ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

С. Черняховский: Богемизация элиты

Слабый политик поддается мантре о том, что «таланту многое прощается». Сильный политик понимает, что талант — не индульгенция.

Известна классическая мысль Парето о том, что неспособность применять насилие есть свидетельство деградации элиты. Не менее известно и изречение Наполеона: «Со штыками можно делать что угодно, но сидеть на них нельзя».

Наверное, можно считать эти формулы не противоречащими друг другу, но определяющими две порочные крайности, демонстрирующие деградацию элиты, требующую ее ротации: с одно стороны — боязнь крови и применения насилия и репрессий, с другой стороны — вера в то, что одно обладание инструментами насилия достаточно для обеспечения устойчивости своей власти.

Но, похоже, что некие подобные закономерности действуют и в применении к отношению власти, политической элиты и деятелей культуры и искусства.


Власть, не понимающая роли и значения культуры в развитии общества, либо обречена на падение, либо обрекает общество на распад и деградацию.

Но власть, которая начинает заискивать перед художественной элитой и главным в своих отношениях с последней считает необходимым нравиться ей и уступками завоевывать популярность в ее среде, также обречена на падение либо обрекает общество на распад.

Игнорируя либо рассматривая как вторичные интересы развития культуры и искусства, власть разрушает систему производства базовых латентных стереотипов поведения, ценности и смыслы существования общества. С этим все боле если менее понятно.

Но если она начинает мерить себя требованиями художественной элиты, она приходит к тому же результату.

Безусловно, художественное и образное мышление предельно необходимо политическому деятелю. И с точки зрения умения владения политической борьбой, как искусством. И с точки зрения обладания способностью к идеальному политическому конструированию. И с точки зрения режиссерского умения ставить политический спектакль. И с точки зрения умения сыграть в нем главную роль. И с точки зрения умения увидеть цели, предлагаемые им обществу — под углом рассмотрения из в эстетическом ключе.

И в этом плане политический лидер — если он обладает качествами политического лидера — родствен художественной элите, но представляет ее высший уровень: они создают имитации, подчас гениальные — он реконструирует жизнь.

И он должен чувствовать это — понимать художественную элиту и знать цену ее собственному тщеславию, эгоизму и фанаберии. И осознавать ее значение в обществе как социальной группы, допущенной к публичной деятельности, обладающей собственными эгоистическими интересами, лишь частично совпадающими с интересами общества в целом, но уверенной в том, что именно она и есть истинный выразитель истинных идеальных интересов народа.

А потому — часто готовой подчинить своим интересам интересы всех остальных. Каждый художник создает Свои Миры. Они безмерно важны и необходимы для реального мира, но они не есть этот реальный мир.

И, что еще хуже, то главное чувство, которое владеет художником — желание утвердить себя в Мире через создание Своего Мира: столкнувшись с реальными проблемами либо недостатком таланта в решении этих проблем, он начинает реализовываться уже не через созидательное взаимодействие с этим миром, а через уход от него, имитацию и в конечном счете — его же и разрушение.

Талант художника и его достоинство — умение перевоплощаться. Но его оборотная сторона — слишком частое забывание того, кто они есть на само деле, вернее, способность с одинаковым талантом превращаться и в ангела, и в демона.

Политическая элита всегда должна понимать, с кем она имеет дело, и понимать, что элита художественная — это своего рода прирученные тигры, которые садятся у ног сильного лидера, но всегда готовы вырваться из-под контроля слабого. Растерзать и его (что они часто делают посмертно), и всех, кто окажется рядом.

Как только политическая элита начинает демонстрировать, что она хочет нравиться элите художественной, последняя понимает, что перед ней слабая элита, «слабый хозяин» — а слабому хозяину нужно мстить и потому, что он оказался в статусе хозяина, и потому, что он слабый, и потому, что будучи слабым, он позволил себе претендовать на первенство над ними.

Причем художественная элита, будучи наделена чувством эмпатии, очень хорошо чувствует слабости и комплексы элиты политической.
И чувствует, что желание политиков понравиться художникам — это всегда проявление некоторых подростковых комплексов и фобий.

Каждый человек, тем более подросток, увлечен миром фантазии. Каждый любит те или иные виды искусства — большей частью кино, театр или книги — и каждому хочется либо оказаться одним из героев фильма или романа, либо стать актером, играющим его роль, либо оказаться знакомым и подружиться. Но это порождает и комплекс — того, что ими не стал.

Удается это явному меньшинству. И к нему относятся и те, кто сам стал художником, и те, кто стал политиком.

Сильные политики избавляются от этого комплекса. Слабые и случайные — его сохраняют.

Почему избавляются сильные: потому что они понимают, что они стали больше, чем их кумиры. Они их ценят, но знают цену и больше не поклоняются, не ощущают зависимости от одобрения вчерашних полубогов.

Почему сохраняют слабые: потому что становятся политическими деятелями либо случайно, либо в результате движения по «менеджерской» лестнице — они пришли в политику не для того, чтобы ставить цели и реализовывать проекты, не для того, чтобы служить стране, а для того, чтобы служить руководству.

Они не реализованы, какими бы должностями, деньгами и званиями они ни обладали. Они не знают, для чего они. Раньше им задачи ставили те, кто был над нами. Теперь высших рангов достигли они, и ставить им задачи и разъяснять смыслы стало некому. Они стали хозяевами, не избавившись от комплексов слуги.

И став хозяевами, они ищут себе новых хозяев, вполне естественно обращаясь к образам тех, кого боготворили в юности: актерам как носителям образов почитаемых героев.

И как робкий подросток, они, уже обличенные властью, собирают на встречу деятелей искусства, тайно мечтая — что же мудрое мне скажет этот воображаемый кумир.

И представители художественной элиты приходят на встречу, сами думая, что идут на встречу с Хозяином, и чувствуют, что пришли на встречу с недорослем, оказавшемся в кресле политического лидера.

И начинают его дрессировать: они же не дрессированные собачки, они-то действительно тигры, и подчиняться готовы лишь тому, при взгляде которого опустят свои глаза, но не тому, кто глядит на них заискивающим недорослем. До сих пор видящим в них полубогов.

Но слабый политик, не осознавший, что он здесь Главный Режиссер и Главный Актер, будет смотреть на них только так.

Сильный, понявший, что весь этот театр — один, и это — Его Театр, будет смотреть на них, безусловно, ласково, но с лаской предводителя, который понимает их лучше, чем они сами, умет больше, чем они сами, и, зная, что они полезны и нужны, готов их сохранять, если они сумеют быть ему нужными в его большом спектакле и в большом проекте, который он ставит.

Слабый политик хочет нравиться художественной элите. Сильный политик — будет ее использовать. Слабая элита думает, что богема полюбит ее за доброту и слабость. Сильная элита знает, что богема любит только тех, в ком видит жесткость и силу.

Слабый политик поддается мантре о том, что «таланту многое прощается». Сильный политик понимает, что ТАЛАНТ — НЕ ИНДУЛЬГЕНЦИЯ. Таланту может многое проститься, если его грехи не мешают политику. И не прощается то, что создает политику проблемы.

Верно, что неспособность применить силу — свидетельство деградации элиты. Но верно также и то, что желание понравиться артистам, писателям и художникам — свидетельство начала такой деградации.

Они не куклы — они тигры. Очень часто жадные и эгоистичные. И уступать им — нельзя.

С. Черняховский

***



Источник.

Tags: Изборский клуб, власть, культура, народ, общество, смысл
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments