ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

В.Л. Авагян. Аральское море и глобальная экономика

Люди старшего, моего поколения, ещё помнят, как посреди Азии возникла проблема Аральского моря, экологическая катастрофа, куда более масштабная, чем Чернобыль.

Суть была в том, что выше по течению питающих Арал рек требовалась вода. Много воды. Из рек стали черпать, черпали всё больше и больше, пока их все не вычерпали на хлопковые поля и в городские водопроводы. Высохли устья рек, высохло и море, превратившись в чудовищный по величине и очень ядовитый солончак, язву токсичной соли на теле планеты…

Между трагедией Аральского моря и американской схемой организации экономики есть прямая и очевидная аналогия.

Чем дальше и глубже заходит у человечества разделение труда – тем дальше от человека система оценки его трудового вклада. В натуральном хозяйстве человек оценивал свой труд урожаем. Он сам себе платил зарплату в виде того, что получал на своём участке по итогам полевых работ.

Если вы растите огурцы для себя, то количество съеденных вами огурцов и есть оплата вашего труда. То есть свою оценку вы держите в своих руках. Производя товар на продажу, вы сталкиваетесь с ЧУЖОЙ оценкой вашего труда. Но у вас хотя бы есть товар, как некая завершённая полезность. Пусть у вас не покупают колбасы – но имея готовую к употреблению колбасу вы хотя бы сами голодным не останетесь.

Драматизм оценки труда возрастает по мере детализации разделения труда. Если вы производите педаль от велосипеда, то без велосипеда она ничто. А если вы производите только один винтик от педали велосипеда, то это ничто умножается в степень. И сама-то по себе педаль ничего не стоит, а уж деталь от того, что ничего не стоит… сами понимаете…

Так – не очень заметно для людей – в ХХ веке расширилась до чудовищных масштабов проблема объективной оценки труда. Потому что произвол оценщика (владельцев мировых финансовых потоков) достиг крайних и запредельных степеней.


Например, в оплате труда землекопа уже ничего не значит объём грунта, как объективный показатель его труда. Тот, кто копает в Европе – получает на порядок больше, чем в Азии, и на два порядка больше, чем в Африке. Но не потому, что он больше копает, а просто потому, что произвольный оценщик произвёл его в фавориты…

Замечательный американский писатель, Стивен Кинг - человек удивительной честности в романе «Дьюма-ки» мог бы обойти эту тему, совершенно не важную в сюжете, но не посчитал нужным умолчать: он говорит о кукле, как о «тряпках, засунутых в розовое тело каким-нибудь несчастным ребенком, которого заставляли трудиться и нещадно эксплуатировали где-то в Камбодже или в гребаном Уругвае». Как скажут про такое «правые» - походя вставил «левацкий штамп». Избитую истину, которая от частного повторения не перестала быть истиной.

Почему Уругвай – «грёбаный»? Почему в Камбодже заставляют трудиться маленьких детей, от зари до зари – а ничего заработать они не могут?! И почему это стало просто штампом, о котором никто уже не задумывается: дешёвый труд в Уругвае = дешёвый товар в США.

Сверхдоступный для тех, кого высоко оценили финансовые власти. И, чаще всего, недоступный для тех, кто его произвёл. Те дети, которые делают кукол в Камбодже – вряд ли сами могут себе позволить с ними играть (да и некогда им). Делают кукол одни дети, а играют ими другие…

И возникает интересный вопрос: чьим желанием является нищета в Уругвае или в Молдове, в Греции или Либерии? Неужели желанием тех, кто работает? Не может быть! Может быть, эта беспросветная работающая нищета является желанием властей Уругвая? А зачем это властям Уругвая?! С какой целью они консервируют оценку труда собственного народа на отметке «около ноля»?

+++

Нищенствующие народы планеты – это пересыхающий Арал (аллегорически говоря). Только у них перехватили не водный, а финансовый поток. Сперва поставив человека в безвыходное положении, инвестор далее спрашивает себя:

- А будет ли этот человек работать в два раза дешевле?
Ответ: А куда он денется?
- А в четыре?
Ответ: жить захочет – согласится и на это. А не хочет – так есть другие, желающие выжить…

Таким образом, контролируя народ политически, в рамках неоколониализма, и этот шантаж – можно ввинчивать нищету всё глубже и глубже, как штопор.

Это делается от жестокости? Из садизма?!

А разве воду у Арала отбирали из жестокости?! Реку вычерпывали, чтобы в Ташкенте из всех кранов лилась доступная вода. Чтобы не только попить хватило, но и ванну набрать, и фонтаны включить, и вообще: «повысить качество жизни», озеленение увеличить.

Вода ушла на сторону – и до Аральского моря не дошла. Аральское море стало морем соли. Бескрайней мёртвой равниной, по которой гуляют соляные смерчи: без противогаза они удушат человека, как отравляющие газы на войне…

+++

Для чего одним людям хронически недоплачивают? Для того, чтобы другим людям хронически переплачивать. Вся глобальная экономика так и работает, потому что трудовой вклад в неё ничто, а благосклонность оценщика – в ней всё.

Это касается не только отдельных трудящихся, но и целых стран, целых народов. К одним направляют избыточные ресурсы. У других забирают даже необходимые. У одних щедро оплачивается даже лёгкое движение пальцем. У других – под страхом голодной смерти навязывают кабальные условия нищенских расценок труда.

Важнейшей частью двуединого процесса одарения/разорения (соответственно, фаворитов и парий) являются в современном мире «демократические фронты», «бархатные революции» и «движения за свободу», всякие «честные выборы». Они являются проводниками американского влияния на общественные отношения, а оно – полностью исходит из узкого круга банкиров, приватизировавших планету.

Внешняя обёртка либеральных движений – карнавал, маскарад, большой уличный праздник, использующий эстрадные приёмы, выстроенный на развлекательности, и активно вовлекающий в развлечение. Как аниматоры – вовлекают детей в игры на детском празднике…

Начинка этой конфетки в ярком фантике – перестройка экономических отношений под американские интересы. В итоге территория, заражённая майданами, должна больше и дешевле отдавать. А получать меньше и дороже. Она должна вывозить всё полезное (от ископаемых до талантливых учёных) на Запад, и ввозить с Запада всё вредное (от вредных производство до токсичных отходов).

Если эта цель достигнута, то происходит передел долей реальных благ. Вы и сами, наверное, на бытовом опыте, понимаете, что если стали зарабатывать в два раза меньше – то кто-то же стал получать откушенное от вас. И если вы стали платить за газ или тепло в три раза больше прежнего, то, соответственно, кто-то больше за них получает! Это же азы, товарищи, закон сохранения вещества и энергии… Если в одном месте убыло – в другом прибыло, и наоборот.

Попытки построения в СССР ЧЕСТНОЙ ЭКОНОМИКИ привели к отчасти неожиданному для её строителей эффекту: если мы платим таджикам за труд столько же, сколько и своим, то не только возрастает уровень жизни таджиков. Но и – о ужас! – очевидным образом снижается уровень жизни в центре системы…

ЧЕСТНАЯ ЭКОНОМИКА ограничивает потребительские возможности личности, обрубая возможности шантажа и неэквивалентного обмена. Нет гастарбайтеров, согласных на гроши – значит, надо делать нужный продукт своими силами. А своим – и платить больше. А больше платишь – меньше остаётся (закон кошелька, знакомый и ребёнку). Итог: доходы у всех довольно одинаковы. Достойны – но на ограниченном уровне. Поскольку нет сбрасываемых в пропасть – то нет и вырывающихся вперёд.

Чего тут непонятного? Отказался от грабежа - и потерял всё то, что мог бы награбить!

+++

Западный глобализм предполагает некий «перпеттум мобиле» собственного хищного доминирования. Он создаёт зоны повышенного потребления, за которые потом и агитирует, используя их очевидного благополучие как аргумент.

Чем больше утекло из «конченной периферии» в процветающий центр – тем очевиднее превосходство центра: не только материально-бытовое, но и интеллектуальное! Ведь центр капиталистической системы выкачивает не только деньги, материальные ценности, но и культурные, образовательные. Он концентрирует у себя научные ресурсы, выкачивает из колоний мозги, он строит превосходство вампира над донорами по всем линиям и параметрам.

Используется в работе с туземцами стандартный аргумент:

-Мы живём роскошно – и вас научим так жить…

Это очень действенный аргумент. По сути, богатый приглашает нищего присоединиться к нему (евроинтеграция), составить единство, и нищему кажется, что это прекрасный шанс поправить свои дела.

Итог таких иллюзий мы тоже видели, и уже неоднократно.

Это даже не союз всадника с конём.

Это союз домовладельца с праздничной индейкой, фаршированной либеральными «яблоками соблазна».

+++

У всякого потребления два источника (как у картошки): или ты сам производишь, или тебе нужны деньги, чтобы купить. А если не осталось ни производства, ни денег? Тогда ты выпадаешь за рамки потребления.

Смысл майдана в том, что собственные производства закрываются – что, безусловно, является «освобождением» с формальной точки зрения, безукоризненно юридически. Был ты рабочий, вставал по звонку, ходил через проходную, где тебя обыскивали, как в тюрьме, работал каждый день урочное время, покинуть конвейер тоже мог только по звонку. Несвобода. С закрытием предприятия и «освобождением» тебя от занимаемой должности ты становишься, в формально-юридическом смысле, свободным. Ты теперь можешь спать, сколько хочешь, идти, куда хочешь, делать, чего хочешь, эта твоя свобода строго ограждена законами либерального общества (в которых немыслим, например, «закон о тунеядцах»).

Карнавал, фестиваль, праздник освобождения – с точки зрения социального контракта тебя не обманул. Чего обещал – то и дал. Обещал освободить – и освободил.

Но – по вышеуказанному закону потребления, если нет собственного производства, нужны деньги. Можно вырастить картошку на собственном огороде без денег с государственными гербами: сам сажал, сам и выкопал. Но чтобы купить картошку – нужны деньги. Это касается не только человека, но и страны.

Чтобы покупать немецкие машины – надо иметь конвертируемую валюту. А если таковой нет – надобно самим машины делать. И пусть они будут похуже немецких (сперва) – зато они конвертируемой валюты не требуют. Их можешь оплачивать теми бумажками, которые сам же и печатаешь…

Главный обман майданной технологии – в том, что в обмен за отказ от собственного производства народам мира сулят чужие деньги. И на первом этапе это просто праздник какой-то: картошка есть, а сажать-копать её не нужно! Ну, сами посудите: покупать же куда приятнее, чем самому изготовить…

Но все ДОСУГОВЫЕ технологии майдана плохи тем же, чем они и хороши: они именно ДОСУГОВЫЕ.

Они построены по матрице развлекательного мероприятия. А оно отличается от работы, труда тем, что весело, приятно, забавно, и… не оплачивается. Конечно, в театр ходить приятнее, чем на конвейер, но за конвейер вам платят, а за театр с вас денежки просят.

И вот, когда кончается очередной пышный евро-фестиваль, бразильский карнавал народного веселья и самодурства толпы, заводимой и развлекаемой опытными аниматорами, то что остаётся?

Не буду отвечать. Сами подумайте.
Что остаётся после массовых народных гуляний?

Кучи сметаемых ветром конфетти. Кучи мусора, пивных бутылок, заполненные до отказа отхожие места.

+++

Похмелье всенародного праздника открывает людям, что теперь нет ни производства, ни денег.

- Зачем вам свои машины (компьютеры, тапочки, станки)? Мы вам немецкие (китайские, турецкие) привезём! Они же лучше! Вот, смотрите, ваш «москвич» и наш «мерседес», разве не очевидно?!

Очевидно. И ведь не обманули. Привезли «мерседесы». Натурально так, салон открыли и предлагают.

Но они же не бесплатно предлагают. Чтобы сесть скорее в «мерс» - надо денег. А денег надо где-то заработать. А заработать стало негде. И большинство населения, ещё вчера плясавшее под гармошки под заводные песенки:

Хочешь сесть скорее в «мерс»?
Голосуй за СПС!

- вдруг выпадает из мира потребления благ. «Прекрасный новый мир» - действительно ничего так себе. Но ты ему не нужен. Он не для тебя. Ты для него лишний. Им не востребован твой труд – как разводящим овец английским лордам не нужен был труд английских хлебопашцев. Отаре хватит одного пастушка, а целая деревня посреди овечьих пастбищ – лишняя…

Работать тебе негде.
Если есть где – то предлагаемые условия в разы хуже, чем раньше.
А денег тебе «просто так» никто больше не даёт, булочки у тёти Нуланд кончились (как неожиданно, правда?!).

Вышел свободный витязь со всем своим достоинством на улицу и говорит:

- Дайте денег, хочу идти за покупками!

А ему «чтой-то не дают». А даже если кидают – то почему-то медяки. И какое уж достоинство, если побираешься за медяки?!

+++

После майдана у подавляющего большинства населения несколько путей, один страшнее другого:

- Идти в разбойники, в криминал.
- Продаваться в рабы, вплоть до проституции
- Просачиваться «хоть тушкой, хоть чушкой» на заветный Запад, в зоны повышенного комфорта, надеясь, что там дадут мыть унитазы.
- Просто лечь и умереть.

Большинство идёт именно последним путём.

Но это, как вы понимаете, не выход. Какой же это выход – заживо в гроб ложиться?!

Выход только один: осознать связь их высокого уровня жизни с твоим низким.

Осознать, что для роста уровня жизни здесь – надо загородиться от заграницы, куда сливается всё перспективное.

Закрыться, защититься, встать на собственные ноги, пусть сперва и нетвёрдые (а какие они будут после контузии?!) и добиться, чтобы с тобой говорили на равных.

А не языком майдана, на котором Запад разговаривает с дикарями и идиотами.

Это путь тяжёлый, но те народы, которые в суровой борьбе не дают свергнуть Мадуро или Асада – сумели его осознать и ступить на него.

А другого выхода из положения Сомали – нет. Кроме, конечно, могилы: планы сокращения населения планеты очень радикальны, и вас охотно возьмут в мертвецы – если согласитесь…


В.Л. Авагян


***


Источник.
.
Tags: Авагян, Европа, Запад, власть, капитализм, либералы, общество, технологии, финансовый, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments