ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

«Не убий» — инстинкт или продукт воспитания?

3.10. Поза подчинения и ее заменители в человеческом обществе.

...Итак, волк, моля о пощаде, подставляет противнику горло. У обезьян, например, у павианов и шимпанзе, позы подчинения совершенно иные.

При одной из них они, пригибаясь к земле и повернувшись головой от противника, подставляют ему противоположную часть тела.

Приблизительно такую же позу принимает у обезьян и самка перед готовым покрыть ее самцом. Для самца же эта поза — верх унижения.

Другие позы: пасть ниц или пригнуть к земле голову и хвост.


Наши позы, по сути, точно те же, что и у прочих приматов, но, повернувшись лицом к победителю или, точнее, затылком к нему и лицом к земле. Руки при этом молитвенно сложены.

На одном древнем (VII в. до н. э.) ассирийском барельефе царь демонстративно наступает ногой на плечо побежденному врагу, молящему о пощаде, простершись ниц, и прикасается копьем к его спине.

На другом победитель треплет за волосы побежденного, стоящего на коленях, на третьем побежденные эламиты изъявляют покорность ассирийскому военачальнику: одни простерлись ниц, другие прильнули к земле, третьи стоят на коленях, раком или в молитвенной позе, распрямившись.

Поза покорности у человека, как и у прочих приматов, несомненно, врожденная, принимаемая инстинктивно. Это следует из того, что у народов всех рас, времен и континентов она более или менее одинакова.

Везде и всюду человек выражает разные степени покорности, склоняя голову, кланяясь все ниже и ниже, становясь на колени и, наконец, валяясь в ногах, иной раз еще и целуя ноги того, перед кем пресмыкается, или даже землю перед этими ногами, обнимая их.

В таких позах часто проводили последние мновения своей жизни приговоренные к смерти, умоляя их пощадить.

Вспомним, какую позу принимали русские простолюдины в присутствии царя в допетровские времена… [Откуда Толстой это взял? Из „русских” „летописей”, скомпонованных христианскими монахами в 18-19 веках? - Прим. ss69100.]

Старики и старухи
Перед ним повалились на брюхи.


(А.К. Толстой «Поток-богатырь»).

Весьма вероятно, что на общей инстинктивной основе постепенно сформировались такие культурные наслоения как до малейших деталей разработанный, но все-таки сходный у разных народов и весьма, чего уж там говорить, курьезный придворный этикет.

Всяческие позы, жесты, телодвижения, совершаемые при виде монарха, например, у древних египтян, вавилонян, хеттов, атцеков и инков, византийцев, средневековых европейцев удивительно похожи между собой, хотя развились независимо от общего архетипа, вероятно, от общечеловеческой позы подчинения.

Еще сравнительно недавно, например, во Франции при «Короле-Солнце» Людовике XIV об этикете писали длинные научные трактаты типа: «К вопросу о праве ношения головных уборов и зонтов в присутствии титулованных особ».

Естественно, что гордая, вызывающая поза — нечто противоположное позе подчинения: распрямившись, грудь колесом, взгляд — в глаза потенциальному противнику, плечи и руки — в позиции, свидетельствующей о готовности, при необходимости, вступить в единоборство (см. также 3.5).

Следует отметить, что «поза подчинения» вовсе не всегда обязательно «поза» в буквальном смысле этого слова.

Очень большое значение имеет мимика. В какой-то степени функцию агрессивной, угрожающей позы человека выполняет смех. Характерно, в литературе часто: «торжествующий смех», «нахальный смех», «ироническая усмешка», «гордый смех» и т. д, и тому подобное.

Напротив улыбка, скорее, аналог позы подчинения.

Часто читаем у писателей: «жалкая улыбка», «заискивающая», «раболепная», «бессильная», «просительная», «вежливая», «предупредительная», «растерянная», хотя, правда, иной раз, и «самодовольная», «плутовская», «насмешливая», «ехидная».

Одно выразительное движение и столько эпитетов! Они отражают реально существующие нюансы, которые внимательный наблюдатель легко может различить. В мимике обезьян много в этом отношении аналогий с нами, но их мускулатура лица подвижнее нашей и, в результате, мимика более выразительна.

Понятно, почему для них это так важно: речито ведь нет… «Улыбаться» умеют даже некоторые собаки. Так, у сибирских лаек края губ приподымаются как бы в «улыбке», когда животное ластится к хозяину и виляет хвостом.

В человеческом обеществе существуют, как известно, и тысячи чисто человеческих способов простирания ниц перед вышестоящим.

Например, в былые века, да и до сих пор в армии громадную роль играли костюм и разного рода ритуализованные движения, явно не врожденные. Отчего пошла отдача чести? Перед вышестоящим поднимали забрало, открывая лицо. Рыцарских шлемов давно не носят, а жест сохранился!

Разным сословиям полагался разный костюм. Попробовал бы только недворянин нацепить на себя шпагу, чулки, парик, перчатки и прочее, вздернули бы или, может, заслали на королевские галеры в более либеральные времена. Могли и публично высечь.

Когда в 63 году до нашей эры Цицерон разоблачил заговор Катилины, первое, что сделали обвиненные сенаторы, это помчались домой и переоделись в скромненькие костюмы, «приличествующие их положению». Не помогло. Все равно казнили! О, времена! О, нравы!

Мы еще к этому вопросу вернемся в связи с социальным поведением!

А вот еще два примера:

Типичный эпизод из жизни большого академического института в годы застоя. Общежитие аспирантов. Трудяги-аспиранты из Средней Азии ночь напролет готовят плов для профессора. Проверяют каждое зернышко, сидя с пинцетами. Глядя в лупу, извлекают камешки: «у шефа больные зубы».

Тот же Дом аспирантов и студентов, но времен постперестроечных, наших. В комнату шикарно и модно одетого молодого парня входит далеко не молодой человек с аккуратно перевязанной папкой в руках.

— Извини,- долго оправдывается он перед смуглокожим хозяином комнаты, — не смог дописать «выводы» и «заключение». Понимаешь, в командировке был. Но к предзащите у тебя будет абсолютно все.

Наверное, искушенный читатель уже догадался: молодой человек — иноземный аспирант, способный оплатить услуги в СКВ, а пожилой — доктор наук, его руководитель.

Француз Жак Шаброль описывает современные японские нравы: Встретились выше- и нижестоящий по служебному положению. Затевается беседа.

Нижестоящий:

— Как поживает ваша красавица-супруга?
— А ваша как?

— Спасибо, моя уродина здорова…
— А чем вы занимаетесь сегодня? — нисходит до вопроса начальник.

— Так, ерундой…
— далее точный ответ.

А чего стоят наши и не наши былые и нынешние: Ваша светлость, Ваше высокопревосходительство, Ваше превосходительство, Ваше благородие и так далее.

В русском языке был еще и, слава Богу, сплыл наш знаменитый «словоеръ»:

— Эй, человек, принеси водку и икорочки на закуску.
— Будет-с исполнено-с, Ваше Вашество.

— А еще цыган кликни.
— Как прикажете-с, Ваше Вашество.


Островский, Лесков, Достоевский, Салтыков-Щедрин, — вся русская литература второй половины XIX века — сплошные «словоеры»: «Как-с? Чего угодно-с? Не могу знать-с».

На таком языке-с тогда изъяснялись с «превосходительствами» разные всякие «униженные и оскорбленные». Особливо же лакеям этот язык был «люб-с».

3.11. Есть такая наука — виктимология.

Ее отношение к этологии самое что ни на есть непосредственное. Она изучает проблему взаимоотношений преступника и жертвы. В связи с врожденным характером позы подчинения у человека криминалисты заметили: разбойное нападение часто провоцирует, не подозревая об этом, сама жертва.

Для этого, оказывается, достаточно одеть на себя что-нибудь яркое, модное, привлекающее внимание, хотя бы на мгновение взглянуть в глаза потенциальному преступнику или демонстративно пройти мимо него, выпрямив спину, да еще погеройски выпятив колесом грудь.

Даже кратковременное ускорение или замедление шага: признак, что вы обратили внимание на подозрительную личность, ничего хорошего не сулит.

В чем причина? Да в том, что все это вместе или порознь инстинктивно воспринимается как вызов самца самцу, сигнал, что человек «вторгшийся на чужую территорию» (о территориальной агрессии см. дальше) может и готов за себя постоять или напротив, испугался. Немедленно из плохо освещенной подворотни раздается угрожающее:

— Папаша, дай прикурить…

В следущий момент можно ожидать удара или выстрела.

Виктимологи утверждают: преступление часто бывает продуктом как бы тайного «соглашения» между преступником и его потенциальной жертвой. Сотня людей пройдет мимо проклятой подворотни, даже и не заметив стоящих в ней на стреме подонков (или сделав вид что не заметили). Сто первый же, на свою беду, к примеру, примется их с любопытством разглядывать или перепугается и побежит, гордо выпрямится и продемонстрирует бицепсы.

Совет этологов: когда приходится посещать явно криминогенный район, старайтесь выглядеть и вести себя так, чтобы ничем не привлечь к себе внимание: ни одеждой и прической, ни позой, ни жестами либо взглядами по сторонам, в лица и глаза прохожих.

Старайтесь уйти как можно быстрее, но не бегите. Делайте вид, что просто спешите, например, опаздываете на транспорт. Даже на агрессивных собак действует тот же прием.

Демонстрируйте полное отсутствие интереса, нарочито смотрите в сторону, не реагируйте на гневный окрик или лай. Притворяйтесь, что не поняли, к вам ли обратились.

По наблюдениям западной полиции, лучше всего идти со средней скоростью, не слишком сутулясь и расправив плечи, но и, Боже упаси, без всяких нарочитых демонстраций силы и спортивной подготовки.

Главное же: смотрите куда угодно, но только, еще раз повторим, не в глаза постороннему человеку. Это особенно относится к женщинам!

Если же, тем не менее, вам взглянут в лицо и заговорят, держитесь раскованно и доброжелательно, улыбайтесь, но не угодливо, и отвечайте на вопросы спокойно, как ни в чем не бывало, старайтесь ничем не выдать свой испуг или, тем более, готовность к обороне, если рука сжимает в кармане газовый баллончик либо пистолет.

Помните: вынутое оружие должно быть пущено в ход немедленно, в доли секунды и без промаха бить в цель. Известно, что многие были убиты своим же собственным оборонительным оружием, мгновенно вырванным преступником из рук нерешительной жертвы.

В то же время очень часто люди, наслышанные о разгуле преступности и впавшие в состояние паники, пускают в ход оружие против ни в чем не повинного прохожего, показавшегося им подозрительным.

Поэтому каждому рекомендуем решить для себя вопрос: уверены ли вы сами, что, обзаведясь оружием, сумеете его с толком использовать для самозащиты в случае крайней необходимости, своевременно распознаете этот случай и наверняка воздержитесь от превышения средств необходимой самообороны?


3.12. «Не убий» — инстинкт или продукт воспитания?

Всем известно, что библейскую заповедь «не убий» вечно нарушали. Таким образом, не ясно: существует ли у человека врожденное отвращение к истреблению и пожиранию себе подобных?

У некоторых хищных животных, в том числе у низших беспозвоночных, например, у всем известной из школьного учебника пресноводной гидры, наблюдается врожденное отвращение к каннибализму, или вернее, есть физиологический механизм, запрещающий его. У человека, к сожалению, ничего подобного нет, а, если и существует, то выражено очень слабо, в зачаточной степени.

Кто не знает, что кое-где на тихоокеанских островах, по берегам Карибского моря и в Африке еще совсем недавно процветало людоедство?. Жрали человечину почем зря. Как же: Хотели кока, а съели Кука… Император Бокасса, да и у нас пара судебных процессов в последние годы.

Надпись на воротах храма XI века нашей эры острова Хиос: Я — Исида, богиня всей Вселенной… Вместе с моим братом Осирисом мы остановили людоедство…

Тем не менее, по-видимому, врожденное отвращение к убийству себе подобных при встрече лицом к лицу, особенно, если враг умоляет о пощаде, все-таки хранится где-то в «закоулках» человеческого подсознания

Ну, а как у наших братьев обезьян?

Они очень часто и жестоко дерутся, но при этом редко калечат или убивают друг друга. В ход в основном, идут руки, а не зубы.

То же было, у наших далеких обезьяноподобных предков, пока кто-то из дерущихся не изловчился огреть своего соперника берцовой костью антилопы по «кумполу». Так появился «Каин» и было положено начало «научно-техническому прогрессу».

Кость и палка, грубо сработанное кремневое рубило, копье, кожаный щит, лук и стрелы, медный меч, бронзовые доспехи, оружие из стали, бомбарда, мушкетон, бомбардировщики, биологическое и ядерное оружие.

Темпы органической эволюции не идут ни в какое сравнение с пресловутым прогрессом, который неимоверно опередил нравственное развитие людей. Мы этот вопрос уже обсуждали.

Выдвинута только что нами уже упомянутая гипотеза, согласно которой обезьянолюди в определенный период эволюции, когда они спустились с деревьев, начали ходить на двух ногах, стали надолго не столько каннибалами, сколько пожирателями падали, подобно гиенам, шакалам и кондорам.

С питанием падалью связывают облысение тела человека — признак, действительно типичный для многих трупоядных животных. Однако, эту гипотезу возможно опровергает, например, явно врожденное отвращение подавляющего большинства людей к запаху падали.

Тема для обсуждения, признаться, не из приятных даже биологам, авторам этих строк. Мы предпочитаем оставить ее специалистам.

К. Лоренц считает, что врожденное «не убий» все-таки существует, но очень часто не удерживает человека от убийства — жестокая расплата за то, что нашими предками были такие сварливые и не особенно хорошо вооруженные существа как обезьяны.

Три фактора, по-видимому, помогают человеку преодолеть врожденное отвращение к виду агонии и смерти себе подобных, содрогание, возникающее все-таки где-то в глубине души при нанесении смертельного удара или даже причинении боли другому человеческому существу. Это:

1. Сила примера, или тем более, приказа. То и другое чаще всего снимает всякое чувство личной ответственности. В нашем подсознании постоянно таится стремление кому-то подражать, унаследованное от стайных предков.

Голос совести, если в таких ситуациях и просыпается, то, чаще всего, с громадным опозданием. Реакция на приказ «коли» или «пли!» срабатывает куда быстрей.

А. Гитлер в свое время писал: „В составе роты или батальона любой человек чувствует себя немножко защищенным, хотя тысячи причин свидетельствуют против этого”.

Человек, марширующий в боевой колонне, надежно забронирован от укоров собственной совести. И в Петербурге в Кровавое воскресенье 1905 года, и во время Ленского расстрела 1912 г., и в Вильнюсе у Телецентра в 1991 году, и в 1993г. у Белого дома солдаты, конечно, ничем не рискуя, могли подчиниться приказу «пли!», но стрелять мимо.

Куда там! Они, наоборот, очень тщательно целились в не сделавших им ничего дурного безоружных людей!

Многие, по-видимому, недооценивают ужасающее действие силы примера в связи с постоянной демонстрацией сцен убийства и насилия в кино, по телевизору; смакованием этих сцен в прессе и детективной литературе.

По такому поводу процитируем стихотворение С. Маршака:

Был у Джека строгий папа.
Вынул книжки он из шкапа.
Затопил большую печь
И давай романы жечь.

Сжег он книжек полтораста:
Мопассана, Скотта, Фаста,
И оставил на полу
От Золя одну золу.

Сжег он всю библиотеку
Но оставил сыну Джеку
Сто журнальных номеров
Про убийц и про воров.

Сорок книжек о бандитах,
О пиратах знаменитых…
Сын прочел их до конца,
А потом убил отца,

Мать зарезал, дядю с теткой,
И остался он сироткой
.

2. Привычка. Многие ветераны войны с ужасом вспоминают именно первого убитого ими врага, особенно, если для убийства пришлось использовать холодное оружие.

Кто не помнит ужас Григория Мелехова из шолоховского «Тихого Дона» при виде первого зарубленного врага?

Мальчик-Нерон, в будущем прославившийся жестокостью римский император, горько расплакался, увидев в цирке как погиб возница. Этот плач возмутил наставника Сенеку: «Было бы из-за чего!» Подписывая первый в своей жизни смертный приговор, Нерон поморщился: «Лучше бы я не умел писать!»

Через короткий срок Нерон велел казнить или убить исподтишка тысячи людей, включая почти всех своих родственников и близких друзей, даже собственную мать! Сенеке было велено покончить жизнь самоубийством.

3. Инстинкт самосохранения, желание отомстить и альтруистическое чувство. И солдат, стрелявший в гитлеровских оккупантов, и тот, кто пришел на помощь жертве насилия, убил бандита, и мститель, поднявший руку на убийцу своих родных и близких, едва ли когда-либо почувствуют укоры совести. Эта нравственная проблема не нуждается в особом обсуждении.

В русском языке, слава Богу, нет даже особого слова, обозначающего такое извращение человеческой психики как убийство для собственного удовольствия, по-немецки «люстморд».

В палеоазиатских языках народов крайнего Севера и Дальневосточья, нет, впрочем, и особого слова, обозначающего человекоубийство. Чукчи говорят: «Я тебя убью как нерпу» («принерплю»), — явное свидетельство того, что у этого народа существовал до контакта с белыми строжайший, возможно, инстинктивный запрет на убийство себе подобных.

Да, кстати, еще пару слов о воронах. Экспериментально доказано: и ворон ворону все-таки непрочь выклевать глаз, если накормлен хлебом, размоченным в этиловом спирте, то есть, попросту, приведен в состояние подпития. Если даже и высоконравственные птицы в пьяном виде столь опасны друг для друга, чего ждать от пьяных особей нашего вида?

Частенько приходится слышать:«убил спьяну, а, следовательно, ни в чем не виноват».

Однако мы отвлеклись. Итак, у способных на убийство животных оно предотвращается видом жертвы в позе подчинения.

Как же обстоят в этом отношении дела у людей? Вспомним еще раз простершихся ниц и униженно, но тщетно молящих о пощаде пленников на древнеассирийских и вавилонских барельефах, фресках древних египтян и ацтеков.

Рабская поза у всех рас и народов, как уже говорилось, одинакова. Смотреть на нее и страшно, и противно, причем, мало ведь помогало и тогда, до нашей эры, и недавно, у порога гитлеровских газовых камер.

Эффективность рабских поз у человека ничтожна. И все-таки, убивать тысячи «врагов» нажатием кнопки, не видя их, издалека, куда как проще, чем проткнуть хотя бы одного противника копьем, глядя прямо в глаза.

Так у Пелида сверкало копье изощренное,
Коим в правой руке потрясал он,
На Гектора жизнь помышляя…


Наполеон в дни похода Эльба-бухта Жуан-Париж, расстегнул сюртук со словами:

— Стреляйте в своего императора!

Точно таким же театральным жестом некоторые наши воры в законе спасали жизнь от расстрела. Обнажали грудь, а на ней вытатуирован портрет Сталина!

Юлию Цезарю «и ты Брут», как известно, не помогло. Многие подставляли, кто грудь, кто горло как побежденный волк. Горло, например, подставил Цицерон, но ни в данном случае, ни в 99 % других аналогичных толку, к сожалению, не было никакого.

Увы, мы не волки. Как писал поэт О. Мандельштам:

Мне на шею бросается век-волкодав, но не волк я по крови своей.

Эх, право же, лучше бы быть нам цивилизованными потомками волков, воронов, а то и галок: у них, по утверждению К. Лоренца, особенно высока внутривидовая этика, хотя ведь не хищники!.



***



Из книги Ю.А. Лабаса и И.В. Седлецкого "Этот безумный, безумный мир глазами зоопсихологов".

.
Tags: нравственность, природа, совесть, человек, этика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments