ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Category:

Что такое «интеллигенция»?


«Помимо бесчисленных глаголов иноземного происхождения, наводнивших нашу современную печать, особенно одолели и до тошноты опротивели слова: [интеллигенция], интеллигентный и даже чудовищное имя существительное — интеллигент, как будто что-то особенно высокое и недосягаемое. ...

Случается даже встречать сельская [интеллигенция]... В известном смысле, впрочем, эти выражения обозначают действительно понятия новые, ибо [интеллигенции] и интеллигентов у нас прежде не бывало.

У нас были “люди ученые”, затем “люди образованные”, наконец, хотя и “не ученые” и “не образованные”, но все-таки “умные”.

[Интеллигенция] же и интеллигент не означают ни того, ни другого, ни третьего.

Всякий недоучка, нахватавшийся новомодных оборотов и слов, зачастую даже и круглый дурак, затвердивший такие выражения, считается у нас интеллигентом, а совокупность их [интеллигенцией]»

Желтов Ив. М. Иноязычие в русском языке // Фил. зап., вып. 4-5. Воронеж, 1890


До 60-х годов XIX века термин «интеллигенция» означал «разумность, сознание, деятельность рассудка». А.М.Камчатнов в работе «О концепте интеллигенция в контексте русской культуры» пишет: «У Гегеля интеллигенция есть общечеловеческая способность умозрительного постижения вещей... Маркс говорит о народной интеллигенции как о самосознании всего народа: интеллигенция — это самосознание народа, а ее носитель — весь народ...»

Похоже, самым первым употреблением слова является дневниковая запись В.А. Жуковского от 2 февраля 1836 г: «...осветился великолепный Энгельгардтов дом, и к нему потянулись кареты, все наполненные лучшим петербургским дворянством, тем, которые у нас представляют всю  русскую европейскую интеллигенцию».

Здесь интеллигенция — это некий отдельный культурный слой, европейски образованный. Последнее, кстати, важно — но до этой темы мы дойдем постепенно.


Трактовка интеллигенции как отдельной группы принадлежит писателю П.Д. Боборыкину. В романе «Солидные добродетели» (1870) он определил значение термина: «Под интеллигенцией надо разуметь высший образованный слой общества как в настоящую минуту, так и ранее, на всем протяжении XIX в. и даже в последней трети XVIII в.».

При этом подразумевалось (и было описано в романе), что интеллигенция должны обладать некими моральными качествами — в частности, должен стремиться облегчить положение простого народа.

А вот определение XX-го века: «Интеллигент же — это представитель профессии, связанной с умственным трудом (инженер, врач, ученый, художник, писатель), и человек, обладающий умственной порядочностью.» © Д.С.Лихачев. [И этот тип носил звание академика??! Это определение, данное учёным??? - Прим. ss69100.]

Пожалуй, удачное определение, указывающее на два необходимых и достаточных признака: во-первых, интеллигент презирает физический труд [???] (так более точно, чем в определении Лихачева: изредка отдельные интеллигенты были вынуждены трудиться физически), во-вторых, «умственная порядочность».

Все остальное может варьироваться: интеллигенты бывают богатые и бедные, западники и славянофилы, либералы и «соборники», «физики» и «лирики»...

Давайте дадим слово самим интеллигентам, пусть они расскажут, как трактуют это понятие. Приведу очень большую цитату из учебника «Культурология» (Дорогова Л.Н., Пыханов Ю.В., Мареева Е.В., Мареев С.Н., Рябчун Н.П.). Почему я считаю авторов интеллигентами? За хвалебные отзывы об этом феномене, так об интеллигентах могут писать лишь они сами (я цитирую далеко не все панегирики).

«Интеллигенция это:

крупная социально-культурная общность, социальный массив людей с активной общественной позицией, профессионально занимающихся творческим умственным трудом;

общественная группа, мощный дифференцированный социальный контингент людей, получивших современное научное образование, обладающих системой знаний, что позволяет им творить в мире знаний в наиболее сложных формах культуры — науке, искусстве, образовании, религии; заниматься развитием и распространением культуры.

Признаки интеллигенции. Интеллигенция по своему составу весьма неоднородна. Представителями интеллигенции являются люди с разным образованием, духовным миром, находящиеся на самых различных уровнях социальной иерархии. Вместе с тем история интеллигенции показывает, что всех их объединяет ряд неизменных сущностных признаков.

К ним, прежде всего, относятся:


  • ориентация на общечеловеческие качества, приверженность идее справедливости, критическое отношение к существующим социальным формам правления общества, далеким от идеалов гуманизма и демократии;


  • единство духовной природы человека-интеллигента и людей, чьи интересы и потребности он выражает;


  • верность народу, патриотизм, активное подвижничество, творческая одержимость;


  • глубоко развитое понимание своего “Я”, независимость, достаточная самостоятельность, обостренная любовь к свободе, к свободе самовыражения. Личностное начало осознается интеллигентом как высшая ценность;


  • мужество, стойкость в отстаивании своих, продиктованных совестью и убеждением позиций;


  • противоречивость, социально-нравственная напряженность между различными отрядами интеллигенции;


  • своеобразное, двойственное осознание действительности, приводящее нередко к серьезным политическим колебаниям, проявлению консерватизма, некоторой импульсивности на события в жизни;


  • нередкое сочетание одухотворенности с меркантилизмом, высокой степени самосознания с эгоцентризмом.


Интеллигентность характеризуется определенной степенью нравственной зрелости личности независимо от социально-классовой принадлежности. Это качество мышления, безупречность в поступках, ощущение себя человеком по отношению к любому другому человеку, способность поставить себя на место другого человека. Интеллигентность есть ни что иное, как сплав умственной и нравственной культуры.

В свое время академик Д.С. Лихачев говорил: “...нельзя притвориться интеллигентным. Можно притвориться добрым, щедрым, даже глубокомысленным, мудрым, наконец,... но интеллигентным — никогда”.»

«В России, несмотря на сравнительно небольшую численность интеллигенции, она была авторитетным и влиятельным демократическим социальным слоем, генерируя роль создателя, подвижника и проповедника культуры. Именно она сумела поднять нравственную культуру страны к высотам общечеловеческого духа. [Да ну??! А простой народ - он безнравственнен, да??!]

Отсюда вполне закономерно рассмотрение ее как главного носителя духовности. [Ой ли?!! А, ну да: русский народ - это же быдло, бездуховное... - Прим. ss69100.]»

«Широко используемое на Западе слово “интеллектуал” совсем не является его эквивалентом. ...в западном традиционном употреблении “интеллектуал” — понятие в основном профессиональное, что же касается русского интеллигента, то это скорее духовное, нравственное определение.

Интеллигенция — дух нации, достояние общества, это люди высокой умственной и этической культуры, которые способны подняться над личностными интересами, способны думать над тем, что их непосредственно не касается.

Поэтому не всякий интеллектуал может подняться до уровня интеллигента, и, наоборот, можно встретить интеллигента среди людей неинтеллектуальных профессий

«Интеллектуалы» — это люди интеллектуального труда и творчества, прежде всего ученые, писатели, художники, профессора, педагоги.

Русская интеллигенция совсем иное явление. К ней, обращает внимание Н. Бердяев, “...могли принадлежать люди, не занимающиеся интеллектуальным трудом и вообще не особенно интеллектуальные. И многие русские ученые и писатели совсем не могли быть причислены к интеллигенции в точном смысле слова...

Интеллигенция была у нас идеологической, а не профессиональной и экономической группировкой, образовавшейся из разных социальных классов, сначала по преимуществу из более культурной части дворянства, позже из сыновей священников и диаконов, из мелких чиновников, из мещан и, после освобождения, крестьян
.”».

«Говоря об интеллигентности, следует иметь в виду не столько эрудицию или образованность человека, сколько состояние его души, его общий нравственный настрой и духовную красоту, проявляющиеся в доброжелательности и чуткости к людям, в нетерпимости ко всяким отступлениям от высоких этических норм.

.... Интеллигентность, причастная к культуре, начинается с высокой требовательности человека к себе и своему духовному миру, его приобщенности к высшим моральным законам

Что ж, хвалебную оду мы выслушали, а теперь давайте разберемся, как все обстоит на самом деле.

Вводная. Для начала отмечу еще раз, что тезис «Интеллигент же — это представитель профессии, связанной с умственным трудом (инженер, врач, ученый, художник, писатель)» не строгий, так как были интеллигенты, вынужденные заниматься физическим трудом. Однако при этом всегда подразумевается, что «на самом деле» призвание имярек — именно писательский труд, а работать кочегаром его вынуждает «непонимание быдлом великого таланта».

Теперь давайте посмотрим на мнение об интеллигентах как о «получивших современное научное образование, обладающих системой знаний, что позволяет им творить в мире знаний в наиболее сложных формах культуры — науке, искусстве, образовании, религии; заниматься развитием и распространением культуры».

Д.И. Овсянниково-Куликовский, «Психология русской интеллигенции»:

Другая черта... состоит в том, что философская (теоретическая) часть их не имеет всеобщего значения, какое имеют настоящие философские системы, а их практическая (прикладная) сторона, слишком тесно связанная с философской, не получает реальной силы — практического дела, в смысле общественной или политической деятельности — деятельности партии. В лучшем случае выходит нечто вроде секты.

Идеолог слишком философ, чтобы быть практическим деятелем, и слишком моралист, публицист и деятель жизни, чтобы быть настоящим философом. Философские и научные ценности приноровляются у него к моральным и практическим запросам, а эти запросы получают своеобразную философскую постановку, отпугивающую всех, кто, имея те же запросы, не может ее принять.

Идеологии, если они сколько-нибудь разработаны, обращаются, подобно религиозным вероучениям, к тем, которые, по своему духовному складу к ним предрасположены, и в этой среде они вербуют адептов и получают распространение

Это и есть одно из отличий интеллектуалов от интеллигентов: вторые стремятся не просто трудиться, приобретать знания, развивать науку и т.д., а «заниматься развитием и распространением культуры». Интеллигенты считают это своим неотъемлимым и эксклюзивным правом.

Из работы «Интеллигенция как социальный феномен»:

«...смешивать интеллигенцию с образованным классом страны, людьми занятыми в интеллектуальной сфере, — грубая ошибка. Хотя, действительно, интеллигенция действует в сфере культуры, и склонна идеологически подчинять себе культуру и монополизировать интеллектуальную сферу вообще... И все же интеллигентность это далеко не ученость, Н.Бердяев свидетельствовал:

„Многие замечательные ученые-специалисты, как, например, Лобачевский или Менделеев, не могут быть в точном смысле причислены к интеллигенции, как, и наоборот, многие, ничем не ознаменовавшие себя в интеллектуальном труде, к интеллигенции принадлежат” Это цитата из “Русской идеи” (3, гл.I).

Для интеллигенции культура не высшая ценность, не цель, но лишь средство социального самоутверждения.

Интеллигенция не только не испытывает никакого уважения к выдающимся деятелям культуры и их достижениям, но не раз в истории самым хамским образом травила даже и классиков русской культуры.

Сказанное не означает, что человек, имеющий заслуженный авторитет в научной или гуманитарной сфере, не может попасть в круг интеллигенции. Может, и такое не раз случалось. Однако лишь при условии, что разделит мировоззрение интеллигентской среды, в противном случае он будет активно злобно травим интеллигенцией
(если попытается занять самостоятельную общественную позицию).

Вот, например, Сахаров, Лихачев, Ростропович заслужили отменные профессиональные репутации, но публичную общественную карьеру делали как интеллигенты. Такого рода случаи поддерживают миф, будто интеллигенция производит культурные ценности. (Заметим, по жизни интеллигентствование неотвратимо приводит личность к умственной и духовной деградации.)

В целом же интеллигенция склонна презирать образование и умственный труд, если они выходят за рамки ее, интеллигенции, влияния и контроля. Так А.И. Солженицын придумал дразнилку для неинтеллигентных людей интеллектуального труда — “образованщина”».

Думаете, это беспочвенные обвинения со стороны тех, кто не любит интеллигентов? Тогда читайте мнение «изнутри». Д.С. Лихачев, «О русской интеллигенции»:

«Прежде всего я хотел бы сказать, что ученые не всегда бывают интеллигентны (в высшем смысле, конечно). Неинтеллигентны они тогда, когда, слишком замыкаясь в своей специальности, забывают о том, кто и как может воспользоваться плодами их труда. И тогда, подчиняя все интересам своей специальности, они жертвуют интересами людей или культурными ценностями.

Самый несложный случай — это когда люди работают на войну или производят опыты, связанные с опасностью для человека и страданиями животных.»

Вот и проявилась «умственная порядочность».

Оказывается, интеллигенты не могут «работать на войну». При этом никак не учитывается, что без армии (и военных разработок) интервенции ждать недолго (не обязательно прямой, но и в экономическом плане никто не будет слушать того, кто не может подкрепить слова силой)».

Об этом и писал Овсянниково-Куликовский: у интеллигентов не хватает способностей создавать действительно философские системы. К тому же высокий уровень абстрагирования не способствует непосредственному применению таких теорий на практике, а интеллигентам всегда хочется именно практики.

Но для практики они недостаточно практичны, а все время ударяются в продвижение какой-либо идеи... Вот и получается что-то типа «Пусть хоть все умрут, лишь бы не было войны!».

Страдания животных — из той же оперы. Никто, разумеется, не призывает мучить животных, но для развития науки необходимо ставить опыты, в том числе — и на животных. Но интеллигент никогда не видит мир в целом, он у него всегда «кусочком» — значим лишь тот вопрос, который по какой-либо причине значим для интеллигента; а «освещен» этот кусочек какой-нибудь идеей, которая приобретает практически сверхценное значение.

Примечание: возможно, сейчас вам такой диагноз кажется необоснованным; но прочтите статью до конца, и вы убедитесь в этом. То, что делает интеллигентов, — сложный психический комплекс, который невозможно разложить «по порядку полочек», они все взаимосвязаны.

Вернемся к отличию интеллектуала от интеллигента. Что именно интеллигент стремится «творить в мире знаний»? Интеллектуал, например, стремится открыть что-то новое, объяснить ранее неизвестное, увеличить объем знаний: фактов и закономерностей нашего мира...

А что же интеллигенты?

Д.С. Лихачев, «О русской интеллигенции»: «Я писал положительные отзывы на рукописи талантливейшего историка-фантаста евразийца Л.Н. Гумилева, писал предисловия к его книгам, помогал в защите диссертации.

Но все это не потому, что соглашался с ним, а для того, чтобы его печатали.

Он
(да и я тоже) был не в чести, но со мной, по крайней мере, считались, вот я и полагал своим долгом ему помочь не потому, что был с ним согласен, а чтобы он имел возможность высказать свою точку зрения...»

Обратите внимание: сам Лихачев откровенно именует Гумилева не ученым-историком, а историком-фантастом, то есть прекрасно понимает цену его измышлизмам. Но при этом он даже помогает ему защитить диссертацию, т.е. стать «официальным ученым». Для интеллигента значение имеет не наука, а некая «культура», даже ненаучная, а также «идея», причем безотносительно ее разумности и целесообразности.

Еще пример от Лихачева: «Бессмысленно задаваться вопросом — была ли культура Руси до Петра “отсталой” или не отсталой, высокой или невысокой. Нелепо сравнивать культуры “по росту” — кто выше, а кто ниже. Русь, создавшая замечательное зодчество (к тому же чрезвычайно разнообразное по своим стилевым особенностям), высокую хоровую музыку, красивейшую церковную обрядность, сохранившую ценнейшие реликты религиозной древности, прославленные фрески и иконы, но не знавшая университетской науки, представляла собой просто особый тип культуры с высокой религиозной и художественной практикой

Вот так видит мир интеллигент: кого волнует уровень развития науки (а также промышленности и т.д.), когда есть такая вот сусальненькая культурка, уси-пуси...

Примечание: я отнюдь не принижаю роль культуры как таковой. Но заявить, что-де какая разница, отсталая культура или нет, а главное — ее самобытность, может только интеллигент.

Еще иллюстрация. Правда, 100% достоверность гарантировать не могу, но выглядит очень правдоподобно, и, главное, очень показательно.

«Когда говорят, что Тарковский гениальный режиссер и т.д., я вспоминаю одну историю, которую рассказывал препод в институте. А дело было так.

Снял Тарковский
“Андрея Рублева” и его историки песочить стали, дескать, что ж так, и там неправильно, и здесь. Ну а Тарковский: “Я все понимаю, но поймите и вы, это художественное произведение, так что пришлось пожертвовать историчностью”. Ну историки и заткнулись.

А потом его стали песочить кинематографисты, и тут Тарковский вывернулся:
“Поймите, это исторический фильм, так что пришлось...”»

Можно смело сказать, что интеллектуал интеллектом пользуется, а интеллигент лишь поклоняется интеллекту. Интеллигент может быть сколь угодно начитанным, но еще Гераклит заметил, что «многознание уму не научает».

При этом интеллигенты, считая себя образованными и эрудированными, полагают, что именно они должны «руководить процессом». Не в смысле чиновничества (это совсем другой типаж), а именно в «духовном смысле». Должны присутствовать и вдохновлять.

«Интеллигенция как социальный феномен»: «Индивидуально как качество личности интеллигентность есть особенное состояние души, с присущим интеллигенции характерным отношением к окружающему миру (интеллигентская этика).

Социально интеллигенция — это среда и субкультура. Интеллигентская среда задается этическим инвариантом, который, собственно, и определяет Интеллигенцию, поскольку принадлежность к Интеллигенции есть прежде всего исповедование особливой Нравственности (этики).

Интеллигентская субкультура (по сути, сводящаяся к проповеди Идеалов) со временем эволюционирует, и вообще говоря, является продуктом социальной адаптацией, реакцией приспособления к изменяющимся внешним условиям. Однако во всякую эпоху интеллигентская субкультура исторически понятие вполне определенное, имеет ярко выраженное идеологическое ядро.

Интеллигенцию сплачивает сознание своего морального превосходства над остальным обществом (человечеством), принадлежность к Интеллигенции порождает личное и корпоративное самоощущение Духовной Избранности.

Обществу внушается, что Интеллигенция есть Совесть народа, имеющая неоспоримое право и обязанность судить и осуждать всех
(даже и Бога), казнить и миловать (хотя бы морально). Для человека интеллигентность - большой соблазн.»

Еще столетие назад в альманахе «Вехи» было очень верно подмечено:

«...средний массовый интеллигент в России большею частью не любит своего дела и не знает его.

Он — плохой учитель, плохой инженер, плохой журналист, непрактичный техник и проч., и проч. Его профессия представляет для него нечто случайное, побочное, не заслуживающее уважения.

Если он увлечется своей профессией, всецело отдастся ей — его ждут самые жестокие сарказмы со стороны товарищей... История доставила нам даже слишком громкое доказательство справедливости сказанного

Интеллигенту не интересно работать, этот процесс, можно сказать, антогоничен самому статусу интеллигента.

Из одного сетевого обсуждения, очень метко:

«Если бы Полесов был интеллигентным слесарем, он починил бы забор, но, беда в том, что он был слесарем-интеллигентом

Обратите внимание: прилагательное «интеллигентный» не имеет однозначной трактовки, оно вполне может означать и «образованный, умный», а вот «интеллигент» — это уже диагноз. Помните «Двенадцать стульев»?

«Заказчики не находили Виктора Михайловича. Виктор Михайлович уже где то распоряжался. Ему было не до работы. Он не мог видеть спокойно въезжающего в свой или чужой двор ломовика с кладью. Полесов сейчас же выходил во двор и, сложив руки на спине, презрительно наблюдал за действиями возчика. Наконец сердце его не выдерживало.

— Кто же так заезжает? — кричал он, ужасаясь. — Заворачивай!

Испуганный возчик заворачивал.

— Куда ж ты заворачиваешь, морда?! — страдал Виктор Михайлович, налетая на лошадь. — Надавали бы тебе в старое время пощечин, тогда бы заворачивал!

Покомандовавши так с полчаса, Полесов собирался было уже возвратиться в мастерскую, где ждал его непочиненный велосипедный насос, но тут спокойная жизнь города обычно вновь нарушалась каким нибудь недоразумением.

То на улице сцеплялись осями телеги, и Виктор Михайлович указывал, как лучше всего и быстрее их расцепить; то меняли телеграфный столб, и Полесов проверял его перпендикулярность к земле собственным, специально вынесенным из мастерской отвесом; то, наконец, устраивалось общее собрание жильцов. Тогда Виктор Михайлович стоял посреди двора и созывал жильцов ударами в железную доску; но на самом собрании ему не удавалось побывать.

Проезжал пожарный обоз, и Полесов, взволнованный звуками трубы и испепеляемый огнем беспокойства, бежал за колесницами.
»

В том же романе выведен образ Васисуалия Лоханкина, вполне хрестоматийный.

Но я уже слышу голоса критиков: как так можно ссылаться на литературные гротескные персонажи! Это не доказательство!

Конечно, дорогие мои, это — не доказательство. Это — иллюстрация.

Доказывать, что-де интеллигенты — такие-то, было бы вообще глупо. Они сами выделяют себя в отдельную группу и фактами, то есть — своими поступками, иллюстрируют свойства группы как таковой.

Вот, скажем, тезис, использованный как эпиграф, — доказательства требует, и оно будет дано. Но прежде разберемся с тем, что есть интеллигенция, подробно, чтобы не оставалось вопросов о ее сущности.

Тема «отличие интеллигенции от интеллектуалов» в первом приближении уже раскрыта (об некоторых специфических аспектах отношении интеллигентов к науке поговорим позже), давайте теперь рассмотрим главное отличие. Думаю, что вы еще не забыли, что интеллигент — это «человек, обладающий умственной порядочностью».

Так что же такое, эта самая умственная порядочность?

Выше процитирован учебный курс культурологии, в котором перечислены «неизменные сущностные признаки» интеллигенции. Итак, приступим.

Первое: «ориентация на общечеловеческие качества, приверженность идее справедливости, критическое отношение к существующим социальным формам правления общества, далеким от идеалов гуманизма и демократии»

Как много всего сразу. Что ж, начнем с общечеловеческих качеств.

С.Г. Кара Мурза, «Потерянный разум»:

«В создании и поддержании идейного хаоса с середины 80 х годов большую роль сыграла догма “общечеловеческих ценностей”.

В основе ее лежит убеждение, будто существует некий единый тип “естественного человека”, суть которого лишь слегка маскируется культурными различиями и этнической принадлежностью. Главные ценности (потребности, идеалы, интересы) людей якобы определяются этой единой для всех сутью и являются общечеловеческими....

Раз так, значит, развитие разных человеческих общностей (народов, культур) приведет к одной и той же разумно отобранной из разных вариантов модели жизнеустройства.

Либералы считают, что наилучшее жизнеустройство — рыночная экономика и демократия западного типа, и эта модель уже достигнута на Западе, а другие народы просто запоздали. Сопротивляться принятию этой модели для России нельзя, какими бы бедами нам это ни грозило — это все равно что идти против рода человеческого.

Возникла даже целая теоретическая концепция о “человеке советском” (homo sovieticus) как об аномальном существе, выпавшем из эволюции человеческого рода и не вполне к нему принадлежащем.

Заметьте, что общечеловеческими у нас называются ценности именно либеральные (гуманизм, демократия и пр.). Почему? Это даже не то, что “часто встречается”.

Либеральный образ мысли — редкий и неповторимый продукт культуры. Даже на Западе он не слишком распространен и прямо отвергается большинством человечества.

Повторять список, составленный культурой небольшого меньшинства и придавать ему статус “общечеловеческого” — неразумно.»

О либерализме мы поговорим позже подробнее, а здесь прошу обратить внимание на миф общечеловеческих ценностях. Давайте прикинем, какие ценности могут иметься в виду.

Есть ли культурные ценности, разделяемые всеми людьми? Нет таких — все подобные ценности зависят от расы, национальности, образования, религии, принадлежности к различным социальным стратам и т.д.

Есть ли общие идеалы, интересы? Понятно, что вопрос риторический...

Возьмем ту же справедливость, упомянутую в цитате. Что это такое?

Впрочем, не будем пытаться изобрести точное определение — суть в том, что понятие о справедливости существенно менялось со временем и не менее существенно отличается в различных культурах.

Так что же является действительно общечеловеческими ценностями?

Очень просто. Человек — homo sapiens — обладает как животной природой, так и разумностью (в той или иной степени). Разумная составляющая как раз и вносит разницу между индивидами; даже сам разум не является общечеловеческой ценностью — даосы стремятся как раз к непосредственному восприятию без участия разума. Общими являются лишь животные устремления не sapiens’а, но homo: жрать и размножаться, проще говоря.

Однако радетели за такие общие ценности отнюдь не сводят их к животным; наоборот, разговор идет о «высокодуховных устремлениях». Не будем измерять высоту «духовности», все проще — такие декларации означают лишь одно. А именно: под видом общечеловеческих подсовываются чьи-то частные ценности; в данном случае — ценности интеллигенции.

Michael de Budyon, «Начала интеллектуал-социализма»:

«Итак, интеллигенты, в своем подавляющем большинстве, суть жалкие и наивные идеалисты, мечущиеся в мире, который они сами для себя придумали, и существование которых не мыслимо вне данного мира.

В их головах царит бессознательная идиллия, и уже изрядно надоевшая, и не вызывающая никакого трепета абракадабра, состоящая из первичных идей и принципов, типа
“все люди равны”, “все равны перед законом”, “человек — высшая ценность государства”, “за нашу и вашу свободу”, ну и так далее, в том же стиле.

Я не буду анализировать психоаналитические моменты, обуславливающие взятие на вооружение подобных первичных идей, замечу лишь то, что они как таковые интеллигентов принципиально не интересуют, и даже не осознавая данный факт, интеллигент в определенной ситуации готов легко поступится ими.

Сопоставив интеллигентские стенания с тем меню бредней, которые власть предержащие ежедневно предлагают вкусить бессознательным массам, можно легко заметить, что интеллигенты просто усиливают их и все равно переадресовывают на головы тем же массам.

Поражаюсь, до какого абсолюта могут дойти коллективистские инстинкты интеллигентов, здесь они напоминают аналогичные у бессознательных масс, правда, на более высоком уровне.

Но, что приятно, эти инстинкты выражают зачастую люди, в своем менталитете настолько убогие и ничтожные, что их псевдонаучные рассуждения, помноженные на коллективные инстинкты масс, которым они пытаются привить свою
“философию”, делает их еще более убогими, беспомощными и ничтожными, даже перед бессознательными массами, инстинкты которых хоть являются природными, а потому абсолютно здоровыми, и на которые мы даже не имеем право обижаться.»

Давайте возьмем какую-нибудь распространенную идею и посмотрим, как ее понимают разные категории народа. Ну, что-нибудь совсем яркое и показательное, например: «во всем виноваты евреи». Как этот тезис понимается?

Интеллектуал понимает, что «во всем» виноват кто-либо один быть не может, и что евреи бывают разные. Одно дело — какой-нибудь олигарх, другое — лауреат Нобелевской премии по физике академик Гинзбург.

При этом интеллектуал в курсе исторической роли евреев, знаком с особенностями национального менталитета и так далее. Рекомендаций «что делать вообще» он давать не будет, если не известны условия задачи — скажем, современные условия и условия русского националистического государства (когда/если таковое будет) весьма отличаются.

Обобщенно: интеллектуал именно что анализирует данные и решает задачу, не подгоняя ее под некий ответ заранее.

Простой обыватель, не отягощенный излишним интеллектом, сведет вопрос к известному шаблону «Бей жидов — спасай Россию».

А что сделает интеллигент? Реакция будет по «глубине проработки» ровно такой же, как в предыдущем случае, только «наоборот».

Очень много криков про антисемитизм, фашизм и так далее. Важно то, что реакция, можно сказать, доосознанная — в отличие от интеллектуала, интеллигент не задумывается над проблемой, у него уже есть готовое решение, базирующееся на его культурных ценностях. Однако мышление у интеллигента своеобразно (об этом тоже поговорим потом подробнее).

Классический пример: любовь к афоризму Черчилля о том, почему среди англичан мало антисемитов — мол, они не считают евреев умнее себя. Интеллигенты радостно подхватывают: какая глубина мысли! какая отточенность слога! как верно подмечено! антисемиты и прочие фашисты считают евреев умнее себя, и поэтому их не любят!

При этом интеллигенты в принципе не способны «сделать второй ход»: фашистов не любит тот, кто считает фашистов умнее себя.

И дело не в том, что интеллигенты глупы — отнюдь, формальный IQ у них может быть вполне высок. Просто весь он идет не на понимание вопроса, а на рационализацию того, что заклинило в мозгах.




На очереди — гуманизм и демократия. Про гуманизм я писал неоднократно, но как-то мимоходом. Сейчас имеет смысл процитировать большой отрывок из переписки с Н. Губиным, который полностью раскрывает суть вопроса.

Я, слегка затронув раньше эту тему, назвал гуманизм «иезуитским знаменем». Теперь обосную этот тезис. Итак, суть гуманистического течения — лозунг «Человек превыше всего». Все остальное — вытекает отсюда. А что вытекает?

«Все — ради человека», «Ничто не стоит слезинки ребенка» (несколько утрирую) и т.д. Чтобы это было действительно однозначное понимание, уточню еще. Не «все — ради человека Васи Пупкина», а «все — ради человека». Не «самое ценное богатство планеты — человек Вася Пупкин», а «просто человек». Не «человек Вася Пупкин — вершина эволюции», а, опять-таки, «просто человек».

Гуманизм провозглашает максимальную ценность «человека вообще». При безличном употреблении этого существительного равнозначным становится определение «любого человека», или «каждого человека»...

*

...Обезличенное понятие никогда не будет конкретным. Поэтому гуманизм всегда будет против конкретного человека... Именно поэтому я заявлял, заявляю, и буду заявлять, что гуманизм бесчеловечен, т.к. его понятие «человек вообще» не распространяется на меня лично.

Вот, собственно говоря, и все. Гуманизм — это специально придуманная идеология многоцелевого назначения.

Лживость ее описана только что; а в чем цели гуманизма?

• Гуманизм способствует ухудшению человечества как вида, противодействуя введению евгенических мер;

• Гуманизм мешает эффективным действиям против террористов и т.п.;

• Гуманизм подменяет справедливость милосердием — даже для маньяков отменяют смертную казнь и радеют за «гуманные условия заключения»;

• Гуманизм призывает к терпимости к девиантному поведению;

• Гуманизм нацелен на «раздачу пряников», даже если «дать кнута» не только эффективнее, но является единственно возможным вариантом. На примере той же Франции: бесполезно задабривать мигрантов, они лишь наглеют и требуют большего.

Список можно продолжать и продолжать; отмечу общее направление — гуманизм против развития в целом и перераспределяет ресурсы в пользу того, что в лучшем случае просто оттягивает ресурсы на себя, а обычно — препятствует прогрессу прямо или косвенно.

***


Отрывки из объёмной статьи А. Борцова „Что такое интеллигенция и почему она не тонет”.

Tags: гуманизм, культура, либералы, наука, нравственность, общество, права человека, совесть, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments