?

Log in

No account? Create an account
мера1

ss69100


К чему стадам дары свободы...

Восстановление смыслов


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
О заговоре военных перед Великой Отечественной войной-2
мера1
ss69100

Миф № 73. Заговора военных вообще не было. Все это выдумки Сталина и НКВД. Современный вариант

...Все это требует, конечно, более детального анализа, но пласт информации по этому вопросу столь огромен, что автор вынужден ограничиться только беглым перечислением наиболее важных деталей.

1. Обстоятельства посещения командующим Белорусским военным округом, командармом 1-го ранга (генерал армии, если по-современному) Иеронимом Петровичем Уборевичем сентябрьских (1936 г.) маневров вермахта в Бад-Киссингене. Их необходимо разложить на три составные части — предшествовавшие, сопутствовавшие и последовавшие обстоятельства и события.

1.1 . Предшествовавшие обстоятельства и события. В январе 1936 г. Уборевич был направлен в служебную командировку в Прагу и Париж.

При выезде за рубеж, во время кратковременной остановки в Варшаве, вопреки правилам военно-дипломатического этикета почему-то встретился с помощником военного атташе, майором Эберхардом Кинцелем и в беседе с ним выразил настойчивое желание встретиться с кем-нибудь из высшего германского генералитета, в частности с военным министром Вернером фон Бломбергом.

Тут же упираемся в ряд весьма неприятных вопросов.

— С какой стати командующий одним из важнейших в западной части тогдашнего СССР военных округов выбрал столь странный маршрут — в Прагу через Варшаву?! И в те времена можно было спокойно доехать до Праги прямо из Москвы.

— Почему на варшавском вокзале его встречал помощник германского военного атташе?! Если не принимать в расчет ничего другого, то естественными для такого случая могли быть только встречи с польскими официальными военными представителями. Чай, не официальный же визит был, а всего лишь проездом.

По протоколу только представители польского военного ведомства, да и то не очень высокого ранга должны были присутствовать на вокзале. С какой стати в нарушение военно-дипломатического протокола там оказался помощник германского военного атташе?!

— Почему в нарушение всех правил военно-дипломатического протокола командующий одним из важнейших в западной части тогдашнего СССР военных округов стал напрашиваться на встречу с генералами государства, где уже три года господствует крайне недружественный СССР нацистский режим, да еще и для того, чтобы обсудить некие важные политические и военные вопросы?!

Его ли это уровень — лезть с такими инициативами?! [24] Испокон веку в любом государстве это прерогатива только высшего военного руководства, но никак не командующих округами.

— Наконец, почему Уборевич был столь уверен в том, что Кинцель обязательно доведет до сведения соответствующих военных инстанций Германии его настойчивую просьбу?!

В результате столь странным и подозрительным образом проявленной Уборевичем инициативы он был приглашен главнокомандующим сухопутными войсками вермахта генералом Вернером Фричем на осенние (1936 г.) маневры в Бад-Киссингене.

И опять упираемся в неприятные вопросы. Получается-то, что он напрашивался, к тому же неофициально?! Ведь так же!? А пригласили-то его официально.

Если же учесть, что начальник Управления внешних связей наркомата обороны Анатолий Ильич Геккер (немец по национальности) «загремел» по одному с Тухачевским и Уборевичем делу, то выходит, что это была заранее просчитанная операция.

То есть в ответ на неофициальную просьбу Уборевича о встрече с кем-нибудь из высшего военного руководства Германии немцы направили официальное приглашение советским военным посетить осенние маневры вермахта, а Управление внешних связей НКО уже своей властью определило заранее запланированную кандидатуру — Уборевича.

На маневрах-то в полуофициальной и даже неофициальной обстановке, в том числе и за «рюмкой чая», а именно этим-то сопровождаются и кончаются все маневры, переговорить легче всего.

Если все это суммировать, то выходит, что Э. Кинцель являлся своего рода «хотлайном» для экстренных случаев в целях передачи срочной информации и связи. Небеспочвенность такого предположения еще и удивительно пикантна.

Дело в том, что посольство гитлеровской Германии в Польше находилось фактически «под колпаком» ГРУ. Там действовали ценные агенты советской военной разведки — Рудольф фон Шелия («Ариец»), Ильзе Штебе («Альта»), Рудольф Гернштадт («Арбин»), Герхард Кегель (тогда «Курт», впоследствии «ХВЦ»; с начала 1935 года работал непосредственно в посольстве), «капитан «К» (в ГРУ числился под цифровым псевдонимом «18»; сотрудник германской военной разведки в Польше).

И при наличии такой агентуры — никаких данных о подозрительной встрече Уборевича с помощником военного атташе Германии! Уж больно это смахивает на то, как в свое время Артузов и Ягода «утопили» в недрах лубянского ведомства сигналы о заговорщической деятельности Тухачевского. Между прочим в указанное время Артузов уже являлся первым заместителем начальника военной разведки. И опять никаких данных.

И опять же при нем. Более того. Никаких данных не поступило и по линии контрразведки. А ведь по правилам тех времен Уборевич выехал за рубеж в сопровождении «соответствующих лиц в штатском», представлявших Лубянку, где еще командовал Ягода. То есть Ягода и в этом случае «утопил» сигналы своих же людей.

1.2. Сопутствовавшие события. Именно из-за присутствия Уборевича на этих маневрах Гитлер до такого остервенения разорался на своих генералов на сентябрьском 1936 г. съезде нацистской партии в Нюрнберге, что прилюдно обвинил их в том, что они за его спиной якшаются с красными и пьянствуют с ними.

Более того, закатил истерику с крайне резкими антисоветскими заявлениями, которые повергли в шок германских генералов и офицеров, особенно тех, что вышли из рейхсвера и с симпатией помнили о годах сотрудничества с РККА.

Сразу же заметим, что упомянутая истерика Гитлера — одно из красноречиво убойных свидетельств того, что в реальности-то фюрер не был в курсе того, какие шашни с «товарищами генералами» за его спиной крутят его же «герры генералы». Тем более что они всегда с презрением относились к выскочке-ефрейтору и давно «точили зубы» на него.

10 октября 1936 г. британская разведка, получила от своего агента «Фила» подробный доклад, в котором описывались эти события.

В том числе и визит Уборевича, шок германского генералитета по поводу резких антисоветских заявлений Гитлера и, что, очевидно, особенно интересно, — заметный всплеск открытых симпатий к РККА в вермахте.

«Фил» также сообщил, что между главнокомандующим сухопутными войсками вермахта генерал-полковником, бароном Вернером фон Фричем и советским военным атташе, комдивом Орловым А.Г. во время официального приема в Берлине состоялся обмен тостами.

И во время этого пьяного обмена тостами последний заявил, что «армия СССР готова хоть завтра сотрудничать с Гитлером, пусть лишь Гитлер, партия и германская внешняя политика совершат поворот на 180°, а союз с Францией отпадет. Это могло бы случиться, если бы, например, Сталин умер, а… Тухачевский и армия установили военную диктатуру»[25].

1.3. Последовавшие события. По всем параметрам выходит, что «герры генералы» в своей невероятной прыти во время картографической агрессии против СССР опирались на прямую подставу советских войск под разгром. Ту, что Тухачевский и описал в своем «Плане поражения СССР в войне с Германией».

Иначе этот невероятный картографический успех тевтонов объяснить невозможно. Потому, что в сравнении с РККА именно в то время вермахт вообще был ничто.

Как раз в августе 1936 г. главнокомандующий сухопутными силами вермахта генерал-полковник Вернер фон Фрич распорядился о начале осуществления нового плана строительства германских вооруженных сил, подготовленного Генеральным штабом. Согласно этому плану, армия должна была составить всего 36 дивизий, в том числе 4 моторизованных, 3 танковых, 3 легких дивизий (уменьшенного состава), одной горнострелковой дивизии и одной кавалерийской бригады.

Общая численность сухопутных войск согласно этому плану, включая и невооруженный персонал, должна была составить всего 793 410 человек, в том числе и 33 943 офицера.

И вот чтобы этими-то, всего лишь только запланированными к формированию, вооруженными силами[26] в мгновение ока, преодолев столь трудный для него по тем временам польский буфер, немощный тогда германский вермахт нанес бы сокрушительное поражение уже в то время могучей и солидно для того времени оснащенной практически полуторамиллионной РККА?!

И непосвященному было понятно, что таких успехов можно было достичь только в результате прямой подставы советских войск под разгром слабым вермахтом! Это высчитывалось как дважды два четыре.

Ведь незадолго до этих игр в гостях у герров генералов побывал командующий Белорусским военным округом Советского Союза И.П. Уборевич, все обстоятельства визита которого в Германию и так были на редкость подозрительны.

Так оно и было — именно Уборевич-то и привез для согласования план поражения СССР в возможной войне с Германией. А то, что из-за его присутствия на этих маневрах Гитлер разорался как сумасшедший, только укрепляет во мнении, что герры генералы за спиной фюрера действительно водили свои шашни с красными генералами.

Тем более что в это же время был зафиксирован еще и сильный всплеск просоветских симпатий в вермахте, особенно в офицерском корпусе, прежде всего в той его части, которая помнила о нем еще со времен рейхсвера.

Причем эта информация прошла в сопровождении данных о том, что ряд германских генералов — Гам-мерштейн-Экворд, Фрич, Рейхенау, Бек, Бломберг и другие — принадлежат к той группе высокопоставленных германских военных, которые хотели бы «по-хорошему договориться с Красной Армией»[27]. «Договориться по-хорошему» означало, что красные генералы должны были подставить свои войска под разгром немощному в то время вермахту!

Маневры, на которых побывал Уборевич, имели весьма подходящее для такого случая название: «маневры Гинденбурга».

Обращаю на это внимание, поскольку с рубежа 1917–1918 гг. за германским фельдмаршалом П. фон Гинденбургом числилась одна идея, которая, судя по всему, явно не без содействия Тухачевского не только была выведена на орбиту стратегического планирования военного командования СССР тех времен, но и стала активно витать там.

Более того, она пронизала весь «фланговый синдром» Тухачевского, затем легла в его план поражения, который он собственноручно изложил на Лубянке.

Дело в следующем. В самом конце 1917 г., когда начались обещанные Лениным Брест-литовские переговоры с кайзеровской Германией, возглавлявший германскую делегацию генерал-фельдмаршал П. фон Гинденбург разработал и представил довольно широкую, по словам статс-секретаря иностранных дел империи Рихарда Кюльмана, программу территориальных аннексий у России, значительная часть которых приходилась на Северо-Запад бывшей Российской империи.

На естественный вопрос Р. Кюльмана — все-таки дипломат-то он был профессиональный и потому прекрасно понимал, что если много потребовать, то ведь и подавиться недолго… — зачем это ему нужно, будущий президент вскоре поверженной Германии за одиннадцать месяцев до неминуемого краха еще в Первой мировой войне, с фельдмаршальской прямотой рубанул реваншистскую правду-матку: «Я хочу обеспечить пространство для передвижения германского левого крыла в следующей войне с Россией»!

Не обращая внимания на то, что на пороге неминуемой катастрофы в одной войне Гинденбург заговорил о предпосылках для успеха в следующей, и Даже на то, что с солдафонской прямотой он ляпнул именно о следующей, а не просто о будущей войне, отметим вот что.

Вся суть того, что он ляпнул тогда, состояла в том, что операционно-то левое крыло германской армии при любом нападении на Россию по определению могло находиться только на прибалтийском, сиречь на северо-западном направлении с охватом значительной части (прежде всего севернее Бреста, а в целом севернее Припятских болот, разделяющих западный ТВД) белорусского, то есть западного, направления!

«Обеспечить пространство для левого крыла германской армии в следующей войне с Россией» означало заблаговременный захват вышеуказанного плацдарма, с которого и должно было, по тогдашним представлениям германского генштаба, развернуться стремительное наступление вглубь России по указанным выше направлениям.

Напрашивался вывод — германские генералы не случайно именно так назвали свои маневры в сентябре 1936 г.

И как бы в подтверждение этой неслучайности начинают поступать агентурные и иные данные о невероятном, пока еще картографическом успехе германских генералов во время стратегических командно-штабных игр на картах.

И ведь невероятная прыть-то ими была продемонстрирована именно на Белорусском ив целом на Северо-Западном направлении! Вывод мог быть только один — это заранее согласованная подстава!

Напоминаю, что в «Плане поражения» Тухачевский назвал Белорусское направление главного удара вермахта фантастическим для «миролюбивых» по отношению к СССР планов Гитлера, а Прибалтийское — максимум второстепенным по значению для тех же «миролюбивых» планов фюрера!

Таким образом, если сопоставить все вышесказанное с требованиями Тухачевского во время апрельских игр, то выходит, что он просто-напросто сознательно предрешил главный вывод герров генералов по итогам их игр.

О том, что «никакого точного решения относительно восточной кампании не будет найдено, пока не будет разрешен вопрос о создании базы для операций в самой Восточной Польше»!

То есть, еще раз обращаю на это внимание, апрельские стратегические игры на картах Тухачевский и K° проводили, уже зная требования германских генералов по организации поражения.

В частности, что необходимо сконцентрировать советские войска на Украинском направлении в ущерб обороне Белорусского. И именно такой вариант и привел к тому, что Западный фронт СССР в июне 1941 года рухнул уже на четвертые сутки, а Минск действительно был взят к исходу пятых — началу шестых суток агрессии. А пограничное сражение в принципе было проиграно Красной Армией в течение первых нескольких дней войны.

Если вкратце подвести итог тому, что они на самом-то деле осуществляли во время этих игр, то вывод будет такой.

Призванные и поклявшиеся защищать свою Родину — Советский Союз — они, высшие советские военачальники того времени, в действительности проверяли во время этих игр, как лучше подставить советские войска под скорый разгром германским вермахтом!

Для чего четко определили и формулу поражения — чем круче переакцентировка усилий по направлениям (в смысле — кривозеркальном по отношению к истинным направлениям грядущего удара гитлеровцев, особенно главному направлению), чем выше уровень задач и исполнителей безумно преступной идеи немедленного встречно-лобового вторжения/контрблицкрига, тем выше, шире и катастрофичней масштабы поражения и разгрома войск Первого стратегического эшелона именно в начальный период войны!

Потому что в ходе различных игр они неоднократно убеждались в том, что в любом варианте исполнения «группы вторжения не в состоянии выполнить тех задач, которые на них возлагались на первом стратегическом этапе борьбы»!

И вот еще о чем. «Телячий восторг» у всех «адвокатов» Тухачевского вызывает якобы проявленная им гениальность в подсчете необходимого гитлеровцам количества дивизий для успешного нападения на Советский Союз.

Что-де он, оказывается, предвидел, какими силами Гитлер нападет на СССР в 1941 г.! В 1936 г. Тухачевский действительно выдвинул идею о том, что-де немцы смогут выставить до 200 дивизий.

И это в то время, когда даже по скорректированным планам германского командования армия военного времени должна была насчитывать примерно 102 дивизии!? Да и то не ранее начала 1940-х годов. С какого потолка он взял цифру до 200 дивизий — вроде бы трудно понять.

Но Тухачевский эту задачку умудрился решить так, что во время апрельских игр рассматривался вариант нападения объединенными германо-польскими силами — примерно 160 германских дивизий, 30 — польских. Откровенно говоря, автору неведомо, кто и как в германском генералитете воспринял эту подсказку Тухачевского.

Однако в 1941 г. в ход была пущена принципиальная схема именно этого варианта, правда, без польских дивизий, которые вермахт вдребезги разнес еще в первой половине сентября 1939 г. Были использованы дивизии других фашиствовавших холуев-союзничков Германии.

Но в 1936 г. до 1941 г. было еще далеко — целых пять лет. А вот необходимые для командования вермахта выкладки наши генералы-предатели уже выдали на-гора…

Ну и, наконец, о самом смешном в «реабилитансе» Н. Черушева. «Ни одна из жен арестованных командиров не показала против мужа. А это значит, что они ничего не знали о "преступной деятельности" своих мужей».

Понимая исключительную двусмысленность последней фразы, «реабилитатор» добавил, очевидно, на всякий случай, что «не знали потому, что такой деятельности просто не было»!?

Если уж Н. Черушев получил доступ в архивы ГВП, то хотя бы разок почитал показания этих жен, ну, к примеру, жены маршала Егорова — очень интересные показания. Вполне возможно, что половина бодрого оптимизма насчет жен улетучилась бы.

А вторую половину такого неуместно бодрого оптимизма «улетучит» вдова «невинной жертвы» сталинизма — Галина Блюхер.

В период горбачевской гласности она ляпнула такое, что, по сути дела, полностью подтвердила, что ее муж был участвовавшим в заговоре Тухачевского предателем и шпионом, вынашивавшим изменнические, в том числе и сепаратистские, настроения.

К слову сказать, со ссылкой на японские источники в сообщении от 14 декабря 1937 г. о них информировал Центр даже Р. Зорге — «перестроечники» опубликовали выдержки из этой телеграммы «Рамзая» в журнале «Известия ЦК КПСС».

Вот что она рассказала. Говоря об имевшей место в 1936 г. встрече своего мужа В. Блюхера с начальником ГЛАВПУРа Я. Гамарником, вдова заявила, что после муженек ей «рассказал, что с Гамарником (встреча состоялась на ст. Бочкарево — Чита) был продолжительный разговор, в котором Я.Б. Гамарник предложил Василию Константиновичу убрать меня как лицо подставное.

"Объявим ее замешанной в шпионаже, тем самым обелим вас… молодая жена…" На что Василий Константинович ответил (привожу его слова дословно): "Она не только моя жена, но и мать моего ребенка, и пока я жив, ни один волос не упадет с ее головы"».

Ну, и как теперь должен поживать неуместно бодрый оптимизм и уверенность в женах красных командиров?!

Кстати говоря, что касается жен руководителей заговора, то их показания в принципе-то и не были нужны, хотя их для порядка и спрашивали об этом во время допросов. Дело в том, что в самом центре заговора был хорошо информированный агент НКВД — переспавшая едва ли не со всем высшим генералитетом знаменитая Лиля Брик (Коган), жена комкора В. Примакова — командующего Ленинградским военным округом.

В книге «Ненаписанные романы» известный советский писатель, ныне покойный Юлиан Семенов рассказывал о своем разговоре с Л. Брик, которая вспоминала о том времени следующими словами: «Весь тридцать шестой год я прожила в Ленинграде…

И все это время я — чем дальше, тем больше — замечала, что по вечерам к Примакову приходили военные, запирались в его кабинете и сидели там допоздна. Может быть, они действительно хотели свалить тирана».

Конечно, Л. Брик не рассказала охочему до сенсаций Ю. Семенову, что обо всем, что происходило в доме Примакова, она исправно докладывала органам госбезопасности. Она не могла это сделать в то время. Но она не рассказала и куда более важное и интересное.

Что летом 1936 г. под предлогом навестить умиравшего в то время М. Горького к ней приехали ее родная сестра — Эльза Триоле (урожденная Коган) и ее муж — известный французский писатель Луи Арагон.

Несмотря на серьезный официальный предлог визита в СССР — кстати, его попросили приехать по личной просьбе самого Горького, — Луи Арагон вовсе и не стремился поскорее попасть к умиравшему «буревестнику революции». Вместо этого он практически десять дней провел в политических беседах с каждый день собиравшимися в доме у Примакова вояками.

По «странному» стечению обстоятельств именно в это время туда прибыл и Тухачевский. И Л. Арагон имел длительные беседы с ним, о чем потом написал в своих мемуарах.

Но и это еще не главное. Главное состоит в том, что Л. Арагон прибыл в Советский Союз с серьезной разведывательной миссией, целью которой было дотошное выяснение истинного положения дел в высшей советской военной иерархии, особенно, в части, касавшейся подготавливавшегося ею в координации с германскими генералами заговора с целью переворота в СССР и захвата власти в стране.

Это особенно интересовало в то время высшее французское военное руководство. Это тем более не удивительно, если учесть, что после подписания франко-советского договора о взаимопомощи в отражении агрессии от 2 мая 1935 г. у 2-го Бюро ГШ Франции появился упоминавшийся выше меморандум со сведениями о готовящемся советскими генералами в координации с германскими «коллегами» заговоре против центральной власти.

И вся суть его сводилась к тому, что именно в координации с германскими «коллегами»-заговорщиками советские генералы-заговорщики организуют военное поражение своей армии в войне с Германией, а затем на пораженческой волне устроят государственный переворот, захватят власть и заключат соглашение с Германией.

Заполучив такие данные в ситуации, когда уже подписан договор о взаимопомощи в отражении агрессии с государством, высшие представители военной иерархии которого замышляют подобное против своей центральной власти, руководство любого государства и тем более руководство любой разведслужбу, исходя из соображений собственной безопасности, увы, априори обязаны досконально проверить такую информацию.

Собственно говоря, именно этим-то, очевидно, и была вызвана почти годовая затяжка с ратификацией этого договора Францией, а также устроенная французскими военными руководителями волынка с переговорами на уровне генеральных штабов, которые были предусмотрены еще в момент подписания договора.

Но ведь надо было знать еще глубже, еще точнее — ведь речь-то шла о безопасности государства, в данном случае Франции.

И вот Луи Арагона приглашают к предсмертному ложу Горького. Ну, куда более чем удобный случай в деталях все разведать.

Луи Арагон хорошо был известен в СССР как якобы прогрессивный писатель и «друг» Советского Союза — кто его заподозрит. Предлог побывать в Ленинграде — вообще отменный: родная сестра жены там проживает со своим мужем, командующим Ленинградским военным округом. Просто идеальнейшая для любой разведки ситуация (советская, к слову сказать, поступила бы точно так же).

И Луи Арагон оправдал возлагавшиеся на его разведывательную миссию надежды. Потому что именно после его визита в СССР французский генералитет стал демонстративно воротить нос при одном только упоминании идеи о франко-советских переговорах на уровне генеральных штабов, а далее и вовсе о военном сотрудничестве с РККА!

Потому и стал брехать о «кажущейся сильной, но недостаточно подготовленной к войне с крупной европейской державой» РККА. Причем с акцентом на то, что-де РККА не под силу осуществить длительное наступление.

Потому как оказание помощи Франции (и Чехословакии) в отражении агрессии Германии явилось бы для Красной Армии длительной наступательной операцией!

Попутно генералы еще и попугали высшее руководство Франции тем, что-де СССР якобы делает ставку на войну между Францией и Германией, предпочитая, чтобы «гроза разразилась над Францией».

А чуть позже, уже в начале 1937 г., французский генералитет вообще отбросил всякие стратегические выверты и открытым текстом заговорил о том, что политически не доверяет советскому генералитету!

Вот так была разрушена едва только начавшая складываться европейская система безопасности и взаимопомощи в отражении гитлеровской агрессии. Вслед за Францией от мысли о военном сотрудничестве с Советским Союзом отказалась и Великобритания, а затем и Чехословакия.

И уже в 1938 г. из-за сговора Запада с Гитлером СССР оказался в тупике Мюнхенской изоляции. Противопоставить гитлеровской экспансии на Восток коллективный отпор стало невозможно.

Вот во что обходятся безумные интриги заговорщиков!

Они и без всяких "паролей и явок" так приблизили гитлеровскую агрессию как по времени, так и территориально, что им и ста смертных приговоров было бы мало!




Примечания

[24] Roberts G. The Unholy alliance. London, 1989. P. 97.

[25] В донесении от 11 ноября «Фил» сообщал о том, что рейхсвер считает Россию лучшим союзником Германии, но препятствием к этому союзу являются Гитлер и Сталин. Обратите внимание на то, что агент британской разведки «Фил» оперирует термином «рейхсвер», хотя к моменту этого сообщения он уже полтора года как был переименован в вермахт. То есть агент открыто давал понять, что германские заговорщики принадлежат к касте рейхсверовских офицеров.

[26] По этому плану только в мобилизационный период 1940/41 г. должно было завершиться формирование полевой армии в составе 72 пехотных, 3 танковых, 3 легких дивизий, 21 дивизии ландвера (ополчения), а также 7 танковых, одной кавалерийской и 2 горнострелковых бригад ландвера. Что же касается армии военного времени, то на этот же период планировалось создать необходимые условия для того, чтобы Германия смогла бы выставить 102 дивизии (то есть поставить под ружье более 2,6 млн человек).

[27] РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1036. Л. 235–236.


А.Б. Мартиросян

  • 1
Мои новые статьи в ЖЖ:
1. "Фашистская Прибалтика выплатит пострадавшим от пожара в Кемерово свыше 3,5 миллионов рублей." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/150048.html
2. "В Новочеркасске ветеринар замучил до смерти более 170 собак." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/150279.html
3. "Названы сильнейшие страны мира будущего." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/150648.html
4. "История происхождения праздника 1 апреля." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/151328.html
5. "В России создали грузовичок за 250 000 рублей." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/151675.html
6. "Российские ученые заглянули внутрь редчайшего метеорита." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/152020.html
7. "Демографическая яма." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/152205.html

  • 1