?

Log in

No account? Create an account
мера1

ss69100


К чему стадам дары свободы...

Восстановление смыслов


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
США - это дно человеческого падения, ч. 8.1
мера1
ss69100

Идеологическая канва и истоки «холодной войны»

После двух мировых войн, и особенно после появления ядерного оружия, которое по случайному стечению исторических обстоятельств попало в руки США, вашингтонский режим оказался в удивительном и глубоко неестественном для него положении одного из мировых лидеров, хотя сам-то он уверовал в то, что сложившееся положение не только естественно, но является частью того самого «предопределения».

Незрелость, подростковость этого режима, отсутствие истинной нации, гуманистического стержня и многовековой традиции в его политическом сознании создали в мире такую ситуацию, при которой желторотый юнец получил возможность цинично поучать заслуженного ветерана и даже издеваться над ним.

В послевоенный период - когда русские в очередной раз доказали, что победить их в честной борьбе невозможно в принципе и что Россия, что бы с нею ни произошло, всегда остается силой, умеющей постоять за идеалы справедливости, способной в трудную минуту отвести этот мир от края пропасти, взяв на себя всю самую тяжелую работу, - наша страна представляла собой заслуженного ветерана.


И накопленный за предыдущее тысячелетие нашей истории опыт и тяжелые испытания двадцатого века позволили нам быть тем родичем в семье народов, который отвечает за самые сложные и тонкие смыслы, который готов жертвовать ради сохранения равновесия в этом мире своими удобствами, сиюминутными вещами, что могли показаться важными многим другим народам, особенно таким меркантильным, как англичане и американцы.

Американская же «скороспелая черешня», американский субъект политики представлял собой именно подростка, не думающего о глубинных смыслах, не размышляющего даже о последствиях, а просто упивающегося тем положением, в котором случайно оказался по причине того, что «взрослые» нации попустительски проглядели раздувание его наглых амбиций, вернее, и сами оказались виноваты во многом.

Германия запятнала себя позором нацизма, а Франция была разбита Германией, проиграла ей и сумела кое-как восстановиться, лишь прибегнув к чужой помощи.

Англия же, понимая, что в споре двух эгоизмов - ее и американского - второй эгоизм победил, поскольку имел больше наглой молодой энергии, пошла на слияние с США, согласилась лечь под интересы вашингтонского режима, хотя и оговорив себе некую «почетную роль».

Сущность английской политической традиции так никогда и не позволила англичанам стать по-настоящему «взрослой нацией», и Англия с новым азартом включилась в подростковые эксперименты вашингтонского режима, продолжая былые дела, заключавшиеся все в том же - в стремлении довлеть, унижать и грабить.

Однако после 1945 года ирония судьбы, этой извечной любительницы замысловатых сюжетов, создала поистине дьявольскую рокировку: англичане и американцы, присоседившиеся к победе России (и союза ее народов), почти случайно оказавшиеся в той компании, которая боролась на стороне добра и против действительного абсолютного зла, претендовали теперь на лавры, равные с ореолом настоящих победителей и достойных воинов, и этим обеспечивали себе некий моральный фундамент и роль нового мирового распорядителя.

Но облик их поступков и их умонастроения ни в какое сравнение не идут с тем, что было в умах и в сердцах у советских солдат, офицеров и генералитета.

Можно говорить все что угодно, но невозможно поспорить с тем фактом, что для русских-советских эта война, как и весь послевоенный исторический процесс, был неким моментом истины, борьбой за настоящие максимы; русские жили и действовали с полной искренностью и верой в то, что они завоевывают свободу для себя и народов Европы, что сражаются с

абсолютным злом. Для американцев и англичан же все было лишь игрой, очередной кровавой игрой, в которой они видели циничный интерес и нисколько не стеснялись признаваться в этом, сначала себе самим, а потом, спустя годы, и всем остальным.

И глум истории, ирония той самой судьбы заключалась в том, что два субъекта были-таки посажены на одну ступень, поставлены рядом, хотя суть их правды была совсем не равна, ведь правда русской/советской победы была никак не сравнима с правдами американцев, это были совершенно разные категории, совершенно разный душевный опыт вынесли из той войны русские и американцы.

Советская Россия была настоящим заслуженным ветераном, вынесшим мир из огня, Америка была лишь юрко пристроившимся ловкачом, запрыгнувшим на лафет, когда тот уже двигался к победному параду.

У американского «подростка» хватило ума пристроиться в обоз победы, хотя наглый юнец всей душой был против победы справедливости, против консенсуса, который бы создал ситуацию равновесного спокойствия в этом мире, развития человечества по пути равенства субъектов и равновесного уважения их мнений.

Ирония судьбы вывернула ситуацию так, что одним из формальных победителей над абсолютным злом стал субъект, который менее других был заинтересован в установлении прочного мира. Этот субъект сумел сфабриковать для себя ореол честного победителя, но в том-то и дело, что это был ложный ореол, ведь за подкладкой оставалась ложь и жажда нового насилия.

Не так давно, а именно в октябре 1998 года, были бы рассекречены документы Государственного архива Великобритании, которые подтвердили тот факт, что американцы и англичане хотели не просто отобрать часть русской победы, но очень деятельно готовились к уничтожению России, планировали раздавить ее и установить свой тотальный контроль над огромными территориями.

Теперь стало доподлинно известно, что еще 20 августа 1943 года в Квебеке на заседании лидеров США и Британии с участием начальников американских и британских штабов обсуждался вопрос о том, что немцы должны задержать русских как можно дальше на востоке.

На этом совещании принимаются два плана: «Оверлорд», о котором нас проинформируют в октябре 1943-го в Тегеране (им предусматривалась высадка союзников во Франции в 1944 году), и второй, сверхсекретный, «Рэнкин», цель которого -«повернуть против России всю мощь непобежденной Германии».

По этому плану немцы входят в сговор с Западными державами, распускают Западный фронт, оказывают поддержку при высадке десанта в Нормандии, обеспечивают быстрое продвижение союзников через Францию, Германию, выход на линию, где они удерживают советские войска.

Под контроль США и Англии попадают Варшава, Прага, Будапешт, Бухарест, София, Вена, Белград... При этом немецкие войска на западе не просто сдаются, а организованно двигаются на восток для укрепления там немецкой линии обороны. Есть документы, никуда от них не уйдешь [151 - Фалин В. Как Вторая мировая война переросла в третью. // РФ. Сегодня № 9, 2005.].

Однако «великие комбинаторы» из Вашингтона и Лондона в 1944 году второй фронт против гитлеровской армии все-таки открыли, выглядело все как дружественный шаг по отношению к воюющему союзнику, к СССР, однако шла тонкая, очень опасная политическая игра.

Тайная стратегия американцев и англичан в данный момент заключалась в том, что ослабленная к 1944 году Советская Россия уже не сможет реализовывать такой же наступательный потенциал, который она продемонстрировала под Сталинградом и Курском, и союзники, выдвинув войска на европейском театре войны, легко перехватят инициативу, пойдут победным маршем и захватят всю Европу, по крайней мере до западных границ СССР.

Но они просчитались. Планировали высадиться 6 июля и в августе закончить войну. Они даже не позаботились об экипировке на осень и зиму, о машинах, способных двигаться в условиях бездорожья, о всепогодных авиационных средствах, и потому осень и зиму решили переждать, устроившись в теплых квартирах.

Гитлер, воспользовавшись этим, показал им, что может Германия, - нанес удар в Арденнах, причем не снимая войск с Восточного фронта. Союзники бросились за помощью к Сталину. И он выручил, начав раньше срока Висло-Одерскую операцию [152 - Там же.].

Благодарности же от американцев и англичан, разумеется, не последовало, более того, они не отказывались от частичной реализации тех планов, которые должны были обеспечить вытеснение Советской армии с позиций, которые та уже занимала и могла занять в ближайшие недели.

Но армия союзников, вопреки всем восхваляющим мифам, созданным англоязычной пропагандой, представляла совсем не ту силу, которая могла бы сокрушить Красную армию, противопоставить моральный дух своего воинства моральной крепости советских солдат.

Верховный главнокомандующий армий Западных союзников генерал Д. Эйзенхауэр провел многие часы с главным судьей американских сил в Европе бригадным генералом Э. Беттсом, обсуждая меры поддержания дисциплины в войсках.

Не из абстрактных побуждений гуманности, а по очень земной причине: в тех условиях распущенность в американской армии подрывала ее боеспособность перед лицом гитлеровского вермахта. Близкая к Эйзенхауэру К. Саммерсби записывала в дневнике 5 ноября 1944 года: «Беттс докладывает об очень плохой дисциплине в армии.

Поступают жалобы от французов, голландцев и прочих на многочисленные случаи изнасилований, убийств и грабежей... Эйзенхауэр подробно обсуждает с начальником штаба Беделлом (Смитом) дисциплину в войсках. Дело плохо, докладывают о бесчисленных нарушениях. Придется принять решительные меры» [153 - Яковлев Н.Н. Война и мир по-американски. М., Педагогика, 1989, с. 40.].

Грабежи в американской армии приобрели широкий и постыдный характер. На транспортных магистралях через Францию американские водители, как говорили тогда, «доили» собственные грузовики, перевозимое бесследно исчезало.

Только одна облава в Париже в конце сентября 1944 года привела к аресту 168 американских военнослужащих, орудовавших на черном рынке. Когда Эйзенхауэру в который раз доложили о том, что «волна американской преступности захлестывала Францию», он пожаловался генералу Смиту, что у него самого украли более чем на сто долларов спиртного с передового командного пункта [154 - Указ соч., с. 41.].

Но вашингтонская пропаганда, как и водится, брала факты и грехи, имевшие место в американской действительности, и не мудрствуя лукаво переписывала все это в список прегрешений «кровавого коммунизма», и потому едва ли не любую пропагандистскую агитку американцев, бичующую русские или советские негодяйства, можно смело считать признательными показаниями самих «бичевателей».

Наверное, дело еще и в том, что немалая часть американцев, зная за собой мерзкие вещи, просто не могла поверить, что кто-то способен быть честным, по-настоящему

порядочным, держать обещание, быть человечным. И каждая частичка «коллективного американского подростка» органически не умела осознать ту разницу, которая на самом деле была между русскими и американцами.

Сейчас американские базы все еще находятся в Германии и Италии, так и не ушли из побежденных стран, и потому до сих пор не принято обсуждать тот факт, что за насилие над мирным населением Германии, и прочих оккупированных стран американским военнослужащим чрезвычайно редко предъявляли обвинения.

К примеру, за изнасилование немок американское командование поначалу не выносило приговоров, в отличие от советских трибуналов, которые за аналогичное действие объявляли расстрел.

Лживая кампания по очернению советских солдат, продолжающаяся и сейчас, развернутая довольно широко, причем первоначально именно американскими журналистами и «политиками», спекулировала на том, что где-то в советской зоне оккупации якобы были изнасилованы немки.

Одним из американских писак были даже опубликованы «красочные подробности» группового изнасилования немок советскими солдатами, которые будто бы согнали этих женщин в католический собор и там под звон колокольчиков делали все, чего хотелось.

Писака явно смаковал подробности, немцев же и «мировую общественность» все это задевало за живое. И хотя ложь потом была разоблачена - ведь указанный храм даже физически в тот момент не мог использоваться для подобных целей, поскольку был разрушен, и уж тем более никаких колокольчиков не имел, - но каждая такая ложь создавала нехороший осадок, каждая провокация заставляла кого-то поверить в то, что русские - звери!

Однако и журналистам, и военным, и любому другому человеку, который бывал на территориях, попавших под оккупацию американской армии, совсем нетрудно было найти вдохновение и материал для подобных статей, ведь именно такими вещами и занимались сами американские военные.

Чудовищным доказательством этого тезиса служит то обстоятельство, что человек, имя которого стало впоследствии синонимом зверств американцев во Вьетнаме (то есть Уильям Келли), был родным сыном участника американских боевых действий Второй мировой.

Отец, повоевавший в Европе, не сумел передать своему сыну ничего, что не позволило бы этому воину во втором поколении относиться к войне иначе, чем к череде безнаказанных серийных убийств. Сын вошел в историю своими зверскими, леденящими душу расправами над мирным населением Вьетнама.

Американцы и англичане «воевали» на Западном фронте довольно специфически: они, с одной стороны, стремились захватить побольше пространства, с другой - дать возможность немцам нанести побольше урона Красной армии, воспрепятствовать русским в освобождении Восточной Европы и установлении советского контроля над ее, преимущественно славянскими, территориями.

Эйзенхауэр в своих воспоминаниях признает, что Второго фронта уже в конце февраля 1945-го практически не существовало: немцы откатывались к востоку без сопротивления. Черчилль в это время в переписке, телефонных разговорах с Рузвельтом пытается убедить во что бы то ни стало остановить русских, не пускать их в Центральную Европу.

Это объясняет значение, которое к тому времени приобрело взятие Берлина Англичане подивизионно брали под свое покровительство немецкие части, которые нередко сдавались без сопротивления, отправляли их в Южную Данию и Шлезвиг-Гольштейн.

Всего там было размещено около 15 немецких дивизий. Оружие складировали, а личный состав тренировали для будущих боев.

В начале апреля Черчилль отдает своим штабам приказ: готовить операцию «Немыслимое» - с участием США, Англии, Канады, польских корпусов и 10-12 немецких дивизий начать боевые действия против СССР. Третья мировая война должна была начаться 1 июля 1945 года [155 - Фалин В. Указ. статья.].

В этот момент разворачивалась одна из главных тайных схваток Великой Войны!

Согласно деталям плана «Немыслимое», нападение на СССР должно было начаться, следуя принципам Гитлера, - внезапным ударом.

1 июля 1945 года 47 английских и американских дивизий без всякого объявления войны должны были нанести сокрушительный удар не ожидавшим такой беспредельной подлости от союзников наивным русским. Удар должны были поддержать те самые 10-12 немецких дивизий, которых «союзники» держали расформированными в Голыптейне и в южной Дании, их тренировали британские инструкторы: готовили к войне против СССР.

Война должна была привести к полному разгрому и капитуляции СССР. Конечной целью было закончить войну примерно там же, где планировал ее закончить Гитлер по плану «Барбаросса» - на рубеже Архангельск-Сталинград [156 - Краснов П. Операция «Немыслимое». Молодая гвардия, № 5-6, 2010.].

Но «союзники» имели дело со Сталиным, с самим Сталиным, героем столетия, а может и всей мировой истории, который переиграл своих заклятых друзей-союзников, хотя далось ему это непросто.

Нынче любят говорить, что войну выиграл народ. А это правда, я могу подтвердить данный факт, войну выиграл советский народ, к которому принадлежал и Сталин -Верховный главнокомандующий своего народа, но была еще одна победа, причем едва ли не более значимая по своей важности - победа в тайной схватке, которую навязали Сталину американцы и англичане.

Вызов был Сталиным принят и виртуозно отбит. Усатый умел держать удар. И если бы не Сталин, мир вряд ли мог бы наслаждаться покоем в течение целого полувека.

Что творилось на закулисном фронте в последние месяцы Второй мировой, одному Богу известно! В конце девяностых начали рассекречивать документы из британских архивов, которые уже шокировали многих, но немало деталей и до сих пор не известно, однако и того, что всплыло в настоящий момент, уже хватит на тысячу захватывающих исторических исследований, за написание которых сели историки и даже опубликовали часть из них.

В последние месяцы войны, по мере развития успехов Советской армии, в США и в Англии сформировались агрессивные группировки, причем американская вступила во внутриполитическую в схватку с действующими лидерами. В Вашингтоне «активную позицию» занял Трумэн, оттеснивший Рузвельта.

12 апреля посольство США, государственные и военные учреждения получили инструкцию Трумэна: все документы, подписанные Рузвельтом, исполнению не подлежат. Затем последовала команда ужесточить позицию по отношению к Советскому Союзу.

23 апреля 1945 года Трумэн проводит в Белом доме заседание, где заявляет: «Хватит, мы не заинтересованы больше в союзе с русскими, а стало быть, можем и не выполнять договоренностей с ними. Проблему Японии решим и без помощи русских». Он задался целью «сделать Ялтинские соглашения как бы не существовавшими». Трумэн был близок к тому, чтобы немедля объявить о разрыве сотрудничества с Москвой во всеуслышание.

В Лондонской «элите» тоже росла волна зависти и агрессии по отношению к русским, потому Черчилль занимал еще более агрессивную позицию, чем Трумэн, он все более креп в своем желании не пускать Советы в Европу и по-настоящему готовился к

вооруженному противоборству с Советским Союзом, к захвату всего того, что планировал захватить Гитлер.

Сталин же, напротив, не только не собирался захватывать Западную Европу, но даже случайно занятые Красной армией сектора, оккупация которых не была предусмотрена соглашениями с союзниками, предпочитал оставить и не брать чужого.

По воспоминаниям Владимира Семенова, советского дипломата, известно следующее: Сталин пригласил к себе Андрея Смирнова, бывшего тогда заведующим 3-м Европейским отделом МИД СССР и по совместительству министром иностранных дел РСФСР, для обсуждения, при участии Семенова, вариантов действий на отведенных под советский контроль территориях.

Смирнов доложил, что наши войска, преследуя противника, вышли за пределы демаркационных линий в Австрии, как они были согласованы в Ялте, и предложил де-факто застолбить наши новые позиции в ожидании, как будут вести себя США в сходных ситуациях. Сталин прервал его и сказал: «Неправильно. Пишите телеграмму союзным державам».

И продиктовал: «Советские войска, преследуя части вермахта, вынуждены были переступить линию, ранее согласованную между нами. Настоящим хочу подтвердить, что по окончании военных действий советская сторона отведет свои войска в пределы установленных зон оккупации».

Однако «союзники» благородством не отличались и жаждали одного - захватить Европу, всю целиком, установить над ней свой контроль, вытеснить русских, а лучше всего - отобрать у нас победу и разгромить нашу страну.

Американцы и англичане до последнего хотели вывернуть все к тому, чтоб немцы капитулировали только перед Западными союзниками и смогли участвовать в Третьей мировой войне.

Предполагаемый преемник Гитлера Дениц в это время заявил: «Мы прекратим войну перед Англией и США, которая потеряла смысл, но по-прежнему продолжим войну с Советским Союзом». Капитуляция в Реймсе фактически была детищем Черчилля и Деница. Соглашение о капитуляции было подписано 7 мая в 2 часа 45 минут.

Сталину стоило огромных трудов вынудить Трумэна пойти на подтверждение капитуляции в Берлине, точнее, в Карлхорсте 9 мая с участием СССР и союзников, договориться о Дне Победы 9 мая, ибо Черчилль настаивал: считать днем окончания войны 7 мая. Кстати, в Реймсе произошел еще один подлог.

Текст соглашения о безоговорочной капитуляции Германии перед союзниками утвердила Ялтинская конференция, его скрепили своими подписями Рузвельт, Черчилль и Сталин. Но американцы сделали вид, что забыли о существовании документа, который, кстати, лежал в сейфе начальника штаба Эйзенхауэра Смита.

Окружение Эйзенхауэра под руководством Смита составило новый документ, «очищенный» от нежелательных для союзников ялтинских положений. При этом документ был подписан генералом Смитом от имени союзников, а Советский Союз даже не упоминался, будто не участвовал в войне.

Вот такой спектакль разыгрался в Реймсе. Документ о капитуляции в Реймсе передали немцам раньше, чем его послали в Москву [157 - Фалин В. Указ. статья.].

Игра не прекращалась ни на минуту, жестокая игра, заложниками которой могли бы стать десятки миллионов советских людей и жителей стран Европы, но Сталин был объективно сильнее, его моральный дух был выше, как, собственно, и моральный дух Красной армии перед лицом побежденных и вероятных противников.

Проигрыш в этой схватке стоил Рузвельту жизни, а Черчиллю - кресла премьера, для русских же все это стало чудесным спасением. Да-да, наше существование висело на волоске и в ту роковую минуту, и в течение следующих пяти лет, когда у Трумэна уже

была ядерная бомба, а у Сталина лишь его политический талант и выдержка. Недаром советник посольства в Москве Кеннан, видя, как москвичи праздновали День Победы 9 мая 1945-го перед американским посольством, заявил: «Ликуют... Они думают, что война кончилась. А настоящая война еще только начинается».

Однако «горячая» война на уничтожение России не началась-таки ни до мая сорок пятого, ни после, и «союзникам» пришлось впоследствии довольствоваться лишь «холодной войной», промежуточную победу в которой взял СССР, выиграв «момент спутника», а спустя считаные годы и вовсе покорив космос.

Сталин вступил в схватку сразу с несколькими саблезубыми хищниками, но опрокинул агрессию каждого из них, элегантно переиграв их, причем на их же поле. Кстати, такое редко случается в истории, обычно хозяином положения становится тот, кто диктует правила, но, несмотря на то, что Англия фактически спровоцировала обе мировые войны, именно она лишилась своей империи после эпопеи этих войн и ничего не смогла сделать ни с Россией, ни со Сталиным.

Сталин не имел возможности предотвратить Вторую мировую войну, но сумел предотвратить третью. Ситуация была крайне серьезной, но СССР опять выиграл, не дрогнув.

И именно за это так ненавидят Сталина на западе. Сталина ненавидят не за то, что он уничтожал русских/советских, а за то, что он не позволил их уничтожить, ведь согласно планам операции «Немыслимое», как и планам последующих операций, которые должны были осуществиться уже с применением ядерного оружия, американцы и англичане рассчитывали начать такую войну, которая в течение первых же недель, а желательно дней обеспечивала бы уничтожение минимум 65 миллионов русских, ломая всякую вероятность возрождения России как мировой или даже региональной державы.

И как же цинично звучат обвинения в адрес Сталина, в которых ему все хотят попенять за то, что будто бы он «уничтожал свой народ»! Вот ведь защитнички-то нашлись, радеющие о советском народе - американцы и англичане, которые и распространяли в течение долгих лет очернительские мифы о Сталине, приписывая ему всевозможные грехи.
Именно эти защитнички, американцы с англичанами, и мечтали уничтожить русских на корню, физически истребить русский народ, чтоб он больше не являлся фактором политики, фактором истории.

Сколько сил они потратили с целью организации этого уничтожения, сколько всевозможных «операций» они предприняли, и если бы Сталин не проявлял свою жесткость, если бы у руля страны в этот, быть может, самый роковой момент нашей истории оказался мягкотелый человек, Россию превратили бы в подобие тех стран, которые были разорены и разграблены англосаксами, только нас ждала бы еще более кошмарная участь, каждый из наших крупных городов мог бы стать Хиросимой.

А те самые пресловутые сталинские репрессии на самом-то деле сохранили десятки, а то и сотни миллионов жизней, ведь благодаря стараниям Запада в СССР готовился не один заговор, а множество провокаций, под нас делали массу подкопов, мечтая, что страна обвалится.

И я повторю еще раз одну из самых ключевых мыслей данной главы, и могу воспроизвести ее многажды: Сталина ненавидят не за то, что он уничтожал советский народ, а за то, что он не дал его уничтожить, к тому же создал условия, чтоб русский народ увеличил свою численность, как и прочие народы СССР, чтоб государство нарастило свой потенциал и обороноспособность.

Но нынче, и особенно в девяностые годы, из-за океана все звучат голоса «правозащитников», все слышны радения за русский народ и прочие народы СССР, «настрадавшиеся из-за Сталина».

Какая же нежная забота о нашей с вами жизни, как переживали-то и переживают за нас, вы поглядите, как горевали о «миллионах, замученных Сталиным»!

А ведь в описываемый мной период середины сороковых годов можно вспомнить немало борцов за судьбы русских, к примеру, американского танкового генерала Паттона. Он истерически требовал не останавливаться на Эльбе, а не мешкая двигать войска США через Польшу и Украину к Сталинграду, дабы закончить войну там, где потерпел поражение Гитлер.

Сей Паттон называл русских «потомками Чингисхана». Черчилль, в свою очередь, тоже не отличался щепетильностью в выражениях. Советские люди шли у него за «варваров» и «диких обезьян». Короче, «теория недочеловеков» не была немецкой монополией.

Но в самый разгар разработки плана «Немыслимое» англичане и американцы с удивлением узнают, что маршал Жуков по приказу Сталина буквально за день до планируемого начала войны внезапно изменил дислокацию войск. Это было решающим фактором, сдвинувшим чашу весов истории - приказ войскам англосаксов отдан не был.

Взятие считавшегося неприступным Берлина показало мощь Советской армии, и военные эксперты врага склонились к тому, чтобы отменить нападение на СССР, поскольку его успех был не только неочевиден, но почти нереален, пока у руля находился Сталин.

Дело в том, что Сталин тщательно отслеживал ситуацию и, получив сведения от разведчиков, в том числе от членов так называемой «Кембриджской пятерки», отдал Жукову приказ перегруппировать военные силы, укрепить оборону и детально изучить дислокацию войск западных союзников.

Но все это стало возможно благодаря тому, что мы взяли Берлин. Берлинская операция стоила нам больших жертв, потому впоследствии, особенно в перестроечные и постперестроечные времена, находилось немало критиков-умников, которые заявляли о том, что Берлин можно было бы вообще не брать или, по крайней мере, повременить с этим.

На самом же деле промедление было смерти подобно, союзники только и ждали, чтоб русские дали слабину, промедлили, продемонстрировали свою усталость и истощенность, именно на этот фактор и был рассчитал план «Немыслимое».

К тому же на Сталина и на наших военных старались подействовать методом психологического подавления, союзники всячески стремились доказать нам свое превосходство в воздухе, продемонстрировать то, как легко они смогут стереть с лица земли наши города, надеялись посеять панику или, по крайней мере, опаску, надеялись «прощупать нас», и коль мы хоть чуть дали бы эту слабину, они тут же набросились бы, начали спланированную операцию, перебросили на новый фронт немецкие дивизии, вооружили бы венгров и поляков, а главное, начали массированные бомбардировки наших городов, принялись бы уничтожать все то, что чудом уцелело от немецкого нашествия.

Вспомним, ялтинская конференция союзников закончилась 11 февраля. В первой половине 12 февраля гости улетели по домам. В Крыму, между прочим, было условлено, что авиация трех держав будет в своих операциях придерживаться определенных линий разграничения.

А в ночь с 12 на 13 февраля бомбардировщики западных союзников стерли с лица земли Дрезден, затем прошлись по основным предприятиям в Чехословакии, в будущей советской зоне оккупации Германии, чтобы заводы не достались нам целыми.

В 1941 году Сталин предлагал англичанам и американцам разбомбить, используя крымские аэродромы, нефтепромыслы в Плоешти (Румыния). Нет, их тогда трогать не стали. Они подверглись налетам в 1944 году, когда к главному центру нефтедобычи, всю войну снабжавшему Германию горючим, приблизились советские войска [158 - Краснов П. Указ. статья.].

И теперь, весной сорок пятого, буквально на глазах русских «союзники» бомбили, бомбили, бомбили, старались наводить ужас, нисколько не смущаясь огромным количеством жертв среди мирного населения.

Тогда Сталин, сведя все воедино, решил: «Вы показываете, что может ваша авиация, а я вам покажу, что мы можем на земле».

Он продемонстрировал ударную огневую мощь наших вооруженных сил для того, чтобы ни у Черчилля, ни у Эйзенхауэра, ни у Маршалла, ни у Паттона, ни у кого другого не появлялось желание воевать с СССР.

За решимостью советской стороны взять Берлин и выйти на линии разграничения, как они были обозначены в Ялте, стояла архиважная задача - предотвратить авантюру британского лидера с осуществлением плана «Немыслимое», то есть перерастание Второй мировой войны в третью. Случись это - жертв было бы в тысячи и тысячи раз больше! [159 - Краснов. П. Указ. статья.]

Несомненно одно: сражение за Берлин отрезвило многие лихие головы и тем самым выполнило свое политическое, психологическое и военное назначение. А голов на Западе, одурманенных сравнительно легким, по весне сорок пятого года, успехом, было хоть отбавляй.

Хотя, разумеется, вынужденные спасовать перед Сталиным и Советской Россией, американцы лихорадочно принялись изыскивать иные способы подавить и уничтожить фактор Москвы, они задумывают и прорабатывают даже планы ядерного удара (о нем я подробно расскажу в следующей главе), то есть не отказываются-таки от силового уничтожения Советского Союза, но параллельно с этим начинают, вернее, интенсифицируют провокации на идеологическом и политическом фронте, к которым, в частности, относятся уже упомянутые мной очернительские мифы о советских солдатах и многое другое, формируют новый «фронт».

Этот фронт характеризуется военными провокациями и агрессиями «показательного характера», которые совершались с тем, чтоб «показать и доказать» нечто Советской России либо что-то у нее отобрать, уязвить ее, унизить, заставить отступить.

Если в течение предыдущей истории США и Англия начинали несправедливые войны и агрессии, главным образом, преследуя две цели - нажиться и расширить «сферу влияния», то теперь появилась дополнительная и более манкая цель - «доказать и показать» нечто России, победить победителя.

И американскому «подростку» эта цель кружила голову, он рвался доказать, что сможет безнаказанно унижать заслуженного ветерана, демонстрировал полнейший нравственный нигилизм, доходящий до вырожденчества, то есть делал все то же, чем занялся бы любой желторотый юнец, не получивший воспитания и знаний о человеческой совести и порядочности, но раздобывший автомат и вышедший на улицы беспокойного города.

Хронологию «холодной войны» я почти никогда не отсчитываю с формального ее объявления, то есть с пресловутой «Фултонской речи».

Злобный треп Черчилля, его агрессивное «ату» было лишь одним из многих ругательных выпадов, разве что чуть более звонким, чем прочие, но оно не явило собой новшества, хотя и заставило многих людей, живущих в восточном полушарии, отбросить последние иллюзии, избавиться от надежд на то, что остатки совести у США и Англии еще сохраняются. Но о категориях честности и морали просто смешно упоминать, коль мы рассуждаем о Черчилле и Трумэне.

Дату начала «холодной войны» можно выделить лишь условно, ведь провокации, которым суждено будет стать основными орудиями этой «войны», направляемыми против Советского Союза, осуществлялись сплошной чередой и до Великой Войны, и после нее, вернее, не дожидаясь ее окончательного завершения.

Сама война немного приостановила, поумерила запал американцев и англичан, зараженных манией уничтожить Россию, ведь «предательство» Гитлера слегка шокировало англосаксов.

В англосаксонских элитах были уверены, что Гитлер двинет свою мощь лишь на восток, не станет воевать против запада, а когда поняли, что гитлеризм, выращенный самим западом, причем при непосредственном и деятельном участии англосаксов, являет собой чудовище, запросто способное уничтожить Англию, а возможно, и США, то вынуждены были стать на сторону СССР, на сторону Сталина.

В сорок третьем году были моменты, когда Черчилль говорил следующее: «Я встаю утром и молюсь, чтоб Сталин был жив, здоров, только Сталин может спасти мир», но как только в США и Англии поняли, что гитлеризм им больше не угрожает и даже может стать ручным, то есть сделаться орудием борьбы против России, немцев решили использовать как орудие теперь уже совместного, англо-американо-немецкого блицкрига, о чем я подробно написал чуть выше.

И можно ли вообще определить какую-то конкретную дату или хотя бы конкретный период начала пресловутой «холодной войны» Запада против СССР? Пожалуй, нет, нельзя. Но в то же время можно назвать несколько разных дат ее начала, и многие из них, в той или иной степени, могут быть приняты, могут считаться обоснованными.

Если рассуждать о некоем знаковом событии, очерчивающем условный период «союзничества» и начинающем новый, конфронтационный период, то вполне можно говорить о феврале 1945 года, когда американцы разбомбили заодно с восточногерманскими еще и чешские, словацкие и румынские города, где находились важные промышленные предприятия.

Разумеется, в открытую тогда конфронтация начата не была, хотя американцы (и лично Трумэн) страстно желали, чтоб война началась, но эти бомбежки-то, по сути, обрушивались уже на нашу территорию, ту, которая была завоевана советскими солдатами, оказалась в советской зоне оккупации, вернее, на той территории, которая должна была в нее попасть со дня на день.

В ходе этих бомбежек была варварски разрушена чехословацкая столица - Прага, и ее разрушение я, разумеется, считаю более тяжким деянием, чем уничтожение Дрездена и прочих немецких городов, хотя они и пострадали несравнимо больше, чем город на Влтаве.

Термин «холодная война» нисколько не адекватен объективной реальности, поскольку если эта странная эпопея и была «холодной», то лишь со стороны Советского Союза, который всеми силами стремился не допустить новых войн.

Со стороны же бывших наших «союзничков» постоянно следовали военные угрозы, шли прямые военные провокации, стремление развязать войны везде и всюду, в любом регионе мира, который находился за границами Туманного Альбиона и Штатов.

Провоцирование «революций» и войн в разных странах мира было для США и Англии просто политикой, и даже бомбежки Праги тоже являлись лишь частью той сложной, как им казалось, политической игры, которую они безостановочно вели.

Но в данный период вписана она была в новый этап мирового противостояния, звучание смыслов которого очень льстило американскому «подростковому» самолюбию, ведь тешило вашингтонский режим тем, что он является элитой настоящей сверхдержавы.


***
Из книги Максима Акимова „Преступления США”.
.

  • 1
Очень глубокие умозаключения. Согласен целиком и полностью.

Очень глубокие умозаключения.
Но фразы типа "Незрелость, подростковость этого режима, отсутствие истинной нации," .... "Американский субъект политики представлял собой именно подростка, не думающего о глубинных смыслах ... "
полностью потеряли смысл по факту.

Зрелая, мудрая истинная нация, знающая глубокие смыслы
потерпела полный крах - полностью переняла идеологию "подростка"
его политическую структуру, признанала его высочайший авторитет,
сдала свои позиции включая сдачу своих ресурсов, и потерю собственной самобытности.
А дальше читать реально бессмысленно.
Ну разве тем кто увлекается историей древнего мира
и цивилизациями исчезнувшими бесследно в исторической круговерти ...


  • 1