ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

Белые офицеры на службе республики Советов (отрывок, ч.2)

...Отмечая недостаточное внимание к проблемам комсостава запаса (в значительной степени представленного бывшими белыми офицерами – так, что касается бывших белогвардейцев, «офицеров и чиновников из числа военнопленных и перебежчиков белых армий и проживавших на территории этих армий», то из числа состоявших на особом учете ОГПУ на 1 сентября 1924 г. 50 900 человек к 1 сентября 1926 г. 32 000 были сняты с особого учета и перечислены в запас РККА), как со стороны местных партийных органов, так и со стороны уездных военкоматов, и считая, «что острота положения и важность проблемы советской подготовки комсостава запаса к войне требует вмешательства ЦК партии», ГУ РККА предложило целый ряд мероприятий для решения указанного вопроса.


Речь шла о бронировании должностей в гражданских наркоматах, а также о предоставлении командирам запаса преимуществ при устройстве в качестве преподавателей в гражданские ВУЗы, о постоянном контроле за трудоустройством безработного начсостава и материальной помощи последнему, наблюдении за политической и военной подготовленностью запаса, а также о снятии с учета бывших белых командиров, состоявших в рядах РККА не менее года.

Важность трудоустройства бывших командиров была связана с тем, что, как отмечалось в документах того времени, «на почве материальной необеспеченности легко создается отрицательное отношение к призыву в Красную Армию. Это заставляет обратить внимание на улучшение материального положения нашего запаса, в противном случае при мобилизации вольется в ряды армии относительно большой процент недовольных»[38].



В январе 1927 года, после того, как инструкцией по выборам в советы большая часть комсостава запаса, а именно бывшие белые, не служившие в Красной Армии, была лишена участия в выборах, Командное управление ГУ РККА, отмечая, что «количественный недостаток запаса заставляет рассчитывать и на привлечение, правда с некоторой осмотрительностью, и этой группы», а лишение ее «избирательных прав идет вразрез с этим намерением», потребовало «дополнить инструкцию по перевыборам в советы указанием, что избирательных прав лишаются только бывшие белые, не снятые с особого учета ОГПУ, считая, что лица, снятые с него и включенные в ресурсы запаса, уже достаточно профильтрованы и как источник будущего пополнения армии должны пользоваться всеми правами граждан Союза»[39].

Сухие выдержки из документов относительно здесь можно разнообразить яркими и запоминающими иллюстрациями. Вот как описываются типичные представители комсостава запаса из числа бывших белых или проживавших на «белых» территориях в статье Зефирова, работавшего в составе комиссии по переучету комсостава запаса в 1925 году, в журнале «Война и революция»:

«Распространенной группой командного состава являются быв. офицеры, не служившие ни в белой, ни в Красной Армии, а проживавшие на территории белых и всю гражданскую войну работавшие по своей мирной профессии в качестве учителя, агронома или же на железной дороге.

Внешний вид и психология лиц этой категории, применяя к ним старую военную терминологию, — совершенно «гражданские». О военной службе они вспоминать не любят, а свой офицерский чин искренно считают за неприятную случайность, так как в военное училище они попали исключительно благодаря своему общему образованию. Теперь они с головой погрузились в свою специальность, ею горячо интересуются, военное же дело совершенно позабывали и к изучению его желания не обнаруживают.

С большей яркостью, нежели предыдущая группа, в памяти представляется тип быв офицера, служившего в старой и белой армии. Горячий темперамент не позволил ему окончить полностью среднее учебное заведение и он добровольно пошел „спасать" Россию от тевтонского нашествия. По окончании военного училище он был отправлен на фронт, где, кроме ранений, получил и красивые ордена за „боевые отличия".

С раскатами гражданской войны он поступил в армию белых генералов, с которыми разделил их бесславную участь. Гнусная вакханалия и спекуляция на его же крови этих „спасителей веры и отечества" разочаровали его в красивых фразах о единой и неделимой" и сдача в плен на милость победителя была „лебединой песнею" его донкихотских мечтаний. Дальше следует состояние на особым учете и скромная служба счетоводом в бухгалтерии рудника.

Теперь он, по всей вероятности, искренно хотел бы служить в Красной Армии, но его прошлое заставляет быть осторожным в его предназначении и он берется на учет по последней очереди запаса.

Очень похожий на только что обрисованную группу автор относит также и быв офицеров, служивших во всех трех армиях, т. е. в старой, в белой и Красной. Судьба этих лиц во многом похожа на судьбу предыдущих, с той разницей, что они скорее первых осознали свое заблуждение и в боях со своими недавними единомышленниками в значительной степени искупили свою вину перед Красной Армией. Из Красной Армии они демобилизовались в 21—22 году и теперь служат на рядовых должностях в советских учреждениях и предприятиях»[40].

Возвращаясь к бывшим белым офицерам, оставшимся на службе в РККА и их судьбам, сложно пройти мимо репрессивных мероприятий в их отношении.

Сразу по окончании гражданской войны жесткие репрессии в отношении служивших в Красной армии бывших белых офицеров носили скорее единичный характер.

Так например генерал-майор Генштаба Вихирев А.А., 6 июня 1922 года был арестован ГПУ, под арестом находился на 01.03.1923 года, и был исключен из списков РККА в 1924 году, капитан Генштаба Гакенберг Л.А. (в правительстве Колчака председатель военно-экономического общества) был приглашен на работу в Всероглавштаб, однако в Москве в июне 1920 года арестован и заключен в Бутырскую тюрьму, полковник Генштаба Зиневич Б.М., в декабре будучи начальником гарнизона Красноярска, сдавший город красным и занимавший в РККА должность помощника инспектора пехоты при помглавкоме по Сибири, был арестован в ноябре 1921 года и чрезвычайной тройкой представительства ВЧК по Сибири по обвинению за службу у Колчака был приговорен к заключению в концлагерь до обмена с Польшей, генерал-майор Слесарев К.М., начальник Оренбургского казачьего училища с 1908 года, в том числе и при Колчаке, после разгрома войск последнего служил в РККА начальником школы курсантов комсостава в Омске, но в марте 1921, во время антибольшевистского восстания в Западной Сибири, был арестован и расстрелян по обвинению в пособничестве повстанцам, кадровый пограничник Белавин В.П., демобилизованный в июле 1921 года — 21 июня 1924 года он был арестован по обвинениям «в активном участии в работе контрреволюционной организации «кадровых русских офицеров», созданной Врангелем» и «в сборе секретных военных сведений про расквартирование Красной армии, которые передавал в центральную организацию через польское консульство», а 4 июля 1925 года военным трибуналом 14-го стрелкового корпуса приговорен к расстрелу и расстрелян.

В 1923-м году во время дела военных топографов арестовывался и генерал Павлов Н.Д., однако вскоре он был освобожден и до своей смерти работал профессором в Омске.

Впрочем, основная масса офицеров была просто уволена во время массовых сокращений в армии и зачислена в запас. Оставались же как правило прошедшие проверки из числа либо ценных специалистов (генштабисты, летчики, артиллеристы и инженеры), либо доказавшие свою нужность и преданность советской власти и проявившие себя в боях на стороне Красной армии строевые и штабные командиры.

Следующая после 1923–24 гг. волна чисток и репрессий прошла на рубеже десятилетий, в 1929–1932 гг. Это время характеризовалось сочетанием напряженной внешнеполитической обстановки («Военная тревога» 1930 года) с осложнением внутриполитической ситуации, связанным с сопротивлением крестьянского населения коллективизации.

Стремясь укрепить свою власть и нейтрализовать внутриполитических противников, реальных и потенциальных — по мнению партийного руководства – последнее предприняло ряд репрессивных мер.

Именно в это время раскручивается знаменитое дело «Промпартии» в отношении гражданских лиц и операция «Весна» в отношении военнослужащих, а также бывших офицеров.

Естественно, последняя затронула и бывших белых офицеров, в частности из приведенного выше списка белых генштабистов кто-то был уволен и в 1923–24 гг. (как например Артамонов Н.Н., Павлов Н.Д.), но значительная часть была задета делом «Весна»и сопутствующими репрессиями — Базаревский, Батрук, Высоцкий, Гамченко, Какурин, Кедрин, Коханов, Лигнау, Морозов, Моторный, Секретев, Соколов, Шильдбах, Энглер, Сокиро-Яхонтов. И если Базаревский, Высоцкий, Лигнау были освобождены и восстановлены в армии, то к другим судьба была менее благосклонной — Батрук, Гамченко, Моторный, Секретев и Соколов были приговорены к ВМН, а Какурин умер в тюрьме в 1936 году. Во время «Весны» был расстрелян и брат А.Я. Яновского, П.Я. Яновский – оба они служили в Белой армии.

Вообще тема «Весны» малоизученна сегодня, а масштабы операции несколько преувеличены, хотя ее вполне можно назвать прологом к репрессиям военных конца 30-х годов.

Что касается ее масштабов, то их можно ориентировочно оценить на примере Украины – где масштабы репрессивных мероприятий среди военных были наибольшими (Украине по массовости арестов по всей видимости уступали даже Москва с Ленинградом).

Согласно подготовленной ОГПУ в июле 1931 года справки через Судтройку и Коллегию ОГПУ по делу «Весна» прошло арестованных по делу «Весна» 2014 чел., в том числе: военнослужащих 305 чел. (из них 71 военрук и преподаватель военных предметов в гражданских и военных заведениях), гражданских лиц 1706 чел.[41]

Разумеется далеко не все из них успели послужить в белых и национальных армиях, хотя бывшие белогвардейцы, перешедшие на службу в Красную армию, встречались как среди арестованных военнослужащих, так и среди арестованных гражданских лиц. Так, среди последних насчитывалось 130 бывших белых офицеров и 39 бывших офицеров различных украинских национальных вооруженных формирований[42] – в свою очередь среди них были как и вовсе не служившие в Красной армии, так и уволенные из нее в разное время в 20-е годы[43].

Разумеется бывшие белые офицеры встречались и среди военнослужащих Красной армии, задетых «Весной», в первую очередь среди преподавателей военно-учебных заведений и военруков и преподавателей военного дела гражданских ВУЗов.

То, что большая часть бывших белых офицеров была сконцентрирована не на командных, а на преподавательских должностях и в военно-учебных заведениях, бросается в глаза даже при поверхностном изучении имеющихся биографий – так, на 7 офицеров, занимавших командные должности, я нашел 36 лиц преподавательского состава либо военнослужащих военно-учебных заведений[44].

Бросается в глаза и большое количество бывших белых офицеров, преподававших в 20-е годы в школе им. Каменева, являвшуюся по своему уникальным учебным заведением для Красной армии того времени. В 20-е годы перед Красной армией наряду с подготовкой нового командного состава вплотную встала задача переподготовки и доподготовки комсостава из числа краскомов, как правило ставших командирами во время гражданской войны.

Их военное образование часто ограничивалось либо учебными командами старой армии либо краткосрочными курсами времен гражданской войны и если во время войны на это приходилось закрывать глаза, после ее окончания низкий уровень военной подготовки становился просто нетерпимым. Сначала переподготовка краскомов носила стихийный характер и проходила на большом количестве разнообразных курсов с множеством учебных программ, разным уровнем подготовки преподавателей и т. д. и т. п.

Стремясь упорядочить этот процессии и улучшить качество образования командиров, руководство РККА сосредоточило переподготовку в двух военно-учебных заведениях – Объединенной школе им. Каменева и на Сибирских повторных курсах.

Преподавательский состав первой был представлен почти на 100% офицерами старой армии, как правило высоквалифицированными специалистами (преимущественно кадровые офицеры, среди которых нередки были генштабисты и генералы старой армии – именно там преподавали например генерал-лейтенант Генштаба старой армии Кедрин, генерал-майоры Генштаба Ольдерроге, Лебедев, Сокиро-Яхонтов, Гамченко, генерал-майоры артиллерии старой армии Блавдзевич, Дмитриевский и Шепелев, не говоря уже о генштабистах и кадровых военных в более низких званиях). Через школу имени Каменева в 20-е годы прошла значительная часть повторников[45], и многие из них занимали высшие командные должности во время Великой Отечественной войны[46].

При этом среди преподавательского состава школы, как мы видели, было немало именно белых офицеров, даже среди перечисленных выше 5 генералов Генштаба четверо прошли через белые армии.

Кстати и учебной частью и подбором преподавательского состава школы так же занимался кадровый офицер, успевший послужить в белой армии, и даже не в одной. Капитан старой армии Л.С. Карум – человек с неординарной судьбой.

Муж сестры М.А. Булгакова, Варвары, он был выведен в романе «Белая гвардия» под именем Тальберга, не самого приятного персонажа произведения: после написания романа сестра Булгакова Варвара и ее муж даже поссорились с писателем. Капитан Карум успел окончить в старой армии Алескандровскую военно-юридическую академию, в 1918 г. служил в армии гетмана Скоропадского военным юристом (а по семейным преданиям был и вовсе адьютантом Скоропадского), в сентябре 1919 — апреле 1920 гг. он — преподаватель Константиновского военного училища в Вооруженных Силах Юга России.

Затем латышский консул в Русской армии генерала Врангеля, после эвакуации белых остался в Крыму, благополучно прошел проверку ЧК (поскольку укрывал большевистских подпольщиков) и перешел на советскую службу. В 1922–26 гг. он был помощником начальника, начальник учебной части Киевской объединенной школы им. Каменева – офицер небесталанный, но по всей видимости без твердых убеждений, карьерист.

Вот что писалось про него в осведомительных сводках ОГПУ середины 20-х годов: «Среди преподавателей, чувствуется, много всякой «сволочи», но дело свое они, очевидно, знают и делают хорошо... Подбор преподавателей, в особенности офицерья, больше всего зависит от Карума. Карум это лиса, которая знает свое дело.

Но, вероятно, нет... в школе более ненадежного человека, как Карум. В разговоре о политработе и вообще с политработниками он даже не может сдержать язвительной улыбки... Есть у него и большая склонность к карьеризму… Учебой ворочает начальник] учеб[ной части] Карум, который много времени уделяет работе на стороне (лекции читает в гражданских ВУЗах и живет за 7 верст от школы). Сам очень толковый, способный, но все на скорость отделывает
»[47].

Во время «Весны» Карум был арестован и осужден на несколько лет лагерей, после освобождения он жил в Новосибирске, где возглавил кафедру иностранных языков Новосибирского мединститута.

Возвращаясь к вопросу о бывших белых офицерах на службе в РККА — как уже упоминалось, наибольшее количество их попало в Красную армию из колчаковских войск, соответственно достаточно велика была их концентрация в Сибири. Впрочем там очищение вооруженных сил от бывших белогвардейцев по всей видимости происходило более мягким путем – путем чисток и увольнений.

Один из участников форума сайта РККА в свое время выложил следующую информацию: «Весной 1929 военком Красноярска издал приказ. обязавших командиров красных частей отчитаться у кого сколько бывших белых служит. При этом была установлена планка — не более 20%, остальных отчислить...

Однако, большинство командиров проигнорировало приказ — во многих частях белых (бывших) было больше, чем 20%... Потребовались дополнительные приказы и распоряжения, чтобы командиры отчитались. Военком вынужден даже был пригрозить, что те кто не отчитается в указанные сроки лишатся вообще всех бывших белых. Вся эта забавная переписка-приказы-распоряжения хранится в местном архиве
».

Тогда же была проведена и очистка политаппарата (sic!) вооруженных сил от бывших белых офицеров. Сувениров в своей книге «Трагедия РККА» в частности пишет следующее:

«В специальной докладной записке Центральному Комитету ВКП (б) «О командном и политическом составе РККА» (май 1931 г.) Я. Б. Гамарник сообщал о проведении большой работы по тщательному выявлению и очистке политсостава от лиц, служивших хотя бы и короткие сроки (два-три месяца) в белых армиях. Всего за 1928—1930 гг. уволено было из армии 242 человека «бывших белых», в основном — политруки, завбибы (заведующие библиотеками), учителя.

В течение апреля—мая 1931 г. проводилось увольнение (или передача в резерв) последней оставшейся группы около 150 человек, в том числе около 50 человек старшего и высшего политсостава. Кроме увольнения из армии, за 1929—1931 гг. свыше 500 человек, служивших ранее у белых, были сняты с работы на политдолжностях и переведены на административно-хозяйственную и командную работу. (Такова была специфика подбора кадров политработников в то время).

Эти мероприятия, докладывал начальник Политуправления РККА, «позволили полностью очистить политсостав во всех звеньях от бывших белых»
»[48].

Вообще, небезынтересно отметить тот факт, что бывшие участники белого движения попадали в РККА и нелегальными путями – так на заседании Военного Совета при НКО в декабре 1934 года, начальник Особого отдела РККА М. Гай приводил следующие примеры: «Например, бывший белый офицер, прибывший нелегально из-за кордона, где он был связан с активными белоэмигрантскими центрами, по грубо подделанным документам поступил на службу в Красную армию и сумел устроиться на ответственную работу на одном из серьезнейших участков.

Или другой случай: на весьма ответственной работе в центральном аппарате находился бывший начальник колчаковской контрразведки, активный белогвардеец, сумевший путем простых и несложных махинаций в документах, скрыть этот факт
»[49].

Тем не менее, несмотря на репрессии начала 30-х гг., многие бывшие белые офицеры в рядах РККА присутствовали и в 30-е годы. Впрочем, мы уже видели что та же «Весна» задела несколько десятков белых офицеров, служивший в вооруженных силах, при том, что после всех чисток начала 20-х годов их оставалось в РККА около 4 сотен.

К тому же многие попадали в армию, скрыв свое прошлое, кто-то призывался из запаса, да и выше упомянутая очистка политаппарата от бывших белых вела в том числе и к переводу их на командные должности.

Так что и в 30-е годы бывшие белые офицеры в РККА встречались не так уж и редко. Причем не только на преподавательских должностях – как например упомянутые выше Базаревский, Высоцкий, Оберюхтин или Лигнау — но и на должностях штабных и командных.

Выше уже упоминалось большое количество бывших военнослужащих белых армий в советских ВВС, встречались они и в сухопутных войсках, причем на высших командных и штабных должностях.

Так например закончившие ускоренный курс АГШ в 1917 году бывший капитан М.И. Василенко занимал должность инспектора пехоты и заместителя командующего Уральского военного округа, бывший капитан Г.Н. Кутателадзе – помощника командующего Краснознаменной Кавказской армией и командира 9-го стрелкового корпуса, бывший капитан А.Я Яновский – заместителя начальника штаба Краснознаменной Кавказской армии и заместителя начальника Управления по укомплектованию и службе войск ГУ РККА, бывший капитан (во ВСЮР полковник) В.В. Попов командовал стрелковыми дивизиями, занимал должности начальника штаба корпуса и начальника оперативного управления Киевского ВО, а затем помощника начальника Военной Инженерной Академии. Упоминавшийся ранее Т.Т.Шапкин в 20-е и 30-е годы командовал 7-й, 3-й и 20-й горнокавалерийскими дивизиями, успешно воевал с басмачами и в промежутке между командованием дивизиями закончил Военную Академию им. Фрунзе.

Карьере последнего нисколько не мешало и то, что с учета (как бывший белогвардеец), он был снят только в начале 30-х годов.

Окончивший в 1905 году Николаевскую инженерную академию полковник (у Колчака генерал-майор, из потомственных дворян Костромской губернии) Свиньин В.А., в кадры РККА был зачислен лишь в 1931 году и сразу же назначен заместителем начальника Особого инженерного строительства, а затем — заместителем начальника инженеров Особой Краснознаменной Дальневосточной армии и начальником филиала научно-исследовательского института инженерного управления РККА в Хабаровске.

За заслуги по укреплению дальневосточных границ он был награжден орденом Красной Звезды. С 1932 по 1935 год начальником инженеров Минского Ура был также бывший колчаковец, П.Т.Загорулько, как и Л.Говоров, перешедший на сторону красных еще в ходе Гражданской войны.


Евгений Дурнев


***


Это отрывок из объёмной статьиБЕЛЫЕ ОФИЦЕРЫ НА СЛУЖБЕ РЕСПУБЛИКИ СОВЕТОВ.

Tags: Крым, Россия, Сибирь, белые, большевик, власть, война, войска, история, красные, образование, советский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments