ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

ХХ съезд КПСС: взгляд через десятилетия (1/2)

К 65-й годовщине открытия первого послесталинского и антисталинского форума коммунистов СССР

Из всех десяти послевоенных съездов партии советских коммунистов и сегодня чаще всего вспоминают ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза. Увы, не в силу его созидательной значимости, а в силу скандальности и негативного влияния на судьбы великой Советской державы, мировой социалистической системы и международного коммунистического движения.

Правда, налёт скандальности и отрицательных последствий для социализма был на всех трёх партсъездах, которыми дирижировал Н.С. Хрущёв.

Но вершиной этого разрушительного процесса стал последний день работы именно ХХ партийного съезда. Этот форум КПСС открылся 14 февраля 1956 года, а закончил работу 25 февраля. В тот день на закрытом заседании был выслушан доклад первого секретаря Центрального Комитета КПСС Н.С. Хрущёва «О культе личности и его последствиях».

Несколько протокольных вопросов

После снятия Н.С. Хрущёва некоторые политики и аналитики, в целом адекватно оценивавшие деятельность этого руководителя партии и государства, выдвинули ряд обвинений в его адрес, которые, думается, требуют уточнения и демифологизации. В частности, утверждалось, что «секретный» доклад первого секретаря ЦК нельзя рассматривать в качестве документа ХХ партсъезда, так как он был произнесён уже за его рамками, фактически после исчерпания всей повестки дня, попросту говоря, после закрытия. Что ж, это достаточно легко проверяемый факт.

В 1956 году по горячим следам был издан полумиллионным тиражом двухтомник «ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчёт». Во втором томе предпоследний день работы съезда, 24 февраля, представлен стенограммой только утреннего заседания. Судя по числу выступавших, оно было более продолжительным, чем обычно, когда выступало по 7—9 ораторов и зачитывалось 2—3 письменных приветствия.

Между тем на девятнадцатом заседании выступили 8 делегатов съезда, 7 руководителей зарубежных компартий, зачитано 7 приветствий братских партий, приняты резолюция по Отчётному докладу Центрального Комитета партии, постановление о частичных изменениях в Уставе КПСС и постановление по докладу Н.А. Булганина «Директивы ХХ съезда КПСС по шестому пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1956—1960 годы».

Стенограмма этого открытого заседания завершается следующим объявлением председательствовавшего на съезде члена Президиума ЦК КПСС М.Г. Первухина: «Прежде чем закрыть настоящее заседание съезда, я сделаю сообщение о дальнейшей работе съезда. Сегодня в 5 часов в этом зале состоится заседание Совета представителей делегаций.

В 6 часов состоится закрытое заседание съезда. На этом заседании присутствуют делегаты с решающим и делегаты с совещательным голосом». Поскольку выборов руководящих органов партии ещё не было, то, следовательно, выборы ЦК и ЦРК проходили на этом закрытом, как всегда, заседании съезда.

На следующей, 402-й странице этого тома съездовской стенограммы читаем:

«Заседание двадцатое

(25 февраля 1956 г., утреннее)

Съезд на закрытом заседании заслушал доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Н.С. Хрущёва «О культе личности и его последствиях» и принял по этому вопросу постановление.

После перерыва состоялось открытое заседание съезда».

Постановление опубликовано через несколько страниц. Текст его уместился в 10 строчках. Что касается доклада Хрущёва, то он в СССР впервые официально был напечатан в журнале «Известия ЦК КПСС» в №3 за 1989 год, то есть через 33 года.

За рубежом он был опубликован на 33 года раньше. А руководители делегаций братских партий получили его текст сразу же после его прочтения Хрущёвым.

Вот как пишет об этом первый секретарь ЦК Албанской партии труда Энвер Ходжа во впервые изданной в Москве в 2020 году книге «Хрущёв убил Сталина дважды»:

«Съезд проводил свою работу при закрытых дверях, так как предстояли выборы, поэтому мы не присутствовали на этих заседаниях. Фактически в тот день после выборов делегаты выслушали второй доклад Хрущёва (первым был Отчётный, прочитанный 14 февраля. — В.Т.). Это был пресловутый доклад против Сталина… После того, как он был проработан делегатами съезда, этот доклад был вручён для чтения и нам, как и всем другим зарубежным делегациям…

Наши умы и наши сердца получили потрясающий, тяжёлый удар. Между собой мы говорили, что это была несусветная подлость с пагубными для Советского Союза и нашего движения последствиями, так что в тех трагических условиях долгом нашей партии было прочно стоять на своих марксистско-ленинских позициях.

Прочитав его, мы сразу вернули авторам их ужасный доклад. Нам незачем было брать с собой эту помойку низкопробных обвинений, выдуманных Хрущёвым. Это другие «коммунисты» взяли его с собой, чтобы передать редакции и продавать его в киосках в качестве прибыльного бизнеса».

Но вернёмся к стенограмме ХХ партсъезда. После перерыва на двадцатом заседании были утверждены Директивы съезда по шестому пятилетнему плану. А за-тем председатель Счётной комиссии, заведующий отделом партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам (отдел парторганов ЦК был впервые разделён на два.— В.Т.) Е.И. Громов доложил результаты тайного голосования в состав центральных органов партии. Последним документом съезда стало постановление «О подготовке новой Программы Коммунистической партии Советского Союза». На сей раз никакой Программной комиссии съезд не утверждал, а поручил разработать главный партийный документ Центральному Комитету. В те времена это называлось в народе обезличкой.

Таким образом, и стенограмма, и свидетельства Э. Ходжи убеждают, что «секретный» доклад Хрущёва был прочитан им в рамках съезда, а не за его границами.

С этим вопросом тесно связаны и часто звучащие утверждения о том, что Хрущёв выступал с «секретным» докладом втайне от Президиума и Центрального Комитета КПСС. Опубликованные в последние годы стенограммы пленумов ЦК партии опровергают этот миф.

В 1998 году в серии «Россия. ХХ век. Документы» вышла книга «Молотов, Маленков, Каганович. 1957. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы». Обратимся к стенограмме. Как известно, на этом пленуме, превращённом в судилище, роль прокурора взял на себя министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Г.К. Жуков. Он заявил: «На ХХ съезде партии, как известно, по поручению Президиума ЦК (выделено мной. — В.Т.) тов. Хрущёв доложил о массовых незаконных репрессиях и расстрелах, явившихся следствием злоупотребления властью со стороны Сталина…»

Никто из нападавших на «антипартийную группу» Маленкова, Молотова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова, как и никто из обвиняемых это утверждение не поставил под сомнение. Более того, когда В.М. Молотова стали упрекать, что он не раскаялся в участии в репрессиях на ХХ съезде КПСС, то он ответил: «Тогда, на ХХ съезде, мы, члены Президиума ЦК, решили не выступать по этому вопросу». Выходит, на заседании Президиума вопрос о «секретном» докладе обсуждался.

В примечании составителей книги указано: «Предложение» о проведении закрытого заседания съезда и выступлении на нём Н.С. Хрущёва с докладом о культе личности и его последствиях обсуждалось на Президиуме ЦК 13 февраля 1956 г. В тот же день состоялся пленум ЦК КПСС, который принял это решение». Здесь стоит обратить внимание на использованные глаголы: на заседании Президиума вопрос обсуждался, то есть его участники если не были знакомы с текстом доклада, то имели представление, о чём пойдёт речь. Что касается пленума, то он (очевидно, по рекомендации Президиума ЦК) принял решение включить доклад в порядок съезда. Не случайно же многие участники пленума потом вспоминали, что они были ошарашены этим докладом.

Эти уточнения нужны для того, чтобы коммунисты помнили, что и Хрущёв не мог не соблюдать элементарные требования норм партийной жизни. Он пошёл на существенное сокращение количества заседаний Президиума и Секретариата ЦК, но определять повестку пленумов, а тем более съездов без её предварительного обсуждения Президиумом ЦК не мог. Иное представление о партии означало бы полное извращение её сущности. А это случилось с КПСС только тогда, когда её возглавил оппортунист-ренегат.

Не менее извращают положение дел в КПСС и утверждения, будто в Центральном Комитете не было коммунистов, которые противодействовали огульному очернению личности Сталина и его деятельности, заботились о политически точной оценке И.В. Сталина и считали недопустимой разнузданную критику, извращающую историю партии и страны и разрушающе действующую на судьбы КПСС, советского общественного и государственного строя, мировую систему социализма и международное коммунистическое движение.

Почти за три года до ХХ партсъезда вопрос об оценке Сталина был поднят на июльском пленуме ЦК 1953 года. На этом пленуме, как известно, послесталинское руководство судило члена Президиума ЦК КПСС, первого заместителя Председателя Совета Министров СССР, министра внутренних дел, Маршала Советского Союза Л.П. Берию. Среди обвинений значилось и то, что он первым поднял вопрос об осуждении Сталина и его культа личности.

Впервые на уровне пленума Центрального Комитета КПСС протест против односторонней оценки деятельности И.В. Сталина высказал А.А. Андреев, которого чуть позже будут приводить в качестве примера жертв сталинских преследований. В годы перестройки её прорабы запустили этикетку: политик «ленинской гвардии».

С этой точки зрения Андреев явно относился к этому разряду: впервые членом ЦК РКП(б) был избран ещё в 1920 году, с 1922 года член Оргбюро ЦК, в Политбюро входил более четверти века. Но после XIX съезда Сталин, представляя состав нового Президиума ЦК, сказал, что А.А. Андреев не сможет работать, так как совсем оглох. Антисталинисты усмотрели в этом преследование старого партийца.

Андрей Андреевич с трибуны июльского пленума заявил:

«Я не сомневаюсь, что под его (Берии. — В.Т.) давлением вскоре после смерти товарища Сталина вдруг исчезает из печати упоминание о товарище Сталине.

Голоса из зала. Правильно!

Андреев. Это же позор для партии! Раньше чересчур усердствовали, в каждой статье сотни раз поминалось это имя, а потом вдруг исчезло. Что это такое? Я считаю, что это его рука, его влияние, он запугал некоторых людей. Появился откуда-то вопрос о культе личности. Что это за вопрос? Этот вопрос решён давным-давно в марксистской литературе, он решён в жизни, миллионы людей знают, какое значение имеет личность, которая руководит движением, знают, какое значение имеет гений во главе движения. А тут откуда-то появился вопрос о культе личности.

Из президиума тов. Ворошилов. Правильно.

Андреев. Он хотел похоронить имя товарища Сталина».

На трибуне пленума — член ЦК ВКП(б) с 1939 года, министр металлургической промышленности И.Ф. Тевосян. Резко негативно оценив политическую деятельность Берии, он касается и второй острой темы: «Я хотел бы обратить внимание на то, на что указывал и товарищ Андреев, что после смерти товарища Сталина стало постепенно исчезать имя товарища Сталина из печати. С болью в душе приходится читать высказывания товарища Сталина без ссылки на автора.

Вчера из выступления товарища Кагановича мы узнали, что этот мерзавец Берия возражал, чтобы, говоря об учении, которым руководствуется наша партия, наряду с именами Маркса, Энгельса, Ленина называть имя товарища Сталина. Вот до чего дошёл этот мерзавец. Имя нашего учителя товарища Сталина навсегда останется в сердцах членов нашей партии и всего народа. И никаким бериям не удастся вырвать его из нашего народа».

После Тевосяна слово было предоставлено министру нефтяной промышленности СССР Н.К. Байбакову. Он тоже не забыл сказать доброе слово о Сталине. После его речи прения были прекращены. Среди не получивших слово из тех, кто его просил, оказались кандидаты в члены Президиума ЦК КПСС П.К. Пономаренко и Н.М. Шверник, видные деятели партии А.Н. Поскрёбышев и М.Ф. Шкирятов…

Рентгеновский снимок времени

ХХ партсъезд невозможно рассматривать как изолированное событие. Даже формально очередной съезд — это всегда подведение итогов периода, отсчитываемого от предыдущего съезда. А тут тем более: XIX съезд КПСС был сталинский, ХХ — послесталинский. Это был съезд смены эпох. В существовании сталинской эпохи трудно усомниться. Она была, бесспорно, прорывная, но её выдающиеся успехи привели к тому, что ряд её признаков-стимулов оказался исчерпанным.

Успешное восстановление народного хозяйства должно было означать завершение периода мобилизационной экономики. Одновременно в повестку дня вставал вопрос о переходе от экстенсивных методов экономического роста к интенсивным. Всё заметнее обострялось противоречие между отраслевым и территориальным приоритетами в управлении. В начале 1950-х годов управление рядом отраслей (угольной, нефтяной, строительной) осуществлялось сразу двумя министерствами: западных и восточных районов СССР. Новый скачок в уровне индустриализации требовал серьёзного подъёма агропромышленного комплекса… Да, названные проблемы можно определить как проблемы роста, но, во-первых, их нельзя было отправить в долгий ящик, во-вторых, усложнялся их характер, в-третьих, каждая экономическая проблема имела неопробованную социальную грань.

Если советские производительные силы выходили на новый уровень, то, следовательно, должны были меняться и производственные отношения. Значит, и вопрос перехода к коммунистическому строительству из пропагандистской области (важнейшей на завершающей стадии социалистического строительства) должен перетекать в область практически-политической деятельности. Вставала новая для общества проблема — использование механизмов продуктообмена. Но при этом ещё нельзя было отказываться от товарных отношений. Значит, надо в полный голос заявлять о сохранении действия закона стоимости.

А кроме клубка внутренних противоречий была ещё батарея противоречий внешних, и каждое из них силы империализма старались обострить. Классовая борьба не исчезла. В глобальном-то масштабе по мере успехов социализма она точно только возрастала.

В руководстве партии перед XIX съездом ВКП(б)—КПСС Сталина окружали, однако, одни организаторы-прагматики. Уже не было ни Жданова, ни Вознесенского… — теоретиков не осталось. Кстати, ход XIX съезда это подтвердил. Поклоны в адрес «Экономических проблем социализма в СССР» отвешивали все. А на тему продуктообмена и закона стоимости всерьёз обратил внимание в своей речи только П.К. Пономаренко.

Снова обратимся к книге Э. Ходжи. Её автор — искренний поклонник Сталина. Только иногда трудно понять: он восхищается личностью или это следствие культа личности. Вот он рассказывает о посещении заключительного концерта Декады Таджикской ССР в Москве. После концерта руководители ВКП(б) и албанские гости беседовали до двух часов ночи. Но Ходжа рассказывает лишь о том, что говорил Сталин, хотя отмечает, что беседа была живой и общей.

5 марта 1953 года Иосиф Виссарионович Сталин умер. А культ его личности? Ещё жил. Действуют прежние стандарты решения серьёзных вопросов советским руководством. Особенно заметен культ Сталина при решении кадровых вопросов. Впрочем, с ним уже начинают вступать в спор. Возвращение Маршала Советского Союза Н.А. Булганина на должность министра обороны СССР в марте 1953 года — это подсказано культом Сталина, как и назначение первым заместителем министра обороны Маршала Советского Союза А.М. Василевского. А вот назначение командующего Уральским военным округом Маршала Советского Союза Г.К. Жукова ещё одним первым заместителем министра обороны — явное непочтение к культу Сталина.

Но одновременно с установлением саркофага с телом Сталина в Мавзолей для капиталистического мира умер и культ Сталина.

У. Черчилль вспоминал, что какая-то сила (а это была сила культа Сталина) поднимала его с кресла, когда в зал Потсдамской конференции входил Иосиф Виссарионович.

Теперь этой силы для заморских руководителей не было, никто из них не становился навытяжку при входе в зал Председателя Совета Министров СССР Г.М. Маленкова. А вот напор проблем, и внутренних, и международных, почти камнепадом обрушивался на плечи и головы нового руководства Советского Союза. И не всегда было ясно, кто конкретно станет распутывать или разрубать перепутанные узелки и узлы внутренней и внешней политики.

Когда есть проблема, нужен человек

Сталин по итогам XIX съезда ВКП(б)—КПСС сделал ход долгосрочного стратегического действия. Если бы партийная работа записывалась, как шахматная партия, то после этого хода следовало бы поставить два или даже три восклицательных знака. Вождь провёл на организационном пленуме Центрального Комитета партии, состоявшемся 16 октября 1952 года, избрание Президиума ЦК из 25 членов и 11 кандидатов и Секретариата из 10 человек.

До съезда Политбюро ЦК состояло из 11 членов и 1 кандидата. В новом составе руководящего органа ЦК партии из прежнего состава остались 9 человек (И.В. Сталин, В.М. Молотов, Г.М. Маленков, Н.А. Булганин, Л.П. Берия, К.Е Ворошилов, Л.М. Каганович, Н.С. Хрущёв, А.И. Микоян). Как уже указывалось, А.А. Андреев не вошёл в Президиум ЦК по состоянию здоровья. Член Политбюро ЦК А.Н. Косыгин оказался лишь кандидатом в члены Президиума ЦК.

Судя по всем воспоминаниям, Сталин относился к Косыгину очень хорошо. В феврале 1948 года кандидат в члены Политбюро, заместитель Председателя Совета Министров СССР А.Н. Косыгин был избран членом Политбюро ЦК и назначен министром финансов. Однако в этой должности продержался менее года, после чего был возвращён на должность министра лёгкой промышленности, с которой 35-летним начинал работу в Москве.

Надо заметить, что среди 25 членов Президиума ЦК было только два министра: министр среднего машиностроения В.А. Малышев и министр электростанций и электропромышленности М.Г. Первухин. Косыгин стал одним из пяти руководителей министерств, избранных кандидатами в члены Президиума ЦК. Прежний кандидат в члены Политбюро ЦК Н.М. Шверник стал членом Президиума ЦК.

Итак, новичков в руководящем органе КПСС стало практически втрое больше, чем ветеранов. Но пополнение состояло из тех, кто показал себя в годы Великой Отечественной войны сильными, яркими руководителями.

Однако сталинский ход политического гроссмейстера оказался в партии, почти тут же им прерванной. За период с 16 октября 1952 года по 5 марта 1953-го Президиум ЦК в полном составе собирался не более двух раз. В это время текущие вопросы решало не предусмотренное Уставом КПСС (Сталин надеялся, что такая ситуация временная) бюро Президиума (Сталин, Маленков, Булганин, Берия, Хрущёв, Каганович, Ворошилов, Сабуров).

У любого, кто помнит ведущих деятелей Коммунистической партии и Советского государства начала 1950-х годов, возникает вопрос: почему в бюро не оказалось недавних членов Политбюро ЦК В.М. Молотова и А.И. Микояна? Ответ вроде бы прост: на организационном пленуме ЦК, избранном XIX партсъездом, их сурово критиковал Сталин, но при этом предложил обоих избрать в Президиум ЦК КПСС.

На июльском пленуме 1953 года Маленков, Малышев, Тевосян и другие обвиняли в этой критике Берию, утверждая, что это результат его наветов. Андреев, например, говорил: «Мы, старые цекисты, да и новые, знаем, какая была тёплая дружба между товарищем Сталиным и товарищем Молотовым. Дружба хорошая, мы все радовались такому положению… Но вот появился Берия в Москве — и всё коренным образом изменилось… Очевидно, Берия добился подрыва доверия товарища Сталина в отношении товарища Молотова. Это было, конечно, его серьёзным достижением».

Впрочем, отношение Сталина к Молотову и Микояну во время XIX партсъезда серьёзно различалось. Микоян не был избран в президиум съезда. Конечно, можно допустить, что Сталин в такие «детали» не вмешивался. Но тогда выходит, что о недовольстве вождя Микояном в руководстве партии было широко известно.

В то же время В.М. Молотов не только вошёл в президиум съезда (кстати, он состоял всего из 16 человек), но и именно ему было предоставлено почётное право открыть XIX съезд ВКП(б)—КПСС. На этом фоне действительно критика Молотова Сталиным выглядела странно. А её содержание было и впрямь результатом справок из органов госбезопасности.

Но как бы то ни было, критика Сталиным своего старого соратника означала, что он не видел в нём товарища, который мог бы в будущем возглавить страну. Кстати, как раз к тому же организационному пленуму ЦК КПСС И.В. Сталин обращался с просьбой освободить его от обязанностей секретаря ЦК КПСС, но она была шумно отклонена.

Вторая коллизия относится к февралю — марту 1953 года. Сталиным было подготовлено постановление об освобождении его от обязанностей Председателя Совета Министров СССР и о назначении на эту должность члена Президиума ЦК, секретаря ЦК КПСС, заместителя Председателя Совета Министров СССР Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко.

Большинству сегодняшних читателей эта фамилия незнакома. Попытаемся исправить положение. Пономаренко родился 9 августа 1902 года в крестьянской семье на Кубани. Участник Гражданской войны. С 1922 года на комсомольской, партийной и научной работе. Член ВКП(б) с 1925 года. В 1932 году окончил Московский институт инженеров транспорта.

В 1938-м, после года работы в аппарате ЦК ВКП(б), избран первым секретарём ЦК Компартии Белоруссии. В 1941—1944 годах — член военных советов ряда фронтов.

В 1942—1944 годах — начальник Центрального штаба партизанского движения (генерал-лейтенанта Пономаренко полушутя-полусерьёзно называли командующим Вторым фронтом).

В 1944—1948 годах, возглавляя по-прежнему КПБ, был одновременно Председателем Совета Министров Белорусской ССР. С 1948 года — секретарь ЦК ВКП(б), одновременно сначала министр заготовок СССР, а затем заместитель Председателя Совета Министров СССР.

Документ, подготовленный Сталиным, был пущен по кругу, и к началу марта 1953 года его не успели подписать лишь 4 члена высшего партийного руководства. Правда, он был отправлен в архив «наследниками вождя» уже в день его смерти. СМИ позже писали об этом многократно. А.И Лукьянов, работавший в 1983—1987 годах сначала первым заместителем заведующего, а потом заведующим Общим отделом ЦК КПСС, в интервью автору этих строк рассказывал, что упомянутый документ с подписями он держал в руках.

Планы Сталина передать надёжному товарищу руководство правительством Советского Союза и поопекать его на главном государственном посту не сбылись. По той же причине не сбылись, вероятно, и многие другие важнейшие планы. В беседах с Феликсом Чуевым В.М. Молотов говорил, что после XIX партсъезда Сталин продолжил теоретическую работу и написал вторую часть «Экономических проблем социализма в СССР». Но она усилиями послесталинского руководства исчезла.

Впрочем, подходя формально, у нас есть все основания считать, что товарищ Сталин определил круг лиц, которые после его смерти оказались претендентами на первые роли в партии и государстве. Во-первых, он исключил из этого круга наиболее опытного и авторитетного в стране, в народе политика.

Вячеславу Михайловичу Молотову в день похорон Сталина исполнилось 63 года (кстати, Н.С. Хрущёв был его моложе всего на 4 года). Он окончил Казанское реальное училище и учился в Петербургском политехническом институте. В большевистской партии Молотов (Скрябин) с 16 лет. О его революционной работе свидетельствует бытовавшая когда-то шутка, что в царской России не было тюрьмы, в которой не пришлось бы сидеть Молотову.

Молотов — настоящий «ленинский гвардеец». Х съезд РКП(б) избрал 19 членов и 12 кандидатов в члены ЦК, среди этих 12 был Молотов. Через год он — член ЦК, кандидат в члены Политбюро, член Оргбюро и секретарь ЦК партии до 1930 года, когда был назначен Председателем Совета Народных Комиссаров. Этот пост 6 мая 1941 года он передал Сталину, оставаясь, как говорится, его правой рукой.

Но если В.М. Молотова Сталин исключил из кандидатов на первые должности, то Г.М. Маленкову и Н.С. Хрущёву он создал серьёзную протекцию. То ли из-за нездоровья, то ли по какой-то другой причине И.В. Сталин отнёсся к XIX партсъезду как-то странно: он отказался делать Политический отчёт ЦК.

Возможно, помнил о невыполненном решении созвать XIX съезд ВКП(б) в 1948 году, чтобы принять на нём третью партийную Программу и новый Устав ВКП(б), и потому считал съезд 1952 года неполноценным, ибо главный документ представить так и не удалось. То ли вместо доклада хотел сосредоточиться на завершении «Экономических проблем социализма в СССР».

Точное объяснение едва ли узнаем. Как бы то ни было, выступать с Отчётным докладом было поручено члену Политбюро ЦК, секретарю ЦК ВКП(б), заместителю Председателя Совета Министров СССР Маленкову, которому в соответствии с его статусом надо было выступать с докладом о партийном Уставе.

Место второго докладчика оказалось вакантным. Доклад был поручен члену Политбюро ЦК, секретарю Центрального и Московского областного комитетов ВКП(б) Н.С. Хрущёву, вероятно, потому, что другие секретари ЦК — П.К. Пономаренко и М.А. Суслов — тогда не входили в состав Политбюро. Как бы то ни было, для Коммунистической партии и советского общества Хрущёв попал на первую линию руководителей КПСС.

Но имелся ещё один государственный деятель, вес которого в те годы был весьма высок. Это — член Политбюро ЦК КПСС, заместитель Председателя Совета Министров СССР, Маршал Советского Союза Л.П. Берия. Особый вес ему придавала должность, о которой в газетах тогда не писали, — Председатель Специального комитета при Совмине СССР, так как этот комитет обеспечивал ускоренное создание атомного оружия. Работа возглавляемой Берией отрасли была призвана гарантировать само существование Советского Союза, поскольку в США был официально утверждён (естественно, секретный) план атомных бомбардировок нашей страны.

Ясно, что Лаврентий Павлович имел постоянное общение со Сталиным. Причём один на один, так как в обсуждение деталей создания первой советской атомной бомбы (об истории РДС-1 недавно вышла интересная книга доктора технических наук И.Н. Никитчука «Освобождение дьявола») другие члены Политбюро не вовлекались. Мы воспользовались справочником «На приёме у Сталина», чтобы сравнить частоту посещений кремлёвского кабинета вождя в 1948 году Берией, Булганиным и Кагановичем. За год у Сталина 111 раз побывал Берия, 87 — Булганин и 78 — Каганович…

Записка из сейфа Маленкова

Справочник «На приёме у Сталина» отвечает на многие вопросы, но одновременно задаёт и новые. У него есть подзаголовок: «Тетради (журналы) записей лиц, принятых И.В. Сталиным. 1924—1953». Иначе говоря, справочник сообщает, с кем встречался Сталин в этом кабинете. Но вот сделанная дважды запись за 2 марта 1953 года.

Первая сделана в 10 часов 40 минут (время входа в кабинет; время выхода — 11.00). Вторая запись: вход — в 20 ч. 25 м., выход — 21 ч. 25 м. Оба раза кабинет Сталина посещали члены бюро Президиума ЦК КПСС Берия, Ворошилов, Каганович, Маленков, Сабуров, Хрущёв, члены Президиума ЦК Микоян, Молотов, Первухин, Шверник, Шкирятов, на вечернем заседании был член бюро Президиума ЦК КПСС Булганин.

На утреннем совещании также были начальник Лечебно-санитарного управления Кремля генерал-майор И.И. Куперин и инструктор ЦК КПСС А.С. Толкачёв (двое последних находились в кабинете 10 минут).

Очевидно, что разговор шёл о публикации первого извещения о состоянии здоровья вождя, также было принято решение «установить постоянное дежурство у товарища Сталина членов бюро Президиума ЦК». В более продолжительном вечернем совещании, кроме тех же ветеранов партийно-государственного руководства, участвовали Куперин и министр здравоохранения СССР А.Ф. Третьяков. Очевидно, что разговор шёл о перспективах выздоровления Сталина.

На эту тему есть свидетельства Хрущёва: «Когда мы дежурили у него по два члена бюро ЦК неотступно, мне и Булганину пришлось дежурить вместе. Это было, наверное, за сутки до смерти товарища Сталина. Я товарищу Булганину тогда сказал: «Николай Александрович, вот Сталин безнадёжно больной, умрёт, что будет после Сталина?

После смерти Сталина Берия будет всеми способами рваться к посту министра внутренних дел. Зачем ему этот пост? Этот пост ему нужен для того, чтобы захватить такие позиции в государстве, с тем, чтобы установить шпионаж за всеми членами Политбюро, подслушивать, следить, создавать дела, интриговать, и это приведёт к очень плохим последствиям для партии».

Хрущёв неплохо знал своих соратников. 5 марта состоялось заседание, на котором члены бюро Президиума ЦК распределяли между собой должности. Берия предложил назначить Председателем Совета Министров СССР Маленкова, а Маленков — утвердить Берию первым заместителем Председателя Совета Министров СССР, министром внутренних дел СССР.

Но самым большим своеволием была операция по коренному изменению Президиума ЦК. Участники «тайной вечери» секвестровали его с 25 членов до 10, а вместо 11 кандидатов оставили четырёх.

Президиум ЦК по сути упразднили, но использовали это уставное название для неуставного бюро Президиума ЦК. Вот состав руководящей десятки как 7 марта он был опубликован в газетах: Г.М. Маленков, Л.П. Берия, В.М. Молотов, Н.С. Хрущёв, Н.А. Булганин, К.Е. Ворошилов, Л.М. Каганович, А.И. Микоян, М.З. Сабуров, М.Г. Первухин. Кандидатами в члены Президиума ЦК стали первый секретарь ЦК КП Азербайджана М.Д. Багиров (освобождён 17 июля 1953 года), первый секретарь ЦК КП Украины Л.Г. Мельников (освобождён 6 июня 1953 года), рекомендованный председателем ВЦСПС Н.М. Шверник и назначенный министром культуры СССР П.К. Пономаренко.

Столь скоростной процесс захвата главными персонажами высоких должностей, сопровождаемый бесцеремонными изменениями руководящих органов партии, вызвал в партии и обществе негативную реакцию, несмотря на бытовавшее тогда в стране высочайшее доверие к КПСС и её центральным органам. Такая же реакция была и в международном коммунистическом движении. Вот свидетельство Э. Ходжи:

«Сталин только что скончался, его тело ещё не было перенесено в зал, где ему должны были отдать последний долг, ещё не была составлена программа почестей и похорон, советские коммунисты и советский народ проливали слёзы по поводу великой утраты, — и вот верховное советское руководство выбрало именно этот день для деления портфелей».

Будучи опытным политиком, Ходжа обратил внимание на то, мимо чего другие проходили, не замечая: «Само собой возникли потрясающие вопросы: как же это возможно, чтобы столь важные изменения были произведены так неожиданно, за день, причём не в какой-либо обыкновенный, а в первый траурный день (он считал, что заседание по кадровым и иным вопросам было всё же 6 марта. — В.Т.)?! Всякая логика наводит на мысль, что всё было заранее подготовлено… Совершенно невозможно за несколько часов, даже в день вполне нормальной работы, принять такие весьма важные решения».

Прозорлив оказался руководитель албанских коммунистов.

После доклада члена Президиума, секретаря ЦК КПСС М.А. Суслова и «содоклада» кандидата в члены Президиума ЦК КПСС, министра обороны СССР Г.К. Жукова на июньском пленуме ЦК КПСС 1957 года председательствовавший Н.С. Хрущёв уже объявил выступление Г.М. Маленкова, но вдруг слово вне очереди попросил министр внутренних дел Н.П. Дудорев. В своём выступлении он, в частности, сообщил:

«Министерством внутренних дел в мае 1956 года был арестован Суханов, до ареста работавший в должности зав. Секретариатом тов. Маленкова. Основанием для ареста послужило совершённое Сухановым тяжкое преступление.

В связи с арестом Суханова у него был сделан обыск. В рабочем кабинете были вскрыты сейф, письменный стол и книжный шкаф. В сейфе Суханова были обнаружены документы, представляющие особую государственную важность. К числу их относятся:

… 3. Рукопись о формировании состава Советского правительства, датированная 4 марта 1953 года. …

Сохранившиеся записи по составу Президиума ЦК и правительства СССР, датированные 4 марта 1953 года, говорят о том, что Маленков и Берия вели сговор по составу Президиума ЦК КПСС, о Председателе Совета Министров СССР и министерствах.

Ведя с Берия сговор о составе Президиума ЦК КПСС, Маленков, очевидно, забыл, что после XIX съезда Коммунистической партии Советского Союза пленум ЦК КПСС определил количественный состав Президиума ЦК КПСС в количестве 27 человек (как уже отмечалось, на том пленуме ЦК было избрано 25 членов Президиума ЦК, а не 27. — В.Т.). Таким образом, Маленков вместе с Берия опрокинули решение, принятое пленумом ЦК…»...


В. Трушков


***


Источник.
.

Tags: Берия, КПСС, СССР, Сталин, Хрущев, власть, коммунисты, партия, советский
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments