ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

2018: движение вверх… или нет?

Экономическая стагнация

Неудивительно, что финансово-экономическая политика правительства даже в условиях значительного роста мировых цен на энергоносители не привела к существенному росту ВВП.

Официальная цифра Росстата, озвученная уже в 2019 году, — 2,27% (с 87426,7 до 89414,5 млрд рублей в ценах 2016 года), что существенно ниже среднемирового показателя, составляющего, по оценкам МВФ, 3,1%, но является лучшим результатом для РФ начиная с «предкризисного» 2007 года.

Поскольку в текущих ценах ВВП России за 2018 год вырос почти на 12,53%, с 92089,3 до 103626,6 млрд рублей, получается, что Росстат «по умолчанию» принял показатель годового дефлятора ВВП РФ на уровне 9,95%, т.е. гораздо ближе к реальному росту цен внутри российской экономики, при этом оставив официальную цифру инфляции на уровне 4,1%. Как подобное может происходить на столь высоком уровне, будет рассмотрено в настоящем докладе ниже.

Если бы одновременно происходила системная технологическая модернизация реального сектора, увеличивалось количество рабочих мест с высокой добавленной стоимостью, происходили другие позитивные качественные сдвиги, — такие количественные показатели роста можно было бы счесть и не слишком существенным фактором.

Но вся проблема в том, что, несмотря на все обещания и программы, несмотря на определённое улучшение дел в сфере «оборонки» и других высокотехнологичных производств, главным фактором роста отечественной экономики продолжает оставаться сырьевой сектор, в первую очередь — нефтегазовый, ситуация в котором напрямую зависит от мировых цен на энергоносители, а следовательно — от внешней экономической конъюнктуры.

При этом значительная часть национального и государственного дохода направляется на изъятие реальных активов из России. Если верить исправленным данным МВФ за 2017 год, ВВП России по обменному курсу составлял 1,578 трлн долл., а по паритету покупательной способности — 4,016 трлн долл.

По итогам 2018 года разрыв между обменным и паритетным курсами доллара сохранился примерно на том же уровне, то есть валюта США внутри России переоценена более чем в 2,5 раза, а «равновесный» обменный курс нашего «деревянного» к американскому «вечнозелёному» должен был составлять в 2018 году не 62,69 рубля, а около 25 рублей.

И даже рекордный торговый профицит России по итогам 2018 года в размере 211,6 млрд долл. в этой ситуации вряд ли может служить поводом для радости и гордости — скорее, наоборот.

Финансовые схемы оплаты поставок нашего сырья за границу (в 2018 году — 79,1% общей стоимости российского экспорта на сумму более 357 млрд долл.) таковы, что в отечественную экономику деньги приходят минимум с полугодичной задержкой и в заметно «усохшем» объёме.

Который, в свою очередь, дополнительно вычёрпывается за счёт «серого» вывоза капиталов, «бюджетного правила» и прочей финансовой эквилибристики. Поэтому денег в России нет, инвестиций нет, рабочих мест нет, зарплат нет, платёжеспособного спроса нет, а значит — и инвестиции, ориентированные на внутренний рынок, не нужны.

Рост инвестиций на 4% — капля в море выбывающих из-за амортизации производств. Такая ситуация «замкнутого круга» сложилась ещё в 90-е годы прошлого столетия и с тех пор принципиально не изменилась — чего нельзя сказать о её бенефициарах и распределении доходов между ними.

В результате Россия де-факто только за 2018 год «дотировала» мировую экономику своими реальными активами на сумму, эквивалентную примерно 300 млрд долл., что — опять же, по обменному курсу — составляет почти 19 трлн рублей, то есть на 4 трлн рублей больше всех запланированных доходов федерального бюджета РФ 2018 года…

При этом резонансные трагедии, начиная с пожара в кемеровском торгово-развлекательном центре «Зимняя вишня» (25 марта) и завершая обрушением жилого панельного дома в Магнитогорске (31 декабря) стали ещё одним отличительным знаком ушедшего года в России.

Состояние социальной инфраструктуры в нашей стране давно характеризуется запредельным и продолжающим нарастать уровнем износа, а различного рода амортизационные отчисления мало того что являются недостаточными, но и расходуются, как правило, нецелевым образом.

Конечно, реализация таких знаковых проектов, как Крымский мост или чемпионат мира по футболу, не говоря уже о важных трубопроводах типа «Силы Сибири», «Северного потока-2» и «Турецкого потока», имеют гигантскую инфраструктурную составляющую, но вряд ли они способны повлиять на своевременный капитальный ремонт жилья, объектов водо- и электроснабжения, канализации, газовых сетей и т.д.

Особенно это касается российской «провинции». Конечно, времена, когда отопительные трубы и батареи для размороженных на «северах» домов доставлялись самолётами МЧС, кажется, полностью ушли в прошлое, как и непрерывные теракты в российских градах и весях, но по меткому замечанию Руслана Карманова, всё равно «инфраструктура пленных не берёт», а заложенный туда ещё при советской власти запас прочности продолжает сжиматься, словно шагреневая кожа.

И здесь тоже понятно, что, если не изменить сам подход к поддержанию социальной и производственной инфраструктуры, не обеспечить хотя бы поддержание оной в функциональном состоянии, расплачиваться за это придётся не дважды и не трижды, а постоянно и непрерывно, причём не только деньгами, но и человеческими жизнями, что ещё более недопустимо, особенно — в условиях естественной убыли населения России.

Запланированное же правительством повышение налоговой нагрузки на юридические и физические лица, являющиеся налоговыми резидентами
РФ, неизбежно приведёт не только к повышению потребительских цен и к снижению экономической активности — особенно в «белом», налогооблагаемом секторе отечественной экономики.

Социальное неравенство

2018 год в России прошёл под знаком нарастающего и всё более ощутимого социального неравенства, уровень которого уже близок к болевому порогу для общества.

Согласно данным Всемирной лаборатории экономического неравенства, «верхняя» половина населения нашей страны получает 83% её национального дохода, а «нижняя» — только 17%. Но это — лишь первое приближение, поскольку на долю самых богатых 10% приходится 63% нацдохода, а на долю «сверхбогатого» 1% — около 50%.

Можно сказать, что это западная пропаганда. Но вот конкретные цифры. По данным ЦБ РФ, в 2018 году долги россиян по кредитам выросли на 22,8% и достигли уровня 14,9 трлн рублей.

В то же время общий объём вкладов населения за 2018 год также вырос (на 6,5%) и составил 28,5 трлн рублей. Как отмечалось в исследовании агентства «РИА Рейтинг», на основании анализа отчётности 411 банков, включённых в реестр системы страхования вкладов, эти вклады практически наполовину сформированы небольшой группой вкладчиков, средний остаток по счёту которых более 5,5 млн рублей.

Вопрос о том, можно ли считать примерно 2,5 млн человек таких «супервкладчиков» «небольшой группой», повисает в воздухе, но эти цифры наглядно показывают, насколько различается между собой социально-экономическое положение состоятельных россиян и подавляющего большинства населения нашей страны.

То есть богатые богатеют (за год плюс 1,74 трлн рублей только по банковским вкладам, состояние долларовых миллиардеров выросло на 10%, что стало мировым рекордом!), а бедные беднеют (минус 2,9 трлн рублей только по банковским кредитам).

При этом «средняя температура по больнице» стала вроде бы даже немного получше (реальные доходы населения, как утверждает глава Счётной палаты Алексей Кудрин, увеличились в 2018 году на 0,4%).

Конечно, далеко не всё нажитое непосильным трудом в 2018 году наши «верхи» отнесли в отечественные банки — кое-что ушло и на «отток капитала» (по оценкам ЦБ, в 2018 году такой отток достиг 56,7 млрд долл., или около 3,8 трлн рублей).

Но не это главное. Печальнее всего то, что в российском обществе продолжают идти процессы поляризации и раскола по распределению национального дохода. И политика правительства эти процессы, увы, не просто поддерживает, а ускоряет. Потому что при повышении уровня воды первыми затапливаются не горы, а низины.

Если ваш доход составляет 100 тысяч рублей в месяц, то повышение цен на бензин, продовольствие и ЖКХ, скажем, на три тысячи рублей при прежней планке ежемесячных расходов в 30 тысяч будет означать, что у вас вместо 70 тысяч условно «свободных» денег на руках останется всего 67 тысяч.

Но вот если ваш доход был на уровне 30 тысяч рублей в месяц, а расходы — 20 тысяч, то увеличение последней цифры даже на 2 тысячи рублей будет означать сокращение «свободной» суммы денег на 20%, и это уже очень тяжело.

То есть тут зависимость нелинейная. Если в России на 1 января 2019 года проживало около 146,8 млн граждан РФ, — значит, в среднем на каждого из них приходилось больше 100 тысяч рублей долга, или примерно три среднемесячные зарплаты. Уже немало.

Но, с учётом уровня дифференциации доходов россиян и того факта, что кредитная нагрузка приходится лишь на 57% населения, реальная ситуация такова, что половина наших сограждан уже сейчас закредитована примерно на половину своего ежегодного дохода под 20-30% годовых (эффективная кредитная ставка большинства российских банков, с учётом обязательных ежемесячных выплат по кредитам, находится как раз в этом диапазоне). То есть реальную социально-экономическую ситуацию в стране можно назвать критической, если не катастрофической.

Ситуация дополнительно осложняется спонтанными высказываниями чиновников разного уровня о том, что можно пропитаться на три с половиной тысячи рублей в месяц, поскольку «макарошки стоят одинаково», «государство не просило вас рожать» и прочими «перлами», которые в случае нормального развития страны не воспринимались бы обществом столь болезненно и не получали бы общенациональный резонанс — особенно на фоне многомиллионных доходов, льгот и отдыха на экзотических островах различных «слуг народа», включая наличие у них иностранного гражданства.

Не говоря уже про коррупцию, «борьба» с которой грозит стать самым популярным видом спорта в России.

Счёт представителям всех ветвей российской власти, так или иначе затронутых коррупционным скандалами, идёт уже на десятки тысяч, и на этом фоне мэр Якутска Сардана Авксентьева, которая ребром поставила данный вопрос в столице крупнейшей российской автономии, выглядит то ли «белой вороной», то ли сказочным персонажем.

О том, насколько важно «право на коррупцию» для отечественных чиновников, свидетельствуют законопроекты о «вынужденной коррупции», которые рассматриваются в Госдуме и Совете Федерации с почти полной вероятностью их утверждения. Точно так же налицо тенденция к «легализации» наличия у чиновников зарубежных (второго, третьего и т.д.) гражданств и видов на жительство, активов и счетов за пределами Российской Федерации.

«И эти люди учат нас Родину любить?» — такой вопрос, естественно, возникает у человека работоспособного возраста, получающего зарплату на уровне 15-20 тысяч рублей в месяц, которому необходимо и родителей лечить, и детей учить, и быть в силах для работы по 10-12 часов в сутки…

Подобный уровень социальной несправедливости и «безнадёги», разумеется, не способствует росту или хотя бы сохранению уровня патриотических настроений в российском обществе на «крымских» отметках.

Стоит ли удивляться тому, что в подобных социально-экономических условиях прекратился и естественный прирост населения нашей страны, который наблюдался в 2015-2017 гг., и количество родившихся вновь стало меньше количества умерших — на фоне снижения уровня смертности.

Этот перелом нельзя объяснять только малочисленностью поколения «лихих девяностых», ныне вступающего в продуктивный (фертильный) возраст.

Уровень доходов населения, особенно — молодёжи, и уровень социальной поддержки со стороны государства остаются чрезвычайно низкими, поэтому граждане РФ в возрасте до 30-35 лет просто не торопятся не то что рожать, но даже вступать в брак, создавая традиционные семьи.

И любое дальнейшее «закручивание гаек» в этой сфере, включая рост цен, налогов и прочих обязательных платежей (а МРОТ, от которого считаются штрафы и пени, но не реальные зарплаты в стране, спасибо, повысили тоже), — может в любой момент «сорвать резьбу».

Идеологический вакуум

Нарастание конфликтного потенциала внутри российского общества, а
также текущая практика отношений с Украиной и Беларусью привели к критическому «выгоранию» концепции «Русского мира», совместно выдвинутой государством и Русской православной церковью (Московским патриархатом).

Окончательно это стало понятным после переговоров Путина с Лукашенко в последнюю неделю 2018 года и томоса Константинопольского патриархата о создании автокефальной Православной церкви Украины накануне празднования Рождества Христова по юлианскому календарю.

Как признание этого печального факта, в новогоднем обращении президента России прозвучали слова о том, что «помощников у нас никогда не было и не будет».

А, следовательно, наша страна в этом мире может рассчитывать исключительно на собственные силы и возможности, что значительно сужает её потенциал и выдвигает повышенные требования к эффективности использования данного потенциала. То есть «кто не с нами — тот против нас».

Следовательно, этноцивилизационный приоритет «русскости» должен уступить своё место пока отсутствующему идейно-политическому приоритету «российскости», поскольку количество этнических русских, настроенных в той или иной степени антироссийски, и внутри нашей страны и за её пределами, не становится меньше, чему в немалой степени способствует отмеченный выше социально-экономический курс правительства РФ.

Часто цитируется фраза о том, что «политика — это искусство возможного».

Реализация концепции «Русского мира» в текущих условиях антироссийских санкций и «гибридной агрессии» против нашей страны со стороны «коллективного Запада» оказывается принципиально невозможной, однако её замена, неизбежная де-факто, до сих пор не произошла де-юре, и в результате Россия оказалась в опасной атмосфере «идеологического вакуума», которая может привести к внезапной остановке дыхания даже при малейшей «разгерметизации» внешнего «защитного контура».

А ведь именно на такую «разгерметизацию» сейчас направлены усилия наших западных, да и ряда незападных, включая Японию, «партнёров», не говоря уже об их «агентуре влияния» внутри РФ — как во властных, так и в медийных структурах.

Кстати, «большая» пресс-конференция президента России и ситуация с его новогодним обращением к гражданам нашей страны показали, что отечественная медиасфера продолжает находиться как минимум под «двойным управлением», причём механизмы такого управления, его «приводные ремни» в любой момент могут быть перехвачены у официально властных российских структур структурами альтернативными и подконтрольными внешним «центрам силы».

«Оппозиционные» масс-медиа всех сортов, включая «Эхо Москвы», «Новую газету», «Дождь» и так далее, продолжают активно финансироваться за счёт государственного бюджета и «естественных монополий» со значительной долей государственного участия. То же самое касается телевидения, охотно предоставляющего трибуну для различных критиков «властной вертикали», особенно — с либерально-прозападных позиций.

С этой целью используются как проверенные звёзды шоу-бизнеса, как правило — имеющие двойное гражданство, так и «новые лица», особенно из популярных молодёжных субкультур, включая рэп-среду, в которую вкладываются гигантские средства, а попытки как-то отрегулировать эту сферу, как правило, носят дискредитирующий власть характер и немедленно отыгрываются назад.

Демонстративное посещение представителями либерал-монетаристского крыла российской власти перенесенной с июля премьеры балета-блокбастера «Нуреев» в Большом театре 9 декабря 2018 года трудно рассматривать иначе, нежели акцию поддержки находящегося под следствием и домашним арестом «оппозиционного» режиссёра Кирилла Серебренникова, обвиняемого в растрате и хищении бюджетных средств

Возможно, самой показательной с этой точки зрения ситуацией следует признать снятие Первым каналом с площадки YouTube записи новогоднего обращения президента РФ — без всякого объяснения и якобы из-за чрезвычайно большого количества «дизлайков», то есть откликов негативного характера, которые, как известно, могут генерироваться соответствующими компьютерными программами даже без участия реальных людей.

Подобного рода информационная политика ещё раз подчеркивает тот «идеологический вакуум» в котором сегодня находится наша страна и который невозможно ни преодолеть, ни даже поставить такую задачу без изменения позиции всего государственного аппарата, который «наверху» действует в тесном контакте со структурами глобального управления наподобие МВФ и Давосского форума, а на региональном уровне — с иностранными дипломатическими, коммерческими и «общественными» структурами.

В то же время этот «идеологический вакуум» резко снижает потенциал поддержки действующей российской власти не только внутри страны, но и за рубежом, создавая ощущение, что «помощников у нас не было, нет и не будет».

Отрицаемый и отбрасываемый сегодня советский опыт, особенно — сталинского периода, свидетельствует о том, что эти слова являются, скорее, негативной цивилизационной гипотезой, чем безусловной цивилизационной аксиомой.

Инерционный сценарий

Президентские выборы 2018 года, казалось бы, открывали перед Путиным после его победы самые широкие возможности для любых коррекций внутриполитического и социально-экономического курса Кремля. И эти коррекции действительно не замедлили последовать — но далеко не в том направлении, которое ожидалось после Федерального послания 1 марта.

Возможно, свою роль здесь сыграла бурная, хотя и скрытая реакция со стороны западных «партнёров», где скандал вокруг пресловутого «отравления Скрипалей» был всего лишь «верхушкой айсберга». Не будем забывать и о том, что именно на послевыборные апрель-май 2018 года пришлось беспрецедентное сокращение российских вложений в американские «трежерис»: с 96,1 до 14,9 млрд долл.

Если внимательно разбирать подписанный президентом России в день его инаугурации 7 мая 2018 года «суперуказ» № 204 под названием «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года», то можно сделать вывод о том, что этот документ готовился не загодя, а в очень сжатые сроки и практически не редактировался, что, вообще говоря, не характерно для работы президентской администрации.

Стоит заметить, что в 2012 году, начиная свой третий по счёту президентский срок, Путин подписал одиннадцать «майских указов», каждый из которых представлял собой весьма традиционный для Кремля детально проработанный документ.

Отсюда можно сделать предположение, что «суперуказ» от 7 мая 2018 года не прошёл полную процедуру согласования с правительством (хотя определённые правки туда, судя по некоторым признакам, всё-таки вносились — на уровне премьер-министра и, возможно, первого вице-премьера), и это предположение, по большому счёту, подтверждается его дальнейшей судьбой.

Напомним, что этот документ поручал правительству обеспечить до 2024 года достижение следующих девяти национальных целей развития (без указания конкретных мер ответственности за их невыполнение):

а) устойчивый естественный рост численности населения РФ;

б) повышение ожидаемой продолжительности жизни до 78 лет;

в) обеспечение устойчивого роста реальных доходов граждан, а также роста уровня пенсионного обеспечения выше уровня инфляции;

г) снижение в два раза уровня бедности в Российской Федерации;

д) улучшение жилищных условий не менее 5 млн семей ежегодно;

е) ускорение технологического развития Российской Федерации, увеличение количества организаций, осуществляющих технологические

инновации, до 50% от их общего числа;

ж) обеспечение ускоренного внедрения цифровых технологий в экономике и социальной сфере;

з) вхождение Российской Федерации в число пяти крупнейших экономик мира, обеспечение темпов экономического роста выше мировых

при сохранении макроэкономической стабильности, в том числе инфляции на уровне, не превышающем 4%;

и) создание в базовых отраслях экономики, прежде всего в обрабатывающей промышленности и агропромышленном комплексе,

высокопроизводительного экспортно ориентированного сектора, развивающегося на основе современных технологий и обеспеченного

высококвалифицированными кадрами.

Если посмотреть на итоги 2018 года для России через призму «204-го указа», то можно выделить следующие знаковые моменты.

Первое. Естественный рост населения РФ в 2018 году оказался «отрицательным», количество умерших превысило количество родившихся на 218,4 тысячи человек. Не выполнено.

Второе. Ожидаемая продолжительность жизни при рождении (не путать с показателем средней продолжительности жизни) в 2017 году составляла в России 72,7 года (67,51 года для мужчин и 77,64 года для женщин). Для выхода на предусмотренный «суперуказом» уровень этот показатель должен был расти примерно на 0,88 года ежегодно и в 2018 году составить около 73,6 года. Судя по данным смертности, этот показатель должен или остаться на уровне 2017 года, или незначительно снизиться. Не выполнено.

Третье. Рост реальных доходов и реального уровня пенсионного обеспечения населения. Именно из-за этого пункта, как утверждается, разгорелся весь сыр-бор вокруг «пенсионной реформы».

Судя по всему, изначально предполагалось обеспечить дополнительные пенсионные выплаты населению страны за счёт смягчения «бюджетного правила», но уже 25 мая на Петербургском международном экономическом форуме глава МВФ Кристина Лагард фактически наложила вето на эту схему, потребовав от России неукоснительного выполнения «бюджетного правила».

Что и вызвало к жизни правительственный (согласованный с МВФ) проект повышения пенсионного возраста в России.

Что же касается роста реальных доходов населения, то его средняя цифра, озвученная главой Счётной палаты РФ Алексеем Кудриным (0,4% за 2018 год), с учётом отмеченного выше запредельного дисбаланса в распределении национального дохода и фонда заработной платы для подавляющего большинства работающих граждан России оказалась снижением, о чем дополнительно свидетельствует рекордный рост долговой нагрузки населения по потребительским кредитам. Не выполнено.

Четвёртое. Численность бедных граждан России (получающих ежемесячный доход ниже официального прожиточного минимума) по итогам 2017 года составила 13,2% от общего населения страны.

Следовательно, целевым показателем на начало 2024 года должен быть уровень 6,6%, или снижение количества бедных на 1,1% ежегодно. По динамике 2018 года, согласно данным Росстата, количество бедных уменьшалось квартал к кварталу примерно на 0,6%. Не выполнено.

Пятое. Точной статистики улучшения жилищных условий в России за 2018 год пока нет, но имеющиеся данные по регионам, вводу нового жилья и ситуации на рынке недвижимости свидетельствуют о том, что ситуация здесь не улучшается.

Ввод нового жилья сократился с 79,2 до 75 млн кв. м, было выдано около 1,5 млн ипотечных кредитов на сумму более 3 трлн рублей, общее число сделок с жилой недвижимостью в России за 2018 год составило 2,95 млн. Не выполнено.

Шестой, седьмой и девятый пункты майского «суперуказа», к сожалению, не имеют ни адекватного цифрового измерения, ни разбивки по годам, а поэтому не могут быть оценены по каким-то количественным показателям.

Но уже из приведённого списка ясно, что там, где такая «калибровочная шкала» присутствует, правительство Дмитрия Медведева не справляется с официально поставленными перед ним президентом России задачами. Итог его работы по всем девяти пунктам в 2018 году таков: «выполнено» — 0, «не выполнено» — 6, «неизвестно» — 3.

Это, можно сказать, достоверно установленный факт, который, впрочем, не отменяет возможности того, что с какими-то другими задачами, поставленными неофициально и непублично, данный кабинет министров справляется на «отлично», что и объясняет неизменное доверие к нему и столь же неизменное одобрение его деятельности со стороны Владимира Путина.

Но вот на восьмом пункте путинского «суперуказа», который предусматривал вхождение Российской Федерации к 2024 году в число пяти крупнейших экономик мира, обеспечение темпов экономического роста выше мировых при сохранении макроэкономической стабильности, в том числе инфляции на уровне, не превышающем 4%, в заключение настоящего доклада стоит остановиться подробнее.

Потому что это — тема, входящая в компетенцию не только правительства РФ, но и международных институтов, дающих оценку основных финансово-экономических показателей всех без исключения национальных экономик и, соответственно, присущих им рисков.

Выше уже отмечались парадоксальные данные Росстата, согласно которым «чистый» рублёвый рост экономики РФ в 2018 году составил 2,27% при официальном показателе инфляции 4,1% (почти соответствует целевому показателю, установленному «суперуказом», но всё равно чуть выше, а значит — не справились! — Авт.), но дефлятор ВВП почти в 2,5 раза выше — 9,95%.

Это странное несоответствие наблюдается теперь, после смены подчинённости, руководства и методик подсчёта Росстата и в данных 2017 года: там дефлятор ВВП к 2016 году оказывается на уровне 5,33% при официальном уровне инфляции 2,52%.

Априори не имея доступа к первичному массиву информации, достаточно трудно определить, какую именно финансово-экономическую амбразуру Росстат бросили «закрыть собой».

Но если обратиться к данным, например, МВФ и экстраполировать их на 2018 год, достаточно многое в этой «загадке, завёрнутой в тайну и помещённой внутрь головоломки» (слова У. Черчилля о России) может проясниться самым простым и беспощадным образом.

Поскольку рублёвый ВВП России официально установлен Росстатом на уровне 103626,6 млрд рублей, а среднегодовой обменный курс нашей национальной валюты к доллару составил 62,6906 рубля, то мы, с незначительной долей погрешности, можем установить что «грязный» долларовый ВВП РФ 2018 года (по номиналу) будет соответствовать примерно 1,653 трлн долл.

Сопоставив эту цифру с откорректированными данными того же МВФ по ВВП РФ за 2017 год (1,587 трлн долл.) можно найти, что темпы роста отечественной экономики в прошедшем году составили около 4,16%, то есть были примерно в 1,8 раза выше официально заявленной цифры роста российской экономики.

Соответственно, и показатель инфляции, и дефлятор национального ВВП должны были находиться в диапазоне, близком к 8%. Без всяких несоответствий и парадоксов, со всеми вытекающими и втекающими последствиями.

Отсюда следует, что перед Росстатом по итогам 2018 года стояла весьма нетривиальная задача «замаскировать» перед обществом (и президентом) реальный уровень инфляции, а перед МВФ — реальные темпы роста российской экономики, «припрятав» от глаз Лагард и Ко примерно 31 млрд долл. произведенного национального дохода, списав их на инфляцию, «усушку, утруску, угар и утечку».

По текущему курсу это соответствует примерно 2 трлн рублей, или 10% российского бюджета. Насколько это удалось (и это ли удалось? и только ли это?), покажет время.

Таким образом, подводя основные итоги 2018 года, можно сказать, что на внешнеполитическом фронте события развивались в весьма выгодном для России русле, и эта тенденция, скорее всего, сохранится в 2019 году.

Но главная проблема заключается в том, насколько готова наша страна использовать эту благоприятную для неё конъюнктуру — особенно в условиях нарастающего внутри страны социально-политического конфликтного потенциала.

Послесловие. Венесуэла

23 января очередной председатель Национальной ассамблеи Венесуэлы Хуан Гуаидо с трибуны оппозиционного митинга в Каракасе провозгласил себя исполняющим обязанности президента этой страны — в связи с якобы «незаконностью» прошлогоднего переизбрания Николаса Мадуро, инаугурация которого состоялась 10 января.

Об официальном признании Гуаидо в качестве главы венесуэльского государства сразу же заявил президент США Дональд Трамп, примеру которого затем последовал ряд союзников и сателлитов Соединённых Штатов. США в одностороннем порядке заморозили практически все счета и активы Венесуэлы и её государственной нефтяной компании PSDVA, заявив, что доступ к ним будет открыт для Хуана Гуаидо.

Аналогичные действия предпринял Банк Англии, который отказался выдать правительству Николаса Мадуро часть золотого запаса Венесуэлы (700 тонн на сумму 1,2 млрд долл.).

Россия, Китай, Индия, Италия, Мексика, Турция и большинство других стран мира не признали нового «переходного» («временного») президента Венесуэлы, охарактеризовав ситуацию как попытку государственного переворота, которую пытаются осуществить США.

То, что произошло в конце января 2019 года в Венесуэле и вокруг неё, словно в капле воды (или, может быть, в капле нефти?) отражает основные тенденции современной глобальной политики.

Прежде всего это касается американо-китайского геостратегического конфликта за глобальное лидерство в XXI веке. Венесуэла со времён Уго Чавеса стала одним из главных политических («боливарианская инициатива») и экономических плацдармов Китая на латиноамериканском континенте.

Общие инвестиции Пекина в эту страну, обладающую крупнейшими в мире запасами нефти, сегодня оцениваются на уровне 75-100 млрд долл. Поэтому попытка госпереворота в Венесуэле — это прямой удар по Китаю, продолжение развязанной Трампом «торговой войны» против «красного дракона» военно-политическими средствами.

Кроме того, это попытка официального Вашингтона взять реванш за уже очевидное поражение в Сирии и на Ближнем Востоке в целом. Его атака на законные власти Венесуэлы была совершена с абсолютным и демонстративным попранием любых норм международного права, что следует расценивать как внешнеполитическую «разведку боем», с демонстрацией американской готовности к «войне без правил» при заявленном наличии «всех опций на столе».

Это продолжение «дела Скрипалей» — уже на межгосударственном уровне.

Кроме того, современные США стремятся возродить в XXI веке «доктрину Монро», рассматривая всё западное полушарие как зону своего безраздельного контроля.

Поэтому после смены политических властей в ключевых странах Латинской Америки, Аргентине и Бразилии, где «левых» Кристину Киршнер и Дилму Русефф сменили проамерикански настроенные Маурисио Макри и Жаир Болсонару, «дошла очередь» и до Венесуэлы, контроль над нефтяными запасами которой рассматривается американскими политиками в качестве ключевой задачи для обеспечения энергетической безопасности, а также внутренней социальной и экономической стабильности США в условиях провала «сланцевой революции», сохранения их глобального лидерства и статуса доллара как мировой «валюты номер один».

Агрессия против Венесуэлы рассматривается также как способ выхода Соединённых Штатов из состояния «холодной гражданской войны», в которой они находятся после победы Дональда Трампа на президентских выборах 2016 года.

Не случайно её начало послужило прекращению рекордного «шатдауна» американского правительства, который длился более месяца и продолжение которого грозило полной дезорганизацией системы власти в самих Соединённых Штатах.

Действия правительства Николаса Мадуро в этих условиях, несмотря на весьма жёсткие слова, отмечены желанием «договориться по-хорошему» как с Вашингтоном, так и с его союзниками, предпринимающими против Венесуэлы незаконные дискриминационные действия.

Так, официальный Каракас отказался от первоначально выдвинутого им требования в 72 часа вывести с территории Венесуэлы посольство США, предложил представителям оппозиции переговоры и не предпринимает против них каких-либо силовых действий. Возможно, во многом это связано с осторожной позицией Китая, не желающего идти на прямой политический конфликт с Америкой.

Во всяком случае, на экстренном заседании Совета Безопасности ООН, созванном по требованию Соединённых Штатов для обсуждения ситуации в Венесуэле и прошедшем 26 января 2019 года по американской повестке дня, представители КНР явно уступили России роль главного оппонента США, заявив лишь, что «Пекин выступает против какого-либо внешнего вмешательства в дела Венесуэлы».

Достаточно сравнить эти слова с заявлением постпреда РФ в ООН Василия Небензи: «США не стоят за попыткой переворота в Венесуэле, а возглавляют его». Данную позицию подтвердил и глава МИД РФ Сергей Лавров.

Всё это позволяет рассчитывать на то, что Россия, несмотря на всё противодействие проамериканской и прозападной «агентуры влияния» внутри нашей вертикали власти, окажет существенную помощь в защите её (да и своего собственного) суверенитета от американской агрессии — и не мифическими и в общем-то ничего не решающими в данной ситуации «бойцами ЧВК Вагнера, которые охраняют Мадуро», а жёсткой политической и информационной поддержкой на всех уровнях разожжённого США и их союзниками конфликта, который грозит приобрести международный характер.

А «сдача» Венесуэлы — тем более сдача без боя — только увеличит вероятность глобального «горячего» конфликта.

В этой связи, возможно, небесполезными будут параллели между современной Венесуэлой и Испанией 1936 года. Мы потерпим поражение не тогда, когда что-то проиграем или сдадим, а когда прекратим сопротивление и перестанем сражаться.





Доклад группы экспертов под руководством Александра Нагорного.


***

Источник.

.
Tags: ВВП, Изборский клуб, Китай, Медведев, Путин, Россия, США, советский, статистика, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments