?

Log in

No account? Create an account
мера1

ss69100


К чему стадам дары свободы...

Восстановление смыслов


Предыдущий пост Поделиться Пожаловаться Следующий пост
История глазами исторической аналитики-2
мера1
ss69100

...Смена парадигмы в исторической геологии не убила историко-геологическую культуру!

Смена парадигм в геологии — сегодня воспринимается как нормальное явление. Я внимательно слежу за развитием гипотезы Вегенера, явившейся основой теории мобилизма. Вы правы, это один из лучших примеров, на котором можно изучать вопрос «Смена парадигм в науке».

Тюрин А.М. на русском форуме сайта www.jesus1053.com. Автор развивает сказанное там в статье «О модерне и постмодерне в геологической науке» (http://newparadigma.ru/prcv/).

В естественных науках, при всём их консерватизме и яром сопротивлении новому со стороны достигших академических или административных высот учёных и чиновников от науки, дискуссии относительно новых идей всё-таки возможны.

И они ведутся с упором на логику и деловые аргументы.

Ниже мы рассмотрим пример из естествознания: случай, когда официальная наука сначала вела себя в точности, как себя ведёт в наши дни историческая паранаука, но потом произошла смена парадигм, в результате чего соответствующая естественная наука не только не умерла, но даже расцвела и обогатилась новыми идеями.

Кто знает, может быть, этот пример покажет некоторым, что не так-то и страшен чёрт сомнения, как его малюют жрецы легендарно-культового знания о прошлом.

Когда в ноябре 1930 года немецкий учёный-естествоиспытатель, известный полярный исследователь Альфред Вегенер (1880–1930) пропал без вести во время экспедиции своей третьей научной экспедиции в Гренландию, его теория дрейфа материков существовала уже двадцать лет.

Первые замыслы по поводу этой теории возникли у него во время первой из трёх экспедиций в Гренландию (1906–1908). Он начал пропагандировать свои взгляды в 1910 году и впервые опубликовал свою гипотезу в 1912-м. Далее он в течение двадцати лет приводил всё новые и новые палеонтологические, климатологические и геологические подтверждения своей гипотезы.

Вторая экспедиция в Гренландию в 1912–1913 годах и его многочисленные другие исследования подтверждали теорию дрейфа материков. Но все эти годы она единодушно отвергалась учёными, специалистами по геологической истории Земли, несмотря даже на то, что одного взгляда на глобус достаточно, чтобы увидеть линию разлома между Африкой и Южной Америкой.

Геологической науке понадобились почти шестьдесят лет для того, чтобы признать очевидное и перестать отмахиваться от фактов!

И не то, чтобы Альфред Вегенер был выскочкой-самоучкой, не имеющим отношения к академическим кругам. Его работы по термодинамике атмосферы быстро нашли признание. Его ценили и как создателя новых геофизических инструментов. В 1919-м он возглавил отдел в Немецкой Службе Морского надзора и стал одновременно профессором Гамбургского университета. С 1924 года он — профессор старинного университета г. Граца в Австрии.

Нет, просто историческая геология всё это время не могла преодолеть свой, присущий ей, как и любой другой науке, консерватизм, основанный на предпочтении мнений авторитетов любому новому мнению, как бы хорошо оно ни было научно обосновано.

У науки своя псевдологика, которая позволяет ей десятилетиями, даже столетиями стоять на пьедестале собственного изготовления и отвергать любые разумные доводы под предлогом их «ненаучности». Всё, что противоречит текущим «научным» догмам, априори считается ненаучным.

В первые тридцать пять лет после смерти Вегенера его теория замалчивалась или — реже — «опровергалась», пока в конце 1960х не выяснилось, что только она способна объяснить несоответствия между данными о магнетизме геологическох пород на разных континентах.

С тех пор ей было найдено множество разных дополнительных подтверждений, зоологических и вообще естественнонаучных, в том числе и палеонтологических: например, кости древних животных разбросаны по континентам и островам в зависимости от отдрейфовывания последних друг от друга.

Ясно, что состоящая из большого числа умных и работоспособных людей научная общественность способна найти больше аргументов, чем учёный-одиночка, даже если последний и подозревается не без основания в гениальности.

Убила ли теория дрейфа материков геологическую историю Земли? Привела ли она к жуткой катастрофе в естественных науках? Умерли ли учёные, не успевшие вскочить на устремляющиеся вдаль материки или хотя бы скользящие по морю магмы континентальные платы, с голода? Остались ли все они без работы и средств к существованию? Нет, ничего страшного не произошло!

Наоборот, теория Вегенера обогатила науку пониманием динамики тектонических плат, сделало её более адекватной и практически более полезной. Не случилось и страшных потрясений в жизни специалистов по геологической истории нашей планеты: новые поколения геологов учили студентов теории Вегенера, разрабатывали её, применяли её в геологической практике.

Старые же профессора и доценты находили себе немало занятий в тех областях геологии, которые не были столь спорными и мало задевались новой теорией.

Более того, со временем и новая теория нашла своих критиков, которым опять же первое время старались зажать рот и не давали слова в научной дискуссии. На сегодняшний день существует несколько модифицированных вариантов теории Вегенера, споры между представителями которых продолжаются.

Никто не сомневается в том, что материки когда-то разошлись (впрочем, если и есть такие скептики, то это только ещё больше углубляет общую научную картину) и продолжают расходиться. Но по вопросу о механизмах этого явления ведутся отчаянные дискуссии.

Сегодня в роли Золушки выступают, например, те ученые, которые считают, что движение континентальных плат вызвано не только и не столько турбулентными потоками магмы в жидкой зоне Земли, сколько расширением Земли, о причинах которого можно долго спорить.

Наконец, как увидит читатель много ниже, существуют и другие спорные теории о поведении коры земного шара. Например, о том, что при определённых условиях вся земная кора начинает ползти по магменному слою, расположенному под ней, и в результате положение полюсов Земли относительно континентов может резко меняться.

Это, безусловно, приводит к катастрофам на поверхности Земли, но от одного только существования таких спорных гипотез наука геология не претерпевает никаких особых катастроф, а, наоборот, продолжает активно развиваться.

Если на данную тему молчит наука, то проблемы нет, не было и не будет, о чём бы ни вопили факты

Некогда энергичные учёные, которые упорно отстаивали нетрадиционные идеи, оказались сломлены духом и покинули поле сражения. Некоторым даже поломали жизнь и карьеру.

Майкл Бейджент, Запретная археология, М.: ЭКСМО, 2005, стр. 10.

Замалчивание — излюбленный приём науки в её борьбе с «еретиками», с беспокойными искателями научной истины (за пределами научных догм), с любителями всё понять до последней детали.

Это орудие особенно действенно благодаря тотальной цензуре со стороны научного эстеблишмента (касты жрецов от науки). Цензура со стороны «научных редакторов», референтов, да и просто «стоящих начеку» членов редколлегий, сотрудников издательств и прочих искренних слуг «истинной истины» массово осуществляется во всех формах изданий: от газет и телевизионных передач, до книг и «научных» журналов.

За редчайшими исключениями, везде критикам научных догм уготовлены головомойки, ругань и — для упорствующих — неукоснительный «от ворот поворот». Можно приводить десятки примеров идиотских отписок, с помощью которых отклоняются разные неортодоксальные научные публикации.

Вопиющим примером может служить отклонение рассмотрения рукописи Каммайера на том основании, что он не является членом академического истеблишмента.

Рис. Подпись под этим рисунком в «Истории» Брокгауза (том 2) гласит «Фальшивка».

И далее там рассказывается история самой знаменитой, пожалуй, фальшивки, созданной во имя католической церкви: так называемого Константинова дара.

Согласно этой выдумке, император Константин, якобы сделавший христианство государственной религией якобы в Римской империи, вскоре отказался от своей короны и передал всю власть в Империи (по крайней мере, в Западной её части) папе Римскому.

Фальшивка эта была разоблачена ещё якобы в XV веке (см. «История под знаком вопроса»).

Граничащий с догматизмом «научный» консерватизм начинается с тотальной обработки школьников. Детям сообщаются «истины», научные по форме и мозгопромывочные по содержанию.

Детей учат верить новому божеству современного человечества — на деле, паранауке — всегда и во всём. Верить авторитетам (профессорам, академикам), верить учителям и доцентам, и никогда не сомневаться во всемогуществе такой «науки».

А так как всегда труднее (и чаще всего просто невозможно) проверять все детали и все отдельные утверждения, дети с ранних лет приучаются к тому, что достаточно знать, на кого из авторитетов или на какое справочное произведение нужно сослаться вместо того, чтобы самому разбираться в доказательствах.

И никто не учит детей, а потом и юношество сомнениям, скептическому отношению к «научным» догмам, уважению к критическим аргументам. Наша мыслительная культура даже не ставит вопроса о том, как избежать жутких интеллектуальных потерь, несомых человечеством за счёт того, что мы не имеем механизма бережного отношения к новым, неверным, неправильным мыслям и еретическим идеям.

Человечество в целом имитирует самый примитивный природный механизм выживания, хорошо демонстрируемый в процессе размножения, и даже не пытается разработать более умных механизмов улавливания искр гениальности.

Хотя каждый сперматозоид в состоянии оплодотворить яйцеклетку, природа не даёт никакого шанса тем из них, которые отстали от самого шустрого живчика. Все остальные сперматозоиды погибают.

То же самое происходит и с новыми идеями: подавляющее большинство оных гибнет в неблагоприятной среде тотального консерватизма и только единицам из десятков тысяч удаётся достичь коллективного сознания, оплодотворить его, принести человечеству пользу, на которую в принципе способны многие из погибших, замолчанных, отвергнутых, обруганных и оклеветанных идей.

Причём историческая «наука» превосходит в этом вопросе все другие области интеллектуального действия: нигде, даже в теологии, элемент веры не играет столь важной и столь контрпродуктивной роли, как в истории. Нигде новые идеи не встречают такого яростного сопротивления, такого тотального замалчивания, как в истории.

Причина этого, боюсь, в подсознательном понимании историками того, что они не имеют реального основания считаться учёными, и в сопровождающем это понимание подспудным страхом за роль истории в своде областей знания.

Человечество не может пока похвастаться слишком высоким уровнем интеллектуальности. Массовая распространённость религиозных догм, даже самых абсурдных, в недалёком прошлом (а частично еще и сегодня), религиозно-культовое отношение к «науке» в наши дни — тому наилучшие свидетельства. Вместо того, чтобы бороться с этим низким средним уровнем интеллекта, наука поощряет его, распространяя догмы, не требующие самостоятельного мышления.

И хотя весь прогресс человечества (если о таковом вообще можно говорить) основывается на еретических для своего времени идеях и приводится в движение немногочисленными «еретическими» мыслителями, именно такие мысли и именно такие мыслители до сих пор не чувствуют себя уютно в лоне науки. Вернее, чувствуют себя крайне неуютно при каждом контакте с оной.

В особенности плохи шансы так называемых ауссензайтеров (Außenseiter: «пришедший со стороны, не входящий в тесный круг»), иначе говоря, «не своих». Только прошедшие основные ступени инициации в данной узкой области имеют право на попытки корректуры канонизированных парадигм.

Все остальные, как бы глубоко они ни проникли в суть предмета, не имеют права голоса. Сегодня в большей мере, чем в эпоху средневековья, путь в большую науку гениальным одиночкам, не сумевшим пройти необходимые этапы академического посвящения в сонм жрецов науки, закрыт.

Историки замалчивают критику своих головокружительных построений не менее трёхсот лет

«Ньютон … неустанно трудился всю вторую половину своей жизни над трудом по древней хронологии. «Из случайных упоминаний о нееврейских государствах, вкрапленных в еврейскую историю, из тщательного изучения классических авторов и туманных астрономических указаний древних Ньютон нашёл возможность, проверяя их путём перекрёстного опроса, построить связную хронологию других великих государств, и эта хронология была, по его мнению, вполне точной».

L. T. More, Isaac Newton, A biography, N.-Y., 1934, стр. 608–609 (Chapt. XVI. Ancient chronology. Theology. Religious beliefs). Цитата из статьи [Лурье]

Основы современной хронологии были заложены двумя книгами Иосифа Скалигера «Исправление хронологии» и «Сокровищница времён», опубликованными в 1593 и 1606 годах. Любопытно, что эти две книги до сих пор не переведены ни на один современный язык.

Очевидно, для современного читателя они звучали бы не слишком убедительно, так что жрецы паранауки решили, что лучше оставить эти тексты в их первозданном латинском виде и не тратить время на сложные и натянутые комментарии.

Рис. Портрет основоположника «научной» хронологии Иозефа Юстуса Скалигера размером 51 см х 44 см, исполненный в Лейдене в 1604 году неизвестным художником голландской школы. Здесь воспроизведена его копия, сделанная Г. Бёллардом в 1993 году.

Не ясна надпись на рисунке: «atat LXIIII». Это подчёркивает и Бёллард в своем пояснении к копии (см. [Смитскамп], стр. 92). Он же называет два имени художников, рисовавших Скалигера приблизительно в это время. На латыни atat или attat означает восклицание ах! — возглас радости, страдания, удивления и т. п.

Может быть, здесь это слово используется как синоним слова «опус»? По-немецки слово Tat (действие) имеет близкое к «опусу» значение.

Я подробно остановился на ситуации с переводами с латинского в своей книге «История под знаком вопроса». С латыни переводится огромное количество книг, не сравнимых по важности для истории с книгами основоположника современной хронологии.

Например, недавно был издан замечательный перевод на русский трактата Жана Бодена «О лёгком методе познания истории» (см. [Боден]), книги, не сыгравшей практически никакой роли в развитии науки.

Эта роль была столь незначительна, что один из неофитов исторической критики Игорь Шумах высказал гипотезу о том, что сама книга Бодена есть апокриф, розыгрыш ехидного автора XIX века.

Я, не возражая против перевода и таких книг, поставил вопрос о причинах отсутствия переводов книг Скалигера и других «китов» начального этапа создания хронологии мировой истории. Этот вопрос не остался незамеченным и на сайте рьяных защитников традиционной истории, созданном и контролируемом Гормом (доктором физико-математических наук М. Городецким).

И что же сумели сказать по этому поводу противники исторической критики? Они родили гениальную мысль о том, что, мол, Габович должен учить языки и читать все книги в оригинале, а не лезть не в своё дело и не диктовать мировой общественности, какие книги переводить, а какие — нет.

При этом тот же Горм признался на своём сайте в незнании латыни и рассказал, что он сам переводил присланное ему мною оглавление одной из книг Скалигера при помощи словаря.

Так может быть, стоит перевести Скалигера на русский или английский не для того, чтобы освободить меня от необходимости читать его в оригинале, а чтобы дать возможность почитать Скалигера в своё удовольствие г-ну Городецкому и многочисленным читателям книги Бодена?!

Тем более, что Скалигер, великий филолог своего времени, писал свои латинские книги на самом деле не на одной латыни, но и по-гречески, и по-древнееврейски (он приводит длинные цитаты на языках оригинала).

Поэтому даже для тех сегодня, кто в совершенстве владеет латынью, как, например, швейцарский автор Христоф Пфистер, пишущий интересные книги на темы исторической критики (его перу принадлежит единственная немецкая книга [Пфистер], активно опирающаяся на исследования А.Т. Фоменко), чтение Скалигера в оригинале представляется задачей почти неразрешимой.

Так почему же, всё-таки, до сих пор не составлен коллектив переводчиков для перевода классиков хронологии на основные европейские языки?

В «Истории под знаком вопроса» я посвятил биографии Скалигера и его творчеству отдельную главу. Мне до сих пор не известно никакое русское издание, в котором его хронологическая деятельность была бы освещена подробнее, чем в главе 10 той моей книги.

На основании сказанного там и проведённого в главе 8 той же книги анализа характера исторической хронологии (или хронологии истории) могу со всей ответственностью утверждать следующее: если даже Скалигер добросовестно проработал отобранные им исторические источники, из этого факта никак не следует, что созданная им хронология мировой истории верна.

Кстати, на отдельные её ошибки указывал даже его последователь Дени Пето, он же Дионизий Петавий или Дионизиус Петавиус, которому посвящена глава 11 названной моей книги [Габович].

И затем, что интересно, про Петавия можно повторить сказанное о Скалигере: я не знаком ни с каким русским изданием, в котором его жизнь и хронологическая деятельность были бы освещены подробнее, чем в названной главе 11 (сам себя не похвалишь …).

Про самого Петавия я писал с учётом его служения Ордену Иисуса. Я вовсе не отрицаю отдельных достижений иезуитских учёных на поприще науки, но в связи с данной конкретной научной деятельностью данного конкретного иезуита неплохо бы вспомнить, что писал о ней выдающийся советский историк С. Я. Лурье в статье «Ньютон — историк древности», опубликованной в 1943 году к трёхсотлетию со дня рождения великого учёного в академическом сборнике статей «Исаак Ньютон 1643/1727.» под ред. академика С.И. Вавилова.

Напомнив, что Петавий «в его книге «De doctrina temporum», трижды цитированной Ньютоном, относил, на основании астрономических соображений, поход аргонавтов к 37-му году после смерти царя Соломона», Лурье пишет, что «другой труд того же автора, вышедший в 1633 г., «Rationarium temporum» имеет яркую иезуитскую окраску (мое выделение, — Е.Г.), обнаруживая истинные цели научной работы Петавия».

Рис. Симпатичненький такой завершитель создания «научной хронологии» иезуит Денис Петавий (он же Дионизиус Петавиус, Дени Пето и т. п.). С такой миной на лице (изображение приведено, например, на сайте Горма) ходил он по Парижу, когда исправлял ошибки великого Скалигера.

А когда всё исправил, то продолжал ходить по Парижу, но уже с довольной улыбкой на лице от уха до уха. Жаль, что до нас не дошли его портреты этой более поздней поры.

Скажу коротко про «весёленький» портретик иезуита Дени Пето (он же Дионизий Петавиус или Денис Петавий), выполненный в двух «ярких» цветах: чёрном и белом, и приведённый на сайте Горма.

Это портрет одного из редко упоминаемых историками классиков действующей по сей день хронологии. Классика, завершившего этап первоначального изобретения традиционной хронологии (позже к ней были добавлены целые новые пласты, например, «древняя» египетская и «древняя» же китайская хронология) и подготовившего её «канонизацию».

Взят портрет из английского издания книги Петавия, названной «История мира или счисление времени», написанной по мотивам его произведений. Книга была напечатана якобы в 1659 году.

Петавиус — третий в «великолепной тройке» создателей современной хронологии классик, а первыми были Скалигер и Кальвизий. А нарисован он как человек, с которым я бы не решился лечь спать в одной комнате: если и не прирежет во сне, то около твоей постели повесится! Жуть берёт, когда подумаешь, что такой человек стоял у истоков хронологии.

Однако вернусь к Скалигеру. Дело даже не в том, что часть проработанных Скалигером «источников» была им же или его помощниками и сочинена (это называлось их восстановлением!).

Так как современная историография считает их достоверными историческими документами, то это — не такое уж редкое в прошлом обстоятельство — не играет сейчас для нас особой роли.

Как и то, что историкам пришлось впоследствии отказаться от многих скалигеровских дат, «определённых» им (не с потолка ли взятых?) почти во всех случаях с точностью до одного дня. Нам интересно следующее: если бы Скалигер выбрал другой набор источников, получил бы он ту же хронологию? Оказывается, что нет.

Это блестяще продемонстрировал великий физик, астро-механик и вообще естествоиспытатель (в этом качестве он хорошо известен каждому из нас), к тому же выдающийся экономист и знаток теологии, которой он активно занимался практически всю свою жизнь (об этой стороне его деятельности принято умалчивать в большей части «научной» литературы о нём) Исаак Ньютон.

И совсем уж мало кто знает, что Ньютон многие десятилетия занимался составлением логически строго обоснованной хронологии: наверное, только читатели книг Носовского и Фоменко.

Практически в каждой из них подчеркивается то обстоятельство, что И. Ньютон настаивал на необходимости существенного (на сотни, порой на тысячу лет) сокращения исторического временного пространства. Он даже (стр. 92; I, 52), согласно Лурье, предложил следующую формулу вычисления более достоверных дат до н. э. в тех случаях, когда для принятых в истории дат нет строгого обоснования:

В = (А − 535)×4/7+ 535, где В — новая дата, А — старая дата.

По этой формуле получается такая табличка пересчета дат до н. э.:

— 114 486 — 500 — 56 444 — 400 1 401 — 300 58 358 — 200 115 315 — 100 172 272 0 229 229

Лурье цитирует высказывание Ньютона относительно этой формулы: «Этим методом можно пользоваться только в тех случаях, когда нет других аргументов; где такие аргументы налицо, необходимо предпочесть более точный способ доказательства».

Затем Лурье пишет: «И он приводит несколько случаев, когда применение этого приближённого метода «приводит к хорошим результатам, устраняющим существующие хронологические противоречия и объясняющим исторические факты»».

При всей важности вывода Ньютона о необходимости сокращения хронологии, с точки зрения современных споров об искусственной растянутости хронологии, меня больше интересует сам факт возможности получения разных хронологических систем, исходя из разных наборов «исторических» документов.

У нас нет ни малейшего основания считать, что Исаак Ньютон не был в состоянии безошибочно проделать свои хронологические расчёты, исходя из отобранных им для этой цели — иных, чем Скалигером — исторических источников.

Скорее, в отсутствии безошибочности, можно заподозрить Скалигера, самокритичность которого не была слишком развитой.

Анализируя полученные Ньютоном результаты мы можем утверждать, что он фактически дал убедительное эмпирическое доказательство тому, что система исторических источников внутренне противоречива: из одной её части можно сделать выводы, которые противоречат выводам из другой её составной части.

Следовательно, хронология, которой пользуется историческая наука (рассчитанная Скалигером и его последователями), неверна, ибо, если она и основана на некой подборке «источников», то противоречит остальной части таковых.

Более того, хронология в принципе не может быть однозначно выведена из всей совокупности исторических источников, ибо последняя внутренне противоречива: одни наборы источников противоречат другим.

Итак, история в её современном виде в принципе не хронологизируема. Она, быть может, станет таковой, если сначала будет проведён независимый от сегодняшних воззрений историков критический научный анализ всего набора «исторических источников» и произойдёт отделение малой толики истинных, аутентичных источников от огромного количества фальшивок, неправильно истолкованных или сознательно подделанных документов.

Однако не исключено, что даже после такой колоссальной работы в наборе исторических источников будут продолжать встречаться противоречия, так что непротиворечивая хронология в принципе не может быть создана (по крайней мере, для «нижних» этажей хронологического здания).

Рис. Историки населяют свои книги персонажами, которые имеют столько же общего с реальными личностями прошлого, как и изображённые здесь морские чудовища с реальными обитателями морей и океанов (Берлинский архив искусства и истории, по книге К. Бергмана и С. Оккенфусс «Новые горизонты. Путешествие по путешествиям», Франкфурт, 1980. стр. 81).

То грустное обстоятельство, что историки даже не готовы понять, в каком недостаточном состоянии находится их «научная база», показывает, что нет оснований ожидать от них ни самостоятельной активной работы по проведению такого анализа, ни даже искреннего сотрудничества в этом деле с аналитически мыслящими учёными из логически более стройных областей науки.

Короче, не станут они разгребать завалы авгиев конюшен, в которых вот уже несколько столетий держат своих исторических не- (пардон, ко-) былиц.

Хронологизированная будущая история человечества будет принципиально отлична от современной фальшиво хронолизированной исторической паранауки.

Она будет со временем — после объёмной научно-исследовательской работы — включать, быть может, несколько столетий до 1650-го года с более или менее правильной абсолютной хронологией, а также какие-то непродолжительные исторические эпохи с некоторым набором относительных (такое-то событие произошло раньше такого-то) хронологических оценок.

Весь остаток исторической информации, честно разделённый на такие части, как археологическая, мифологическая, легендарная, малодостоверная и сравнительно достоверная (каждый может сам попытаться уточнить эту классификацию), будет вынужден обходиться без временной оси, существовать без претензий на обязательную хронологизируемость.

Именно последняя парадигма (парадигма хронологизируемости наших моделей прошлого) и калечит более всего наши исторические представления…

Историки не в состоянии понять разницы между хронологией прошлого, которую мы, к сожалению, часто просто не знаем, и хронологией их моделей прошлого, основанных чаще всего на неверных посылках и противоречивой хронологической информации.

Об этом я подробно рассказал в главе 8 упомянутой выше книги, к которой и вынужден отослать читателя, желающего разобраться в деталях этой запутанной ситуации.

***


Из книги Е. Габовича „Предыстория под знаком вопроса”.
.



  • 1

Конечно хочется иметь не зыблемые истины на которых мировоззренческий фундамент строить,как 2х2 четыре ,


(Анонимно)
Самая правильная геология - геолого-разведочная.
Остальное лирика.

  • 1