?

Log in

No account? Create an account
мера1

ss69100


К чему стадам дары свободы...

Восстановление смыслов


Предыдущий пост Поделиться Пожаловаться Следующий пост
Вербальное оружие
мера1
ss69100

ВЕРБАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ: оценочный признак во внутренней форме неологизмов и экспрессивность их внешней формы (например, укроп, в отличие от ватника, - символ значительно более примитивный, поскольку за ним скрывается не культурный контекст, а простое фонетическое подражание), апелляция к давно отмершему, а часто и не существовавшему, создает совершенно танатосную гнетущую и тягостную атмосферу: поражения, смерти, проклятия, забвения» [18].

Аналогичное чувство вызывают и визуальные символы сепаратистов - все то, чем они украшают себя, вешают по периметру, выставляют на аватары, изображают в интернет-мемах.

«На фоне бароккового, юного и злого украинского протеста ватная семиотика ущербна настолько, что вселяет оптимизм.
<...>
Символы, как говорили великие, работают не хуже танков. Жаль только, что медленнее» [там же]. В связи со «злым барокковым протестом» уместна повторная ссылка на Приложение «МАЙДАН - АНТИМАЙДАНУ: "вы о нас"» (с. 84 - 88).

В целом же, результаты анализа неологизмов позволяют воссоздать противоборствующие мировоззренческие «картины мира» Майдана и Антимайдана, выявить характер соотнесения этих «картин» с реальностью и установить номинативные техники, способствующие их «внедрению» в сознание адресата.


Важно то, что адресатом является не противник как таковой, а его потенциальный союзник.

В этом состоит основное отличие консциентальной войны от войны физического плана: в консциентальной войне основным объектом становится «собственное или "освобождаемое" население» [13], что, в частности, и проявляется в войне за умы россиян и жителей Донбасса, «освобождаемого» при содействии России.

В заключение рассмотрим, как именно работают знаковые символы в качестве оружия консциентальной войны, как они оказывают влияние на массовое сознание, манипулируя им, и как противодействовать этим манипуляциям.

6. ВЕРБАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ: действие и противодействие

В своей недавно вышедшей книге, посвященной войне за сознание, Пол Леви сравнивает его с зеркалом, в котором мы видим отражение. Это отражение, казалось бы, скрывает от нас пустое, открытое пространство зеркала. Однако мы не заметили бы самого зеркала без этого отражения.

Отражение в зеркале -это его неотъемлемая часть, ибо для этого оно и создано. В то же время, отражение не является зеркалом как таковым. Зеркало существует и без этого отражения, равно как и то, что отражается, существует и вне зеркала [29]. Эта метафора удачно показывает природу отношений между нашим сознанием (зеркалом) и тем, что воспринимает наше сознание (реальным миром).

В зависимости от качества зеркала, отражаемый в нем мир может в большей или меньшей мере соответствовать реальности. Кривое зеркало ее искажает: образ реальности, попадающий в зеркало, неизменно будет преобразован.

И причина тому - не в реальности, а в самом зеркале. Задачей пропаганды, отстаивающей (по Леви) принцип «власть над» вместо принципа «свободу для» [28] является массовое производство «кривых» мировоззренческих «зеркал». Пример тому - мировоззренческое «зеркало» Антимайдана.

В производстве «кривого зеркала» сознания задействованы и лексические инновации. С одной стороны, они используются для создания угодного власти мировоззрения, с другой стороны, они являются переносчиками ментальных «вирусов» с одной индивидной мировоззренческой рамки на другую.

Как показал анализ фактического материала, в качестве средства формирования нужного мировоззрения лексические инновации Антимайдана используются следующим образом. Создается негативный образ референта, включающий его различные фактуальные признаки (см. толкование значений неологизмов их авторами и пользователями, приводимое в словаре-тезаурусе).

Один из таких признаков (как правило, извращенный, непроверяемый, гипертрофированный, переориентированный, недоказанный или вообще ложный) выводится во внутреннюю форму слова вместе с отрицательной оценкой, имеющей разные степени пейоративности.

Внутренняя форма облекается во внешнюю, материальную оболочку, наделенную экспрессивным потенциалом, усиленным за счет специальных номинативных техник. В ряде случаев фактуальный признак референта во внутренней форме слова не упоминается, присутствует только отрицательная оценка именуемого явления.

Назначение неологизма состоит в том, чтобы активировать в сознании адресата - своего потенциального союзника и противника оппонента - именно негативную оценку, аргументированную либо не аргументированную некоторой фактуальной характеристикой. Теоретические обоснования создания такого оценочного знака изложены в общей семантике А. Коржибского [27], который сам определял ее как общую семантическую теорию оценочных реакций [см. 26, с. 67].

Согласно этой теории, при создании знака происходит абстрагирование многих черт именуемого им явления. Тем самым язык представляет не «территорию», а лишь ее схематическую, субъективно выстроенную «карту» [27, с. 390-400]. Идеи Коржибского были использованы С. Хаякавой в его «лестнице абстракций», иллюстрирующей неполноту предоставляемой словом информации и - как следствие - неадекватность ее оценки [25, с. 85].

Это свойство языка - не «живописать в деталях», а «картировать» отражаемый (и формируемый) в сознании образ мира -использует в своих целях пропаганда. Ее приемы сводятся «к упрощению сложных проблем до простых лозунгов с целью скормить этот примитив простым гражданам, которые, как предполагается, не способны осмыслить проблемы в полном объеме.

Таким образом фабрикуется "согласие" граждан. Вместо того, чтобы убеждать их с помощью интеллектуальных аргументов, пиарэксперты стремятся примитизировать проблемы, вызвать у аудитории чисто эмоциональные реакции и таким образом "контролировать общественное сознание"» [19].

При этом граждане не должны задавать вопросы. Они не должны быть сведущими в принятии политических решений. Они должны получать понятные, но бессмысленные слоганы и слепо следовать им [там же], пребывая в состоянии эмотивной «завороженности».

Аналогично, эмотивно-отрицательная реакция, вызываемая внутренней формой неологизмов, усиленная благодаря экспрессивности их внешней формы и укорененная посредством многократного повторения данного слова или ему подобных, «завораживает» внимание масс.

А «как только внимание масс заворожено, корпоративные провластные СМИ могут "играть" их умами» [28]. Негативная эмоциональная доминанта сознания притупляет способность людей отличать правду от фикции, что и необходимо власти, насаждающей нужную ей идеологию. Как отмечает Леви, провластная пропаганда перевертывает ощущение того, что реально происходит: ложь выдается за правду, верх изображается как низ (что, в частности, отражено в словах нацистского министра пропаганды Йозефа Геббельса: «Правда - самый большой враг государства»).

Посредством «Большой Лжи», предполагающей, что чем больше ложь, тем труднее людям увидеть правду, пропаганда превращает миф в кажущийся факт [там же]. Благодаря этому в общественном сознании, за которое ведется консциентальная война, противник власти преподносится как агрессор, а сама власть (настоящий агрессор) - как справедливый мститель.

Это хорошо известный манипулятивный прием «обвиняй других в том, что делаешь сам» [13]. Власть распространяет дезинформацию, дабы отвлечь и запутать общество и тем самым скрыть свои истинные намерения или свои реальные действия. За этой дезинформацией власть скрывается подобно тому, как осьминог скрывается за выпущенным им самим защитным облаком краски [28].

Как только «служба управления восприятием» убеждает критическую массу людей в правильности определенной точки зрения, вступает в силу «консенсус», или «соглашение» в обществе относительно того, что является объективной правдой.

Если только один человек верит в версию реальности, созданную пропагандой, на него смотрят, как на не вполне нормального. Если в это верит небольшая группа людей, их объявляют культом. Если критическая масса народа иррационально верит в то, что эта фиктивная версия реальности является правдой, такие люди, однако, считаются абсолютно нормальными [28].

Версия «реальности», относительно которой достигнуто соглашение, набирает вес и превращается в установленную догму, диктующую коллективное представление о том, что же реально происходит. Подобно тому, как это бывает с религиозными верованиями, народ принимает такую «правду» иррационально, даже если множество доказательств свидетельствуют об обратном.

Те, кто не верит в произвольно выдуманную историю, маргинализируются и демонизируются, объявляются либо сумасшедшими, либо же теоретиками заговора или даже террористами: «Вы либо с ними, либо с врагом» [там же]. Если в романе Оруэлла «1984» пропаганда и двоемыслие были уделом «верхов», то в консциентальной войне они навязываются каждому члену общества.

Люди, не потерявшие способности мыслить, не выдерживают напора агрессивных фанатиков и предпочитают слиться с коллективом [13]. Примером двоемыслия, насаждаемого российской пропагандой, является дозволенность «великой России» делать то, что недозволенно «никчемной» Украине, а именно - отстаивать целостность и независимость своей страны.

Таким образом, формирование провластной идеологии требует вовлечения в сферу ее влияния все большего и большего количества индивидуальных сознаний, чему в определенной мере способствуют и лексические инновации как «ярлыки» для фактов, связанных с идеологическим оппонентом. Эти «ярлыки» становятся переносчиками мировоззренческих идей.

Необычные по своей форме (внутренней и внешней), лексические инновации с отрицательным значением, вкупе с потоком аналогичных по своей семиотической природе Интернет-визуализаций (фотожаб), становятся заразными идеологическими «мемами» (по Р. Докинзу [2]), «психическими вирусами» (по Р. Броуди [3]) «ментальными вирусами» (по П. Леви [29]), «медиа-вирусами» (по Д. Рашкоффу [20]). Рассмотрим, что есть мем в его широком понимании.

Подобно тому, как ген является переносчиком, репликатором наследственной информации материального плана, мем выступает в качестве переносчика идей.

В своей книге «Психический вирус» Р. Броуди приводит несколько определений мема - биологическое определение (Докинз): мем является основной единицей передачи культурной информации [3, с. 29]; психологическое определение (Плоткин): мем представляет собой единицу культурной наследственности, аналогичную гену; мем - это внутренняя репрезентация знания [там же, с. 30]; когнитивистское определение (Деннет): мем - это такого рода комплексная идея, которая формирует себя в виде чего-то определенного и запоминаемого; мем распространяется посредством орудий -физических проявлений мема [там же, с. 32].

По определению самого Р. Броуди, «мем - единица информации, которая содержится в сознании. Мем воздействует на события таким образом, чтобы в сознании других людей возникло большее количество его копий» [там же, с. 36].

При этом мемы в качестве медиа-вирусов распространяются в инфосфере точно так же, как биологические вирусы распространяются в организме-хозяине или в целом сообществе организмов. Но вместо того, чтобы путешествовать по органической кровеносной системе, медиа-вирусы циркулируют в сетях медиа-пространства [20, с. 7].

Мемы - это коллективное бессознательное в момент обретения словесной или иной знаковой формы. В основе любого успешного мема лежит высвечивание участка «общественного бессознательного» - темы, которая по какой-либо причине подавлялась.

Мем становится эффективным способом одновременно пробить защитный барьер в сознании большого количества людей. Этого не может сделать информация, изложенная прямо, по сути дела. Истинное содержание мема закамуфлировано, чтобы отвлечь на какое-то время критическое консервативное и рациональное мышление и проникнуть в подсознание человека с помощью непрямых, косвенных ассоциаций. Успешный мем должен при первом знакомстве «ошеломить», шокировать, вызвать (хоть ненадолго) состояние открытости для восприятия новой информации - пусть смутного и неполного.

Поэтому особенностью успешного мема является его способность «вцепляться» в память благодаря необычности, оригинальности. На первоначальном этапе знакомства с мемом очень важна его внешняя форма, а не глубина содержания. Мем, как и нового человека, «встречают по одежке». Доказательства успешности мема - эмоциональная реакция и связанная с ней способность распространяться, тиражироваться в сознании других людей, меняя их мировоззрение [17]. (Свойством привлекать внимание наделены по сути и все слова-неологизмы).

Таким образом, для мема как определенной идеи, выступающей в качестве медиавируса и редуплицируемой во многих сознаниях индивидов, чрезвычайно важен «носитель» этого вируса, его «протеиновая оболочка». Как отмечает Д. Рашкофф, она может быть любой - словесной, визуальной, событийной (научная теория, общественный скандал), это может быть стиль одежды или известный человек.

Главное, чтобы такая «оболочка» привлекала внимание. Чем более она провокационна, тем дальше и быстрее она путешествует по инфосфере, вводя в нее скрытые в этой «оболочке» концепции в виде идеологического кода - мемы как концептуальные эквиваленты генов [20, с. 7].

Иными словами, мем «впрыскивается» в информационное поле при помощи своей вирусной «оболочки». Привлекающая внимание оболочка вируса служит как раз для того, чтобы общество могло «заглотить» спрятанный в ней мем, чтобы мем мог распространиться до того, как появляется возможность его обезвредить [19]. (Для мемов-неологизмов привлекающей внимание «оболочкой» служит экспрессивная внешняя форма).

«Инфицирование» носителя мемом осуществляется с помощью стратегий-поддержек. Шутки поддерживают инфицирование тем, что они смешные, мелодии - тем, что они вызывают разнообразные эмоции, лозунги-заклинания -благодаря выразительности и многократному повторению.

Обычными стратегиями инфицирования является сопровождение мема идеями «чувство коллективности», «страх смерти» и «мы должны победить врага», то есть игра на эмоциях. Сопровождающий мем-приманка в стратегии инфицирования часто является центральным звеном [15]. (Упомянутые идеи используются как «мемы-приманки» и в неологизмах Антимайдана).

На уровне индивида мемы, предлагаемые массовой культурой, становятся строительным материалом его собственного сознания, а на более широком уровне формируют общественное сознание. Мемы, подобно коацервантным каплям в первичном информационном бульоне, аккумулируют новые культурные идеи, вызывающие социальные мутации и способствующие эволюции общества.

Новационные медиа-нарративы, доносящие эти мемы, тем успешнее запечатлеваются в сознании масс, чем они лаконичнее, эмоциональнее, репликативнее. Со временем мемы ротируются: наиболее популярные из них, конкурируя между собой, проходят естественный отбор и либо выживают, либо исчезают из обихода. На скорость распространения мемов влияет степень их тиражирования в медиапространстве [17].

Мемы воздействуют на то, как мы строим бизнес, обучаемся, взаимодействуем друг с другом, а также на то, как мы воспринимаем реальность [20, с. 7]. Таким образом, мемы не обязательно являются чем-то плохим. Более того, без них невозможно формирование и существование культуры.

В то же время, в мемах как психологических вирусах кроется и опасность, поскольку они могут действовать как паразиты, как пиявки, которые цепляются к нашему сознанию и препятствуют реализации его собственной цели. Они перекодируют наши решения в сторону от естественных биологических и метафизических, присущих именно человеку потребностей. Они входят в противоречие с индивидуальным генетическим кодом, с уникальным сценарием конкретного индивида.

Если для генов значима индивидуальность человека, то для мемов человек - это лишь биологический материал, среда их существования. Если для любого из нас «Я» естественным образом устремлено к исключительности проявления своей природной формы в исторических координатах, то мемы подавляют эту индивидуальность, исключительность, ибо они живут и развиваются в результате и на основе процесса копирования, унификации, повторения, похожести.

В этом плане эгоистичные цели людей и мемов кардинально противоречат друг другу [16].

Особую опасность, как отмечает Дж. Балкин, таят «фэнтэзийные» мемы, удаленные от реальности и превращаемые во вредоносные идеологии [22].

Именно такие мемы имеет в виду П. Леви, говоря о ментальном «вирусе», который американские индейцы называют «ветико» (^еґіко) и который скрыто влияет на неосознаваемые нами белые пятна человеческой психики, оставляя людей в неведении относительно неадекватности их образа мыслей и заставляя их действовать во вред своему собственному благу [29]. (К таким вирусам относятся и рассмотренные выше лексические инновации Антимайдана). Ветико подспудно ин-формирУет сознание, придает форму и конфигурацию происходящим в мире событиям [там же].

Ветико как вирус, поражающий массовое сознание, используется властью, стремящейся контролировать и подчинять общество. Контроль над сознанием - это контроль над информацией, с чем очень хорошо справляются властные круги [28], в частности, властные круги России.

По словам российского историка и журналиста М. Артемьева, пропагандистская компания, проводимая в России за последний год, «резко понизила уровень интеллектуальной жизни <...>, насадила черно-белое мышление и психологию "осажденной крепости". Картина мира упростилась до дихотомии "мы - они".

Количественные изменения в массмедиа перешли в качественные. Постоянное отрицание участия России в событиях на юго-востоке Украины прискорбным образом отражается на менталитете и простых людей и т. н. элиты, доходя до двоемыслия и шизофрении» [1] .

Как отмечает П. Леви, «у многих из нас отсутствует психологический иммунитет для защиты от токсичных атак, которые предпринимает власть в войне за нашу психику» [28]. Однако в яде ветико содержится уже и само противоядие, которое, будучи осознанным, может помочь нам проснуться и вернуть обществу потерянное здравомыслие [там же].

Аналогичную мысль находим у Р. Броуди: вы можете «взглянуть» на идеи - мемы - как на отдельные организмы, которые борются за место в вашем сознании и за место в сознании других людей. Если эти идеи причиняют вред и являются частью заразного психического вируса, понимание того, как они действуют, может предоставить способы борьбы с инфекцией [3, с. 37].

Противоядием и способом борьбы с инфекцией является осознание собственного сознания: понимание того, как им манипулируют и как противостоять этим манипуляциям.

Наилучшим способом защиты от негативного влияния, оказываемого вирусом ветико, является осознание нашей внутренней целостности, способности к «само-обладанию» - обладанию той частью своего «Я», которой никто другой обладать не должен, которая есть наша «Самость», сохраняющая целостность нашего бытия [29].

Нам необходимо ПОНЯТЬ то, что кроется в самой природе нашего собственного сознания и то, что дает ключ к его собственной свободе [28]. Для победы в войне за сознание нам необходимо понимать природу этой войны. Понимание того, что ведомая против нас война является насилием над нашим сознанием, расширяет само-сознание, что уже само по себе разрешает проблему.

В более глубокой и обширной перспективе война за сознание сама становится катализатором и инструментом для пробуждения сознания [там же].

Среди способов «пробуждения» сознания основным является умение анализировать информацию, видеть недосказанность, которая, по Леви, является «величайшей формой лжи» [там же], отличать информацию от дезинформации, задавая себе вопрос о том, какой факт - реальный (имеющий надежные доказательства) или виртуальный (реинтерпретированный, гипертрофированный, извращенный или ложный) доводится до нашего ведома.

Согласно Р. Докинзу, «ничто не может быть более опасным для некоторых мемов, чем поиск доказательств <...> Мем слепой веры поддерживает самого себя с помощью такой простой осознанной уловки, как отказ от рационального исследования» [2, с. 130].

Даже убедившись в реальности факта, который заслуживает негативную оценку, следует помнить, что в жизни понятия «хорошо» и «плохо» зачастую сосуществуют в одном. Поэтому суждения о реальности следует выносить на основе широкой шкалы, включающей понятия «очень плохо», «плохо», «терпимо», «неплохо», «хорошо», «очень хорошо».

Оценка реального факта может быть и смешанной: что-то в нем может быть плохим, а что-то - хорошим [25, с. 126]. Именно такой могла бы быть оценка Майдана Антимайданом, который, благодаря слову (в том числе и неологизмам), увидел «неподобающий протест» Майдана против власти и не увидел вопиющие пороки этой власти, ставшие причиной протеста.

Как отмечает С. Хаякава, чем больше аспектов факта оцениваются, тем разнообразнее спектр наших действий, которые соответствуют сложности ситуации.

В этом суть многооценочной ориентации, которая противопоставляется двуоценочной «черно-белой» ориентации «свой = хороший :: чужой = плохой». Чем более развито демократическое общество, чем богаче его оценочные ориентации, тем более оно способно примирить конфликтующие потребности своих граждан [там же].

Переход Украины от революции с присущей ей (как и любой революции) двуоценочной ориентацией к политической стабильности, основанной на многооценочной ориентации, требует соответствующих изменений в политической риторике конфликтующих сторон.

Этому может способствовать специальный проект «Осознание сознания», разработанный теми, кого ныне называют «мыслящим классом».

Выступая на стороне народа в рамках идеологии «свободу для» гражданского общества, «мыслящий класс» должен фактически стать посредником, который доносит идеи народа до правящих кругов и который контролирует те идеи, которые правящие круги (любые!) стремятся внедрить в общественное сознание, реализуя ингерентно присущее им стремление к «власти над» умами и действиями сограждан.

Проект «Осознание сознания» ставит целью информирование общества о технологиях манипуляции сознанием с помощью вербальных и прочих средств, а также обучение людей думать самостоятельно и не использовать язык как оружие в разжигании вражды и ненависти.

Данная статья, сопровождаемая словарем-тезаурусом лексических инноваций Майдана и Антимайдана, преследует именно эту цель.

***


Из книги С. А. Жаботинской „Язык как оружие в войне мировоззрений”.

**

Стартовал новый этап инфовойны. Готовьтесь