ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Category:

Сорта сыра в „человеколовке”

«Специалист подобен флюсу», и я, избрав однажды своим направлением социопатологию, снова и снова «перекашиваюсь» на динамику мышления масс. Есть расчёты, просчёты, есть диверсанты – и целые группы ЧВК, есть стратегии, планы гибридных войн, есть шарповщина, но об этом другие скажут умнее моего.

Сорта сыра в „человеколовке”А параллельно всем стратегиям и тактикам есть ещё и малоизученный процесс мыслительного сложения, который проистекает у масс и формирует их систему реагирования на тот или иной раздражитель.

Разные общества на одну и ту же провокацию ответят совершенно по-разному. И, скорее всего, человек массы даже не сможет объяснить толком – почему он капитулировал (француз в 1940) или стоял насмерть (русский под Сталинградом).

Потому что трудно объяснить самого себя. Ведь любому решению человека можно ЗАДНИМ ЧИСЛОМ найти рациональные основания. Но в том то и дело, что «объяснялки» подбираются именно задним числом, по итогам. А само реагирование на раздражающий фактор – продукт многолетнего формирования личности.

В определённом смысле, на базовом уровне – решения людей по тому или иному поводу существуют задолго до появления самого повода. Они существуют как сама личность, как обобщающая матрица поведения по любому поводу. И когда конкретный повод реагировать случается, скажем, в 2020 году, то включается весь прежний багаж мышления человека.


Один человек имеет склонность к созиданию – и повсюду проявляет эту склонность. Обстоятельства меняются, а человек – нет. В другом человеке заложена базовая склонность к разрушению, и обстоятельства ему только мешают или помогают реализовать свою внутреннюю склонность.

+++

К чему всё это, академическое? Дело в том, что мы живём в эпоху деградации человека. Цивилизационного отката, одичания. Это может не нравится мне, это может не нравится вам – но объективно это так. Потому не будем говорить о чувствах. Поговорим о сути дела.

Деградация человека – не ругательство. Это диагноз, в основе которого лежит СХЛОПЫВАНИЕ ГОРИЗОНТОВ. Мышление социального дегенерата сокращается в пространстве и во времени. Оно становится в буквальном смысле слова, у́же и короче. Теряя прошлое и будущее, дегрод теряет причинно-следственную связь. Причин раздражения он не помнит, а последствий рассчитать не может.

Мир локализуется, совокупность разноплановых проблем сводится к одной-единственной, за пределами которой человек ничего не видит и не осознаёт. Хуторские или межплеменные разборки такому человеку кажутся «всей Вселенной», он утрачивает понимание глобальных процессов, угрозы агрессии извне.

Вместе с заужением проблематики разрушается и целеполагание. Человек, зациклившись на одном раздражителе, к тому же не может сформулировать, чего он хочет, что ему нужно.

Приходится констатировать, без всякой радости, но с предельным реализмом: деградация человека неизбежно приводит к «проседанию» общественных институтов.

Сложный мир индустрии, лабораторий, научно-технического и социального прогресса не может существовать, населяемый приматами. Во-первых, этот сложный мир их раздражает, бесит. Во-вторых, он им просто непонятен, а потому даже при желании они уже неспособны его воспроизводить.

Если мне дадут делать вещь, которую я не умею делать – то я её не сделаю, даже при условии полной исправности производственного оборудования. Станок, допустим, ни разу не сломан. А как включать этот станок – я не знаю. Потому для меня он – всё равно, что сломанный…

+++

Деградация человека производит, условно говоря, переход из «Белоруссии» на «Украину». Всякому цивилизованному человеку понятно, чем Белоруссия лучше Украины. И с точки зрения материального достатка, и с точки зрения перспектив, и с точки зрения производства, и с точки зрения научно-образовательной, и с точки зрения культуры.

У современного «дикого поля», Украины, нет ни одного превосходства, кроме единственного: зоологической простоты. Белорусский мир, индустриальный и высокотехнологичный, наследник СССР и его великой индустрии, великой науки и великой техники – оказывается слишком сложен для примата.

Это мир сложных многоуровневых процессов, мир сложных обменов и тонких координаций, сложно-регулируемый. Например, автомобиль даёт и скорость и мощность – но управлять им сложнее, чем телегой. У телеги есть одно преимущество: вознице не нужна автошкола, она проста в управлении.

+++

Казалось бы раб и рабовладелец – антагонисты. Нас так в школе учили, да и по простой логике так выходит. Казалось бы, какой лозунг может объединить рабов и рабовладельцев в одну колонну?

Жизнь подсказывает: этот лозунг «за простоту!». В XIX и особенно ХХ веках всё сложилось так, что, по мере научно-технического и гуманитарного прогресса положение как рабов, так и рабовладельцев стало весьма и весьма запутанным, неоднозначным. Их обременили массой условностей и ограничений, так что к концу ХХ века и раб уже не совсем раб, и рабовладелец – далеко не тот могучий Зевс-Юпитер-Громовержец, в чьих руках и жизнь и смерть зависимых от него людей.

Деградация человека делает психологически-невыносимой эту пестроту и чересполосицу прав и обязанностей, создающей начальству беспомощность, а подчинённым – ответственность, и всем – путаницу.

Сложнее всего положение было там, где оно было наиболее перспективно. То есть в СССР. Права работников громоздились, совмещая подчинённость и управление в одних руках, и примитивных людей это буквально сводило с ума. Как начальник – думали они – я вправе плохо работать, ничего не делать, всем указывать, пенять и требовать! Но поскольку я же и подчинённый, то, получается, я всё это себе адресую?!

Как быть, если ты рядовой работник на том самом предприятии, на котором ты же и владелец?! Какую матрицу поведения избрать, если тебе знакомы только две: раба и рабовладельца? Ведь на советском предприятии ты «ни то, ни сё». И не раб – потому что сам хозяин, но и не рабовладелец – ибо тебя, назначив «свободным», забыли «обеспечить» рабами.

Эта ситуация великого Аристотеля с ума сводила[1], а не то, что средненького умом обывателя.

В своём великом походе за простотой «реформаторы», и их широкая на первых порах социальная база («шахтёры за Ельцина») требовали точного ответа: кто раб, а кто рабовладелец? Кому счастье без границ и полнота прав, уважения, а кому заткнуться раз и навсегда в тряпочку?

+++

И далее началось идущее доселе «расслоение» свободных общинников на рабов и господ. На первых порах (когда рабовладельцами надеются стать все дегроды) – у этого движения «очищения» (отношений от сложности и двусмысленности взаимных прав/обязанностей) очень и очень широкая массовая поддержка, в которую включаются отсталые, но многочисленные слои населения.

Жизнь всё расставит по своим местам, и в итоге в рабовладельцы уйдут немногие. Но сперва так не кажется, особенно слабоумным.

Но примитивный человек положением раба тоже не особенно тяготится: у такого положения есть достоинство определённости и однозначности. Оно примитивному человеку понятно. И чересполосица прав/обязанностей не путает.

Лозунг простоты объединяет в майданном движении рабовладельцев и потенциальных рабов. Одни сражаются за полноту своего частнособственнического произвола, стремясь избавиться от опеки государства, чтобы не лезло в посредники между господином и его рабами.

Другие же сбрасывают с плеч непереносимую сложность индустриального, развитого, заповедно-советского мира. Лично знаю немало уфимцев, которые в роли рабочих авиационного завода были несчастны, а потом пошли побираться, бродяжничать, жить случайными заработками и мелкими хищениями и стали счастливы. Это похоже на цыган, которых советская власть пыталась «посадить на землю», предоставляя бесплатные квартиры и достойные заработки – но многим цыганам такое не в коня корм. Душа кочевий просит!

+++

«Реформы» сводят всю сложность отношений к старинной предельной простоте: или у тебя есть всё, и это понятно, или у тебя нет ничего, и это тоже понятно.

Надо отметить, что рабы и рабовладельцы – это единый психологический тип, очень легко переходящий из одного состояния в другое. Они очень хорошо (за многие тысячи лет) знают друг друга, изучили, как себя в том или ином состоянии вести. Забравшись наверх, тут же распоясываются, как положено рабовладельцу.

Упав вниз, побеждённые и пленённые – моментально затыкаются и каменно молчат, как украинцы после победы Порошенко.

Впрочем, и системы подавления, тоже отработанные тысячелетиями, тоже таковы, что особенно не вякнешь о своём недовольстве.

Весь этот уклад, взбаламученный аболиционистами XIX-ХХ веков, имел шанс уйти от своей энтропической простоты[2] только одним путём: развитием человека, развитием познания, абстрактного мышления, торжеством коллективного разума над плотскими инстинктами особи.

С грустью скажем, что на этом пути мы сильно сбились с курса. В итоге очень массовым стал «человек майдана», а он так примитивно скроен по своему психическому состоянию, что под «свободой» понимает только одно: противоположный рабам статус их владельца.

А значит, «нет рабов – нет и свободы». Между прочим старая, аристотелева формула!

И борьба за «свободу» оказывается рыночной, то есть борьбой за порабощение большинства в прямом и буквальном, без оговорок и условностей, смысле слова. Когда даже право на жизнь отдано хозяину на откуп: хочет, убьёт, а хочет – жить оставит.

Если капитализм не смог пойти вперёд – то, как и любая река – он идёт назад. Он оказывается недоразвитой формой феодализма и рабовладения. До-развившись, преодолев проделки аболиционистов, он принимает форму крупных латифундий с окончательно-паразитическими хозяевами и полностью бесправным населением.

+++

Об этом говорить и опасно, и неприятно, но об этом надо говорить! Говорить с теми, кто ещё способен услышать – о полной девальвации здравого смысла. О том, что в мире пылают войны, подожжённые США – от Югославии до Ливии, Сирии, Ирака и Афганистана. И это реальные войны с огромным количеством реальных жертв, а не «выдумки агитпропа»!

Нужно говорить с теми, кто ещё способен слышать – о том, что есть не только игра, какой бы увлекательной игра дурачку ни казалась. Есть, кроме игры, ещё и жизнь. Жизнь, в которой может в мгновение ока не стать ни тепла, ни работы, ни перспектив, ни даже еды! Когда вам говорят, что в мире нет голодающих – то нагло врут. В мире миллиард голодающих! В основном, в тех странах, которые, заигравшись, разрушили собственные экономики.

И где гарантии, что завтра вы не соскользнёте в этот миллиард «голодных и холодных», заигравшись в компьютерные бонусы «борьбы с тиранией»?

Но жизнь жестока: кто-то ещё может над этим задуматься, а кто-то уже нет. Он до конца будет «собирать очки» в оторванной от реальности игре, правила которой совсем не им придуманы. И даже не на его континенте.

А на том континенте, который, в рамках борьбы с перенаселённостью, стремится остаться единственным заселённым континентом. Причём считает такой подход вымаривания «тупиковых народов» тяжёлым, но ответственным решением!

Всё ваше «великое освобождение» закончится тем, что вас просто СОКРАТЯТ за ненадобностью: вначале с работы, потому что рынок – конкурентен. А потом и из жизни – биологически. А нафиг на вас ресурсы переводить, если вы машины делаете хуже немцев, а нефти у вас меньше, чем у саудидов?!

Что может ваша «свобода» и «сменяемость власти» противопоставить вашему личному сокращению – или сокращению целого народа в рамках мировой торговли?! Какой тиран сейчас в Сомали, подскажите?! Не там ли, среди уличных банд, полнота той «свободы», к которой вы так самоуверенно ломитесь?

+++

«Есть сферический оранж в вакууме» - набор с виду красивых, но совершенно пустых и бессодержательных кличей-речёвок. А есть процессы обеспечения и защиты.

Люди рвутся в мир, где их не будут ни обеспечивать, ни защищать – ради пустоты этого самого «оранжа», набора деклараций, неприложимых к реальной жизни. «Зато свобода»! Ну так ведь и у Лыковых в тайге тоже была свобода – никакого вмешательства государства, хотите ли вы повторить подвиг самоизоляции Лыковых в тайге?!

То, что на либеральном языке этот процесс называется «восстание масс» и «низвержение тирана» - на самом деле, по сути, разрушение структуры и среды жизнеобеспечения. Это когда тиран и средства к существованию уходят вместе…

И остаётся простой, первобытный выбор: записываться в кабалу к магнату или уходить бродяжничать. В кабале у тебя не остаётся никаких прав – но бродяжничать очень холодно и голодно…

Есть ли какой-то интервал между либеральной болтовнёй и этим состоянием (в котором, кстати сказать, сменяемость или несменяемость верховной власти становятся безразличны[3])? Нет.

«Углубление рыночных реформ» - это, по сути, последовательная и нескрываемая реставрация рабовладения.

+++

Примитивный человек не то, чтобы хочет или стремиться попасть «обратно в Средневековье» - он не имеет выбора в силу своей примитивности. Сложных форм он понимать не умеет, и эти, средневековые отношения – ему единственно-понятны. Совершенно логично, что человек, деградируя – возвращается ровно в то самое состояние, из которого он вышел, развиваясь.

Что же удивительного, если вы, повернувшись вспять на дороге – пришли по этой дороге туда, откуда вышли?

Главная же особенность феодального, средневекового мышления – требование от власти «свободы». «Хороший король» - тот, который не лезет в дела феодала и не трогает его. «Свобода» от себя – единственное, что может дать средневековая власть, потому что больше она ничего не делает, ничего не производит. И всякое её вмешательство – только беда и поборы, и ничего больше. Феодальная власть – паразит, а потому чем её меньше, тем лучше.

Цивилизованный человек ХХ века, конечно, не может воспринимать власть, как вредного паразита, лучший из даров которого – свобода от себя. Развитый человек видит в цивилизованной власти инструмент, орудие прогресса: строителя заводов и фабрик, электростанций и каналов, школ и ВУЗов, больниц и культурных учреждений.

Для цивилизованного человека власть, которая подарила «свободу» - попросту самоустранилась, потеряла функциональность, пригодность для своей миссии. Кто, вместо неё будет прокладывать транссибирские магистрали и ходить в Космос?

Поэтому власть, ограничившая дары свои «свободой» - идеал для феодального сознания, но стыд и позор для развитого, прогрессивного сознания человека ХХ века. В век прогресса от власти мало, чтобы она только «не мешала»! Она обязана (именно так, а не просто право имеет) организовать, предоставить, оградить, обеспечить, запустить, внедрить, продвинуть и т.п. Иначе зачем она людям ХХ века нужна? Сидеть на престоле и церемониями феодальными заниматься, «торгуя лицом» и на балах пританцовывая?

+++

Здесь и есть нерв противоречия между человеком развитым и примитивным. Человеку прогресса не нужна механическая свобода, ему нужна свобода-развития, свобода самореализации человеческого вида. Просто не сидеть на цепи – слоняясь без дела и без перспектив, никому не нужным – для прогрессивного человека слишком мало.

Сомнительное счастье бродяжничества низы возвели в идеал в Англии эпохи огораживаний, по хорошо известной причине. Там бродяг и побирушек ловили, клеймили и отправляли на каторгу. И потому пределом их «демократической мечты» было (и остаётся во многом доселе) – чтобы власть, ничего хорошего не дающая, просто перестала бы обездоленных отлавливать и клеймить! О большем эти несчастные люди уж и не мечтали, в силу крайней узости мышления и фантазии…

Скажу за себя, и за вас, читатель: нам, детям ХХ века такого мало. Разве для того мы на свет родились, чтобы бродяжничать и побираться невозбранно, пребывая в великой радости, что за это не бичуют и не сажают?!

Единственной альтернативой бродяжничеству и асоциальному образу жизни в рыночной экономике для небогатого человека является кабала, стремительно избавляющаяся на наших глазах от всех примесей правовых гарантий закабалённого. В кабале кормят по-разному, бывает, что иногда и неплохо, что и привлекает туда бродяг, как голубей на помойку. Но тут уж роль и статус ясны: говорящее орудие, двуногий инвентарь.

+++

Примитивный человек, в силу узколобости, слабоумия – не может (и это не его вина, а его беда) понять функционал власти, цели её существования с точки зрения цивилизации. В итоге либералы небезуспешно навязывают ему точку зрения, что ЕДИНСТВЕННАЯ функция власти – вовремя уйти, регулярно сменятся.

Получается, что на высшем посту ничего и делать-то не нужно, кроме как не пропустить звонок на исход и подмену. Смешно, но у либералов это так! Зачем такая власть, которая не обязана ничего делать, кроме как регулярно сменяться – они не скажут. Потому что так далеко задумываться они не умеют.

В их понимании правитель не является полководцем, отражающим нашествия, не является экономистом, организующим жизнь людей, не является и правоохранителем, укрощающим криминал. Он не является просветителем, насаждающим грамотность, знания и культуру. Он не является ни самым умным, ни самым смелым, ни самым дальновидным, ни самым волевым.

Он настолько сер и стандартен, до такой степени никому не нужен – что легко заменяем в любой момент, независимо от обстоятельств исторического периода! То есть у него нет никаких личных качеств, он даже не личность, а простой предмет: вовремя занесли, поставили, вовремя вынесли и заменили…

Чтобы это проиллюстрировать, приведу очень современный пример.

Честно говоря, пример немало меня озадачивающий, и ставящий в острое недоумение.

Вот смотрите:

Есть типаж Лукашенко, полезный, но несменяемый.

А есть типаж Кравчука (Порошенко), бесполезный, преступный, с руками по локоть в крови, но сменяемый[4].

И что же мы видим?

Мы видим претензии к Лукашенко.

И мы не видим никаких претензий к «вовремя слинявшим» Кравчуку или Порошенко!

Разве то, что они делали – вообще не важно?! Кроме как вовремя уйти – президент вообще ни за что не отвечает и ничего не обязан?!

Но как этот парадокс объяснить людям со «сферическим оранжем в вакууме» в головах?

Мы видим сильное и массовое желание заменить типаж «Л» на типаж «К».

Устраивает любой – лишь бы не сидел дольше 5 лет!

Даже если за 4 года уничтожит всю экономику и социальную сферу, всю культурную среду – ерунда, поскольку потом уйдёт?!

+++

Люди майдана, может быть, думают, что сегодня сносят Лукашенко. Но на самом деле они сносят своё и своих детей будущее. По сути (безотносительно к Лукашенко) они собственными руками обрушивают всю конструкцию цивилизованного бытия, чтобы вослед южным братьям по разуму окунуться поскорее в «дикое поле».

Начинаешь говорить:

- Ты понимаешь, что тебя там могут ограбить, убить?

И натыкаешься на ответ папуаса:

- Ну и что? Ведь и я тоже могу… А может не меня, а я?! Завидуешь, раб!

Да было б чему завидовать…

Исследуя социальную деградацию, я обнаружил, что социальный дегенерат имеет два состояния: обделённое и наделённое. Марксистам кажется, что обделённые – это «их кадры», но это не так.

Сама по себе нищета (без умственного развития, вне развитого абстрактного мышления) – учит не добру, а мстительности. Примитивный умом нищий несчастен, жалок – но наивно думать, что он от этого добр и прогрессивен.

Социальный дегенерат не может обобщить выход из несчастья до общего выхода. Он обречён искать личные лазейки, личные чёрные ходы, мечтая вовсе не о «светлом завтра», а о том, чтобы самому, хоть тушкой, хоть чушкой, пролезть в господа.

В господах такого нищего всё устраивает, кроме одного: что они его в свои ряды не приняли. Как только они его соблаговолят принять – он превратится в яростного защитника устоев, и ни на какую классовую солидарность с бывшими товарищами по несчастью у него рассчитывать не стоит.

Поэтому социальный прогресс – не следствие обострения нищеты, а следствие развития абстрактного мышления, широты сознания у людей. Не «пролетарство», а интеллект делает человека социалистом.

Что касается приматов, то обделённость их не делает революционерами.

Она делает каждого из них агрессивным мародоёром, трусоватым, но жестоким, а главное – очень упорным в преследовании единственной цели своей жизни маньяком.

У такого человека три пути:

1). Криминал

2). Наёмничество и колониальные захваты

3). Майданы.

То есть гиперактивность обделённого в примитивном обществе – носит тёмный, деструктивный характер. Да, он активен, напорист, энергичен, но это не разрушает, а наоборот, укрепляет угнетательский строй. Потому что на всё готов – чтобы прорваться в рабовладельцы.

+++

Когда такой ущербный человек дорвётся до вожделенного «европейского уровня оплаты» - не труда, а исключительно самого себя – он впадает в спячку, выключается. Цель достигнута – дальнейшая активность, с его точки зрения, не нужна. Никакая.

Идеалом капитализма, ради которого человек делает всё, что он делает – является «пассивная рента». То есть: сытое и обеспеченное «ничего-не-делание». Это и цель буржуа, и его мечта, и его ориентир по жизни, и его понимание «свободы».

Свобода в его мире – добиться пассивной ренты, лечь и не вставать. Уснуть и не проснуться (такая европейская версия «нирваны»).

+++

Оба состояния примата – обделённое и наделённое, агрессивное и спящее – для цивилизации и целей общественного развития и бесполезны своей бесперспективностью, и опасны своей отрицающей цивилизацию звериной локальностью.

Ведь по сути, «перестройка» произвела на свет животное с зоопсихологией, которое голодное атакует, охотится, а сытое спит. Ни в том, ни в другом состоянии сделать чего-то сверх личного и кратковременного эта зацикленная на себе особь не может, не хочет, да и мысль такая ей в голову не приходит.

А личное и кратковременное уходит вместе с личностью и её кратким временем. Не оставляя ничего после себя.

То есть – разрывая ту преемственность пяти тысяч лет упорного накопления знаний и достижений, которую мы именуем «цивилизацией»…

--------------------------------------------------------------------

[1] Аристотель считает, что рабство существует «по природе», ибо одни люди предназначены повелевать, а другие – подчиняться и следовать указаниям первых. Рабы призваны оградить свободу человека от грубого физического труда. Раб – «одушевленный инструмент», часть имущества господина. Но – говорит Аристотель - отличающаяся от другого имущества лишь тем, что имеет человеческие душу и тело. Раб не имеет никаких прав, и по отношению к нему не может быть совершено несправедливости; нельзя дружить с рабом, поскольку он раб, делает оговорку Аристотель, – но дружить с ним можно, поскольку он человек.

[2] В которой самое вероятное состояние системы соответствует самому примитивному из возможных её состояний.

[3] Явка избирателей на выборах непрерывно снижается в большинстве стран Евросоюза. Например, выборы в Европарламент игнорирует большинство жителей европейских стран. Процент явки с трудом натягивают до 40%, тогда как в реальности на выборы ходят не более 20-25% имеющих формальное право голоса.

Большинство считает выборы бесполезной тратой времени, не интересуется именами претендентов, понимая, что те все одинаковы, и выборы ничего не меняют в их жизни. Возникает парадокс Запада, когда большинство людей попросту не знают имён формальных руководителей своих стран!

[4] Чреватый национальной катастрофой (даже клеенчатые сумки «челноков», знак беды и разорения, доселе называются «кравчучками»).


А. Леонидов


***


Источник.
.

Tags: Европа, Леонидов, власть, выборы, капитализм, общество, рабство, рынок, свобода, созидание, цивилизация, человек
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments