоритеты хозяйственного строительства в пользу группы «Б» пострадал сам Маленков, когда в 1955 году был смещен с высшего правительственного поста.

Инициатор этого — первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев использовал аргументацию, с помощью которой Маленков когда-то громил группу Жданова—Вознесенского.

Затем вся эта история повторилась в конце 50-х годов с той лишь разницей, что в роли Маленкова образца 1953–1954 годов выступал Хрущев, уже активно ратовавший за социальную направленность экономики и позабывший свои обвинения в адрес Маленкова, пытавшегося в свое время делать то же самое.

Чем объяснить подобные повороты политической жизни? На наш взгляд, определяющим здесь было желание того или иного лидера использовать популярный политический курс для закрепления своей главенствующей роли в руководстве партии и правительства, подкрепить свои позиции народными симпатиями. Этим же объясняется и активное противодействие тем, кто выдвигал данный курс со стороны конкурирующих группировок.

Переориентация советской экономики с ее ярко выраженным военизированным характером, придание динамики ее развития социальной направленности не могла не быть привлекательной в условиях хронического товарного дефицита.

Очевидно, что объективно советская экономика должна была развиваться именно таким образом. Это хорошо осознавало высшее руководство страны, о чем и свидетельствует неизменное возвращение новых лидеров к попыткам утвердить социальную направленность в хозяйственной практике, происходившее во второй половине 40-х — 60-х годах.

Между тем в этот период на Западе полным ходом шло формирование т. н. общества массового потребления, где удовлетворение потребностей людей являлось не пропагандистской целью, а главным смыслом экономического функционирования.

Сферой постоянных и всевозможных экспериментов в Советском Союзе являлась и другая отрасль экономики — сельское хозяйство. Как известно, оно постоянно находилось в плачевном состоянии, а потому и попытки его реформирования предпринимались практически непрерывно.

Война еще более усугубила и без того тяжелое положение села, валовая продукция которого в 1945 году не превышала 60 % довоенного уровня. К тому же сильная засуха летом 1946 года послужила причиной сильного голода. Недостаток продовольствия вынудил власти урезать снабжение населения хлебной продукцией.[31]

В результате численность снабжаемого населения, проживающего на селе, сократилась с 27 млн. до 4 млн. человек, в городах и рабочих поселках с пайкового снабжения были сняты 3,5 млн. взрослых, 500 тыс. карточек ликвидировались за счет упорядочивания карточной системы. Всего же расход хлеба по пайковому снабжению был сокращен на 30 %.[32]

Положение в сельском хозяйстве требовало серьезной программы его преобразования, реформирования многих производственных отношений, существовавших на селе. Однако государство не стремилось к серьезным изменениям, по-прежнему рассматривая сельскохозяйственную отрасль как источник для выкачивания средств, поступающих в промышленность.

Не дал ответа на многие вопросы функционирования сельской экономики специальный пленум ЦК ВКП(б), состоявшийся в феврале 1947 года.

Более того, серьезнейшие проблемы села, в том числе голод, замалчивались и официально не признавались. Снижение эксплуатации сельской экономики, предлагаемое частью высшего руководства страны, не находило поддержки, оставаясь на бумаге.

Так, на несостоявшейся в 1948 году XIX Всесоюзной партийной конференции в качестве основной темы планировалось рассмотреть вопрос «О мерах подъема животноводства». Проект резолюции конференции с аналогичным названием находится на хранении в Российском государственном архиве социально-политической истории. В нем продолжался разговор, начатый на февральском (1947 г.) пленуме ЦК, о проблемах сельского хозяйства применительно к другой его отрасли — животноводству. Проект резолюции начинался откровенным признанием отсталости и кризиса этой отрасли.

Затем формулировались конкретные меры для решения данной острой проблемы. Среди их привычного набора содержались и некоторые нетрадиционные моменты.

В частности, в целях развития кормовой базы для животноводческих ферм, допускалось их полное освобождение от государственных заготовок зерна, сена и другой продукции полеводства. Обещалась государственная поддержка кредитом, кормами, пастбищами для поголовья, содержащегося в личном пользовании колхозников, рабочих и служащих.

При этом оговаривались специальные условия для районов страны (Молдавия, Литва, Латвия, Эстония, Западная Украина), где много скота находилось в хозяйствах единоличников,[33] и т. д.

Многие наработки резолюции несостоявшейся конференции затем были использованы в «Трехлетнем плане развития общественного и совхозного продуктивного животноводства (1949–1951 гг.)».[34]

Эта программа, оформленная постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б), во многом повторяя проект резолюции, тем не менее имела некоторые отличия.

Здесь уже не говорилось о послаблениях в поставках государству зерна и кормов, не предусматривались особые условия для районов, вошедших в СССР после войны, делался больший акцент на моральное стимулирование сельского труда (подробно прописывались правила награждения орденами, медалями, званиями заслуженных работников).

Иными словами, «Трехлетний план» в вопросах осознания проблем села не продвигался вперед, оставаясь на уровне представлений февральского (1947 г.) пленума ЦК. Предлагаемые механизмы функционирования сельского хозяйства не давали эффективности.

В результате сталинский план развития животноводства 1949–1951 годов, оказавшись фактически проваленным, был отвергнут и предан забвению в ходе следующей массовой кампании начала 50-х по укрупнению колхозов.

Парадоксально, но в руководстве партии и правительства в 1946–1952 годах наиболее жесткую позицию в отношении деревни занимал Н. С. Хрущев.

Выявленные материалы свидетельствуют о его политическом лице во многом не совпадающим с имиджем будущего архитектора «оттепели». Именно так можно охарактеризовать его инициативу о выселении крестьян из Украинской ССР.

В письме к Сталину в январе 1948 года будущий реформатор излагал наболевшее: «Отдельные паразитические и преступные элементы присосались к колхозам, пользуются льготами, предоставленными колхозникам, но никакого участия в работе колхозов не принимают. Подобные элементы, используя колхозы как ширму, занимаются спекуляцией, воровством, самогоноварением и совершают другие преступления».[35]

К письму прилагался проект постановления (вскоре принятого), где предлагалось предоставить собраниям колхозников право высылки «нежелательных элементов» на срок до 8 лет.

Что из этого вышло на практике, хорошо видно из сообщения Генерального прокурора СССР Г. Сафонова секретарю ЦК Кузнецову.

В письме приводились факты многочисленных нарушений в применении постановления: выселение лиц пенсионного возраста, семей, в которых были неработающие.[36]

Но эти «мелочи» нисколько не смущали автора инициативы.

На пленуме ЦК КП(б) Украины (25 мая 1948 г.) Хрущев с энтузиазмом заявлял: «Борьба за укрепление трудовой дисциплины в колхозах, за образцовую организацию труда должна все время находиться в центре внимания парторганизаций.

Борясь с лодырями, со злостными нарушителями дисциплины, с паразитическими элементами, сельские коммунисты… расчищают путь для еще более успешного продвижения вперед по пути к коммунизму
».[37]

Начинание Хрущева по выселению крестьянства приобрело всесоюзный размах. Украинский опыт решено было использовать для укрепления трудовой дисциплины повсеместно: 2 июня 1948 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ, предусматривающий аналогичные действия в масштабах всей страны.[38]

Следует сказать, что во многих случаях эти меры по активности превзошли их непосредственного инициатора. К примеру, в одной только Курской области было насильственно выселено столько же человек, сколько со всей Украины.[39]

Вообще, в поступках Хрущева в эти годы просматриваются те черты, которые станут неотъемлемыми характеристиками его политической натуры в послесталинскую эпоху.

Прежде всего, речь идет о таких качествах, как поспешность в выдвижении всевозможных инициатив, скоропалительность в решении крупных хозяйственных дел, требующих тщательной проработки.

Например, еще находясь на Украине, он организовал почин трудящихся Шполянского района Киевской области по выполнению «Трехлетнего плана развития животноводства 1949–1951 гг.» за один год под девизом: «Шполянцы подчиняют себе время».[40] Комментарии здесь излишни.

Будучи на работе в Москве, Хрущев выдвинул глобальную идею укрупнения колхозов и создания «агрогородов». Ее корни уходили еще в период его работы на Украине, где в Киевской области была предпринята одна из первых попыток создания колхозного города.[41]

Через три года Хрущев, уже работая в Москве, сформулировал еще одну инициативу по реформированию сельского хозяйства. Свои идеи он изложил в статье, опубликованной на страницах «Правды» 4 марта 1951 года.

Предложения сводились к мысли о нецелесообразности существования мелких колхозов, необходимости их резкого укрупнения с перспективой создания новых структур — «агрогородов». На практике такие действия означали бы насильственное переселение огромного количества людей в новые искусственно созданные образования, разрушение всей ткани деревенской жизни и, в конечном счете, фактическое уничтожение крестьянства как класса.

Непродуманность последствий и очевидная авантюристичность этих мер была осознана сразу.

Уже 2 апреля 1951 года появилось закрытое письмо ЦК ВКП(б), осуждающее хрущевское новаторство, а сам автор направил покаянное письмо Сталину, где полностью признавал ошибочность своих взглядов.[42]

Приведенные материалы со всей определенностью показывают, что реформирование сельского хозяйства страны было давно назревшей и неотложной задачей. Понимание этого при всей ортодоксальности аграрной политики Кремля существовало еще при жизни Сталина.

Осенью 1952 года журнал «Новый мир» приступил к публикации серии очерков журналиста В. В. Овечкина «Районные будни». В их обсуждении приняла участие «Правда», что было возможно лишь с санкции кого-то из высшего партийно-государственного руководства.

Сам факт открытых публицистических выступлений указывал на готовность партийной верхушки к внесению определенных корректив в гибельную политику предыдущих лет. Именно эта готовность стала тем фундаментом, на базе которого началось развертывание аграрных реформ после смерти Сталина.

Вообще, говоря об экономике того периода, следует подчеркнуть, что ее главным стержнем являлась ориентация на оборонные нужды. Советское правительство постоянно готовилось к войне за выживание и ожидало империалистическую агрессию, что в 30-е годы было оправдано приходом к власти фашистского режима в Германии.

Однако после Великой Отечественной войны атмосфера напряженности в отношении возможного вооруженного конфликта со странами Запада не только не уменьшилась, а наоборот приобрела еще более устойчивый характер. Об этом свидетельствуют материалы выборов Верховного Совета СССР 1946 года.

В своих избирательных выступлениях практически все высшие руководители партии и правительства неизменно подчеркивали угрозу полномасштабной войны. Преобладание среди высшей элиты подобного мироощущения неизбежно сказывалось на формировании подходов развития экономики, делая неизбежным ее ярко выраженную милитаристскую направленность.

Наиболее четко и ясно формат экономического развития советского государства сформулировал И. Сталин в своей программной речи на встрече с избирателями Сталинского округа Москвы 9 февраля 1946 года.

Он выделил четыре основополагающие позиции, такие как металл — для производства вооружений и оборудования для предприятий, топливо — для поддержания работы заводов, фабрик и транспорта, хлопок — для производства обмундирования, хлеб — для снабжения армии.[43]

Нетрудно заметить, что перед нами модель экономики, нацеленная, прежде всего, на обеспечение функционирования вооруженных сил и военно-промышленного комплекса.

Для руководства страны одним из уроков победы стали меры по дальнейшему укреплению оборонной мощи за счет других отраслей народного хозяйства, которые, в первую очередь, влияли на рост благосостояния и уровень жизни населения.

Очевидно, что все это программировало определенный ход экономического развития советского общества в 50—60-е годы.

***



Из книги А.В. Пыжикова „Хрущёвская «оттепель»”.


  • 1

----Став сверхдержавой и влияя на международный политический процесс, СССР уже не мог оставаться на сугубо изоляционистких позициях. Хотя бы внешне было необходимо проявление терпимости, уважения к другим силам на мировой арене, с которыми приходилось взаимодействовать. 


В Копенгагене был образован международный инициативный комитет по его проведению. Он рассматривал все поступающие предложения, формировал повестку дня совещания. СССР участвовал в работе комитета через Торгово-промышленную палату, Центросоюз, Институт экономики Академии наук.


В начале 50-х годов постановка вопроса о торгово-экономическом сотрудничестве с государствами капиталистического мира представлялась крайне актуальной.
----


Нормальным языком с китайского:


После хорошей 40- летней "санитарной обработки" совочков всех стран и народов феодальной элите и ее агентуре пришла пора идти к хозяйственной деловитости (во всех филиалах от моря до моря) мирного времени и вести дело к новой модернизации. Но пришла пора заняться и отсталым Индокитаем и Африкой, будущей трудовой основы благополучия. Инфраструктура Евразии более менее уже модернизировалась политически и базисно.



Edited at 2017-11-30 05:40 (UTC)

В стране, ютившейся в бараках и коммуналках, ожидавшей арестов по ночам, проводившей дни в бесконечных очередях за туалетной бумагой и мылом, ездившей из деревень в города покупать хлеб и мясо, боявшейся открыть рот, не оглядевшись по сторонам, — этой стране в течение многих поколений вдалбливали в мозги: несмотря на кое-где отдельные все еще недостатки, вы — самые великие! Догоним от тайги и перегоним до британских морей. Так создавался народшизофреник.

Что у вас с головой? Она отморожена, что ли? В течение многих поколений...что вы имеете ввиду? Советский период наверное. Он длился всего 70 лет, примерно продолжительность жизни человека. Так он исправлял мозги русских, деформированных царизмом. Не всем успели исправить.

(Анонимно)
А Пыжиков-то оакзался пидарасом, засланным казачком. Такой вывод следует всего из трёх абзацев, взятых из этого обрывка его книженции:

пардон, не залогнился

продолжу своё утверждение обещанными тремя цитатами:

1.
К тому же планы по развязыванию мирового военного конфликта, в первую очередь с США, на фоне корейской войны становились все более проблематичными.

Эта жирная мудила утверждает, что Советы таки горели желанием "раздуть мировой пожар". Но ведь этот гнойный пидар автор не может не знать, что провозглашавшего и продвигавшего этот лозунг успокоил т.Сталин ледорубом в череп.

2.
В начале 50-х годов постановка вопроса о торгово-экономическом сотрудничестве с государствами капиталистического мира представлялась крайне актуальной. В этот период мировая торговля велась как бы по двум обособленным каналам, внутри двух искусственно оторванных друг от друга групп стран.

Надо полагать это кровавый мясник Сталин искусственно оторвал одни страны от других.

Так, за пять лет, начиная с 1947 года, обороты советско-американской торговли сократились более чем в 6 раз. Доля СССР, европейских стран народной демократии и Китая в экспорте США упали с 11,6 % в 1946 году практически до нуля в 1951.

Удельный вес названных стран в экспорте Великобритании снизился с 6 % в 1929 до 0,7 % в 1951 году, в экспорте Франции за тот же период с 6,2 % до 0,8 %. Также снижались объемы импорта из западного мира в Советский Союз и Восточную Европу.[14]


Эта скотина Пыжиков представляет положительный момент как отрицательный.
Советы в результате гигантского бума в строительстве, промышленности, науки (и внедрении её достижений в хозяйство) послали подальше западных кровосов и стали полностью на самообеспечение во всём. Нахрен импорт не сдался Советам и его сателлитам - потому как объём рынка по товару обороту и потреблению (денежные фантики пусть идиоты с ВЭШ считаю) если не сравнялся, то стал вполне самодостаточным, чтобы выпускать массово (а значит по минимальной себестоимости) продукцию. 250 млн. советских и около 100 млн "братских" стран - рынок вполне может быть замкнутым и при этом самодостаточным.

Так что внимательнее надо быть к вдруг вплывшим из неоткуда "патриотам". Да и по роликам судя - бабками и организационно его нехило подкачивают. А у кого сейчас бабло - ясно.

"Тщательнее надо, товарищи" (с)

p.s. абзацев оказалось два (не в граматическом смысле, а в логическом. Два куска текста.
Остальной высер продажного мудака читать смысла никакого нет.

Edited at 2017-11-30 14:33 (UTC)

Тема важеая как правоприемники нужно осозноватт и историю,компоненты родюждения этого права .Бытовые стандарты Сталина и хрущева небо и земля,Сталин за основу брал мещанские стандарты времен царя,а хрущев бедняков капиталистов запада,если Сталин при перевыполнении плана ,щарплату не у резал,то хрущев наоборот,уничтожил мотивацию и стимул свер нормы работать,ла и с частным зозяйством также ,вобщем коммунистический фанатик не по разуму 


(Анонимно)
Хрущёв -карьерист и талантливый интриган.Его стратегическое мышление ограничивалось Москвой и её областью,а остальное наобум засеял всё кукурузой,как в США увидел...В очередях за маслом, макаронами,..., ....при Хрущёве стояли семьями, так-как было ограничение "в руки".A при Брежневе сразу,резко "всё" улучшилось.Это в моей памяти сохранено.

проблема оттепели

(Анонимно)
Этот "феномен" на деле был логическим моментом в эволюционном развитии СССР. Основным препятствием, как и в прошлые исторические моменты, стал фактор политического раздрая между лидерами. С другой стороны надо помнить, что с первых дней существования Советская власть не стремилась к обособлению страны, наоборот, вся внешняя и внутренняя политика настраивалась на кооперативное сотрудничество с миром. Чушь об изоляции придумали на западе и наши либералы...Откуда бы у нас появились заводы Форда, специалисты из Европы???
Но самой большой проблемой до сих пор остается равнение на экономическое развитие Запада, как будто не доказано его глубокая социальная гнилость...Очевидно, только будущие поколения разработают более совершенное экономическое учение, в котором обойдут ошибки и капитализма, и социализма...Как мне представляется, основой экономических реформ должно стать революционное представление о необходимости РАПРЕДЕЛЕНИЯ национального дохода снизу доверху, где государство будет финансироваться по остаточному принципу, при этом развивая собственную экономику и обеспечивая себе военно-политическое могущество, необходимое для обеспечения безопасности общества. Основная часть капиталов будет оставаться в обществе на основе пропорционального размещения в пользу производительных сил...Обществу при этом останутся контрольные функции...

  • 1