ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

ХХ съезд КПСС: взгляд через десятилетия (2/2)

К 65-й годовщине открытия первого послесталинского и антисталинского форума коммунистов СССР

Трио конкурентов

ХХ съезд КПСС: взгляд через десятилетия...Итак, документы свидетельствуют, что сразу после смерти И.В. Сталина в руководстве партии и государства сформировалось своеобразное дирижёрское трио, состав которого в определённом смысле был предсказан действиями Сталина, судя хотя бы по выдвижению П.К. Пономаренко на пост Председателя Совета Министров СССР, явно непреду-мышленными.

Три претендента на ведущее положение проявили себя в прежние годы организаторами, но не политическими стратегами. Ни у одного из них не проклюнулся вкус к теории общественного развития.

Следствие неизбежно: неспособность определить приоритеты общественно-политического и социально-экономического развития общества, сплотить партию и руководящие кадры на главном направлении, шараханья от одной второстепенной проблемы к другой, подмена реальной деятельности её симуляцией. Став ведущими в политическом руководстве, они не имели общих глубинных, стратегических интересов.

«Сплачивающий мотив» выдвинул Л.П. Берия. Он первым понял, что ни он, ни его «сослуживцы» подняться на уровень культа Сталина не способны. Значит, от него следует не просто отказаться, а сделать объектом отторжения. Ведь защищать Сталина некому: «старики» причастны к репрессиям, что он, глава МВД, легко сможет доказать.

А молодые, не причастные, не рискнут дать бой на этой невыгодной территории. Кроме ведомственных козырей, Берия обладал выдающейся практической хваткой.


Впрочем, Сталин его способности не переоценивал. А.Н. Поскрёбышев, будучи по сути единственным помощником Сталина, после того, как не получил слово на пленуме, обсуждавшем Берию, прислал в ЦК текст несостоявшегося выступления, где он писал:

«Политбюро вело практику поочерёдного выступления членов Политбюро с докладами о годовщине Октябрьской революции. Когда было поручено Берия подготовить доклад (в 1951 году. — В.Т.), то, посылая свой доклад Сталину на просмотр, Берия заявил хвастливо, что его доклад по содержанию превосходит все доклады членов Политбюро. Однако тов. Сталин, ознакомившись с докладом, отметил неправильность ряда положений, выдвинутых в разделе доклада о международном положении, внеся в этот раздел серьёзные поправки принципиального характера…

В целом тов. Сталин характеризовал Берия так: Берия мнит себя большим политическим деятелем, но он не годится на первые роли, ему можно лишь доверить участок хозяйственной работы».

Но Берия действовал, исходя из своей логики. Вот как рассказывал об этом на июльском пленуме 1953 года Л.М. Каганович: «На другой день после смерти Сталина, когда ещё Сталин лежал в Колонном зале, фактически он устроил переворот, свергнул мёртвого Сталина, он стал мутить, пакостить, то рассказывал, что он говорил про тебя то-то, про другого то-то, то говорил, что Сталин и против него, Берии, шёл. Он нам, группе людей, говорил: «Сталин не знал: если бы меня попробовал арестовать, то чекисты устроили бы восстание». Говорил?

Голос из президиума. Говорил.

Каганович. Это он говорил на трибуне Мавзолея. Когда он это сказал, мы сразу почувствовали, что имеем дело с подлецом… Он изображал Сталина самыми неприятными, оскорбительными словами. И всё это подносилось под видом того, что нам нужно жить теперь по-новому. Надо сказать, что кое-чего он добился. Он добился того, что в нашей печати об «Экономических проблемах социализма» замалчивается».

Каганович, указав на отдельные недостатки сталинских действий, пытался сделать из приведённых ранее фактов политический вывод: «Считаю, что мы должны, безусловно, узаконить Сталина в его правах быть в рядах великих учителей рабочего класса и вести за собой духовно народ». (Аплодисменты.)

Тут же обнаружилось, что в отношении Сталина позиции Берии, Маленкова и Хрущёва не расходятся. Вот один из начальных пассажей заключительного слова Г.М. Маленкова на июльском пленуме 1953 года:

Маленков. Здесь, на пленуме ЦК, говорили о культе личности и, надо сказать, говорили неправильно. Я имею в виду выступление т. Андреева. Подобные же настроения на этот счёт можно было уловить и в выступлении т. Тевосяна. Поэтому мы должны внести ясность в этот вопрос.

Хрущёв. Некоторые не выступавшие вынашивают такие же мысли.

Маленков. Прежде всего надо открыто признать, и мы предлагаем записать это в решении, что в нашей пропаганде за последние годы имело место отступление от марксистско-ленинского понимания вопроса о роли личности в истории…»

Как уже отмечалось, в ходе пленума выступавшие подчёркивали, что критика Сталиным Молотова и Микояна на организационном пленуме ЦК 16 октября 1952 года была инициирована и спровоцирована Берией. Маленков эту идею активно поддерживал. Только Хрущёв не согласился с этой точкой зрения, указав, что несправедливая критика соратников была осуществлена Сталиным лично. Но в заключительном слове Маленков, забыв о своих недавних заявлениях, повторил… оценку Хрущёва.

На июльском пленуме ЦК КПСС 1953 года Маленков был основным критиком Сталина. Вот пример его претензий к Сталину как теоретику: «Взять известное положение Сталина о продуктообмене, выдвинутое в работе «Экономические проблемы социализма в СССР». Уже теперь видно, что это положение выдвинуто без достаточного анализа и экономического обоснования. Оно, это положение о продуктообмене, если его не поправить, может стать препятствием на пути решения важнейшей ещё на многие годы задачи всемерного развития товарооборота».

Не имея никаких аргументов для такого вывода, он заменил осмысление сущности проблемы бессодержательным набором слов типа: «Вопрос о продуктообмене, о сроках и формах перехода к продуктообмену — это большой и сложный вопрос, затрагивающий интересы миллионов людей, интересы всего нашего экономического развития, и его надо было тщательно взвесить, всесторонне изучить, прежде чем выдвигать перед партией как программное положение».

Хрушёв отличался от Маленкова и Берии меньшей интеллектуальной подготовкой и общекультурным уровнем. Но он явно выигрывал несопоставимо лучшим знанием партийной работы, ибо прошёл все её ступеньки: от крупной первичной организации до Московского обкома и ЦК КП Украины, а потом и работы секретарём ЦК. Причём за его плечами был опыт работы первого руководителя, то есть принятия самостоятельных решений. Выработанная годами уверенность у него легко становилась самоуверенностью, он часто не замечал, что демонстрирует собственное невежество. Зато инициатива, стремление к переделкам и перестройкам перехлёстывали через край.

После активного участия в удалении Берии он приступил к устранению с первых ролей Маленкова. Его стремление к цели исключало всякое чувство меры. Обратимся к ещё одному рассказу Энвера Ходжи:

«Дело «Берия» уже было закрыто, Хрущёв рассчитался с ним. Теперь ему надо было дальше идти. Он подробно остановился на значении и роли Первого секретаря или Генерального секретаря партии.

— Для меня не важно, как он будет называться — «первым» или «генеральным», — сказал он. — Важно избрать на этот пост самого умелого, самого способного, самого авторитетного в стране человека…

Подробно изложив этот вопрос с «принципиальной» точки зрения, Хрущёв явно стал подпускать шпильки, естественно, в адрес Маленкова, ни разу не назвав его по имени.

— Представьте себе, что случилось бы, если бы самый способный и самый авторитетный товарищ был избран Председателем Совета Министров. Все обращались бы к нему, а это содержит в себе опасность того, что могут не приниматься во внимание жалобы, поданные через партию, тем самым партия ставится на второй план, превращается в орган Совета Министров.

Во время его выступления я несколько раз взглянул на бледного, покрытого жёлтовато-бурой краской Маленкова, не шевелившего ни головой, ни телом, ни рукой. Ворошилов, покрасневший, как мак, смотрел на меня, ожидая, когда Хрущёв закончит своё «выступление».

В феврале 1955 года усилиями Хрущёва Г.М. Маленков был освобождён от должности главы правительства. На ХХ съезде КПСС доклад о директивах по шестому пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1956—1960 годы делал Председатель Совета Министров СССР Н.А. Булганин. Впрочем, дождаться на этом посту выполнения оглашённых им директив ему тоже не довелось: в 1958 году этой должностью наградил себя первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущёв.

Съезд, который ещё долго придётся помнить

Если судить по обнародованной повестке дня, ХХ съезд КПСС должен был стать рядовым: отчёты ЦК и ЦРК, директивы новой пятилетки, выборы центральных органов партии — всё привычно, стандартно. У Отчётного доклада Центрального Комитета ХХ съезду, с которым выступил Н.С. Хрущёв, осталась неизменной сталинская структура: сначала о международной расстановке сил, затем политические итоги и перспективы внутренней политики и завершающая часть о партии.

Заключение спокойное, настраивающее на систематическую работу: «Ленин учил, что в разные периоды на первый план выступает то одна, то другая сторона марксизма. Ныне, в условиях борьбы нашего общества за высокую производительность труда, за решение основной экономической задачи СССР, на первый план выступает экономическая сторона теории марксизма, вопросы конкретной экономики». Конечно, «экономическая сторона теории марксизма» — это политическая экономия, а не «конкретные вопросы экономики», но запятая позволяет допускать, что автор имел в виду то и другое.

В заключительной части Отчётного доклада солидно звучал и такой тезис: «Некоторые горячие головы решили, что строительство социализма уже полностью завершено, и начали составлять детальное расписание перехода к коммунизму». Через три года обнаружится, что самая горячая голова у самого Хрущёва, когда он объявит «развёрнутое строительство коммунизма». Но в день открытия ХХ партсъезда представлялось, что на плечах у первого секретаря ЦК, как говорят, холодная голова.

Конечно, Отчётный доклад ЦК — это коллективное творчество. Это Ленин и Сталин, творчески фильтруя мысли коллектива, писали доклады сами. После них коллективность стала пониматься очень широко: пишет доклад коллектив, а докладчик — лишь приёмщик готовой продукции.

Это привело к тому, что теоретическая ограниченность Хрущёва была в основном спрятана, но поскольку он был человеком активным, то некоторые огрехи сумел внести. Например, говоря о путях развития села, он совершенно пренебрёг проблемой союза рабочего класса и крестьянства. Его непонимание роли классового подхода проявилось в том, что даже при характеристике делегатов съезда говорилось об отраслевом, а не о классовом их составе. Но это выглядело мелкими погрешностями, а не ревизией марксизма-ленинизма.

Ситуация коренным образом изменилась в последний день съезда. Доклад Н.С. Хрущёва «О культе личности и его последствиях» был сгустком ревизионизма. Надо сразу сказать, что Хрущёв не был первооткрывателем и проблемы культа личности в КПСС, и критики Сталина. Методологический скелет доклада, вопреки распространённому мнению, принадлежал тоже не докладчику. Если говорить о политическом авторе методологии критики И.В. Сталина, то им был Г.М. Маленков. Более того, он её публично представил в заключительном слове на июльском пленуме ЦК КПСС 1953 года.

Да и первое достаточно ёмкое постановление ЦК партии о культе личности появилось не летом 1956-го, а тремя годами раньше — в постановлении июльского пленума 1953 года «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берии», в котором культу личности был посвящён целый раздел. Правда, полностью оба документа долго не были опубликованы. Можно было бы даже сказать, что Хрущёв к готовому скелету лишь приделывал мышцы. Но тогда придётся признать, что он приделал такие мышцы и таким способом, что изделие получилось гадкое.

Во-первых, если говорить о фактах, которые были призваны свидетельствовать о репрессивной деятельности Сталина, то эти факты были искажены (один из иностранных исследователей даже утверждал, что они были искажены все до одного). Вот несколько примеров. Хрущёв уверял, что «Сталин ввёл понятие «враг народа». Ошибочка: понятия «друг народа» и «враг народа» ввела Великая французская революция, опередив Сталина минимум на 140 лет. Правда, Сталин в Конституции СССР ослабил его политический смысл: «Лица, покушающиеся на общественную, социалистическую собственность, являются врагами народа».

Хрущёв уверял, что Сталин был деморализован в первые месяцы (!) войны. Допустим, он не предполагал, что будет опубликован справочник «На приёме у Сталина (Тетради (журналы) записей лиц, принятых Сталиным», и его ложь вскроется. Но о выступлении Сталина по радио 3 июля 1941 года, на 12-й день войны, он не мог не знать.

А насколько мерзкий намёк на то, будто Сталин причастен к гибели С.М. Кирова! Патентованный антикоммунист А.Н. Яковлев создал и возглавил целую комиссию, чтобы подтвердить эту версию. После нескольких месяцев усердной работы пришлось признать: это — лживая выдумка.

И такие перлы — почти на каждой странице. Впрочем, лживость Хрущёва, проявленная в «секретном» докладе, уже не для кого не является секретом. Ещё более гнусно, что Хрущёв давал классовому противнику идейное оружие для борьбы с Советским Союзом, с социалистическим строем, с коммунистической идеологией.

Вчитайтесь в первую же фразу заключительной части «секретного» доклада. Вот слова Хрущёва: «У отдельных людей может возникнуть вопрос: как же так, ведь Сталин стоял во главе партии и страны 30 лет, при нём были достигнуты крупные победы, разве можно отрицать это? Я считаю, что так ставить вопрос могут только ослеплённые и безнадёжно загипнотизированные культом личности люди, которые не понимают сущности революции и Советского государства, не понимают по-настоящему, по-ленински роли партии и народа в развитии советского общества».

Антикоммунисты, антисоветчики моментально поняли и приняли подсказку. И до сих пор мы только и слышим от них: «Успехи этой страны, даже её победа в Великой Отечественной войне, были достигнуты не благодаря Сталину, Коммунистической партии, советскому социалистическому строю, а вопреки им». Это уже измена не только истине, но и Родине.

Или другое заявление: «При руководстве Сталина наши мирные отношения с другими странами нередко ставились под угрозу». Эта фраза была с лёгкостью переделана империалистами и их пособниками внутри страны: «Советский Союз проводил агрессивную политику». При Сталине так заявлять наши враги не решались. Эта формула широко вошла в обиход капиталистической пропаганды после хрущёвского доклада на ХХ съезде КПСС.

Сегодня бесполезно рассуждать, понимал ли в полной мере Хрущёв последствия подобных идеологических выходок. По крайней мере неопровержимым остаётся факт, что он настаивал на своей позиции фактического очернения партии и страны. Вот фрагмент из стенограммы июньского пленума ЦК КПСС 1957 года:

«Каганович. Мы развенчали Сталина и незаметно для себя развенчиваем 30 лет нашей работы. Теперь стыдливо говорим о наших достижениях, великой борьбе нашей партии, нашего народа. (Шум в зале). Мы не должны этого делать.

Хрущёв. Это неправильное заявление.

Каганович. Мы должны добиться равновесия в этом деле. Мао Цзе-дун говорил, что у Сталина хорошего — 70%, плохого — 30%. Дело не в процентах. Мы должны какое-то равновесие найти. Это нужно для теории марксизма-ленинизма, нужно для завоевания компартий, нужно для дела».

Другую грань негативных последствий односторонней и тенденциозной оценки И.В. Сталина указал на том же пленуме Д.Т. Шепилов: «Когда приехал товарищ Чжоу Энь-лай (нужно знать об этом), мы вынуждены были горькие вещи услышать, что односторонней постановкой вопроса о культе личности Сталина мы причиняем известный ущерб делу».

Хрущёв в войне со Сталиным ориентировался на решение внутренних проблем. В первую очередь — личных. Разрушая культ личности Сталина, он примеривал эту кольчугу на себя. Но для этого мало было убрать с дороги Берию и Маленкова — надо было политически устранить всех сталинских соратников, а прежде всего В.М. Молотова, тесно работавшего ещё с В.И. Лениным. Не потому, что они были конкурентами в его карабканье на вершину Олимпа, а потому, что могли в любой момент одёрнуть, как это делал Вячеслав Михайлович.

Историю внутрипартийной борьбы Никита Сергеевич знал, похоже, неплохо, но видел в ней не столкновение идейных позиций, а противоборство лиц, для которых, ему казалось, идейные позиции представлялись только поводом. В антисталинском докладе на ХХ съезде он увидел повод спровоцировать «сталинцев» на ближайший протест. А тех, кто был знаком со Сталиным через редкий телефонный звонок, — оглушить расчётливо препарированными фактами. На фоне этих фактов «сталинцы» будут вынуждены молчать. К тому же на Президиуме уже договорились, что никаких выступлений не будет. Расчёт оправдался. Были шок большинства и молчание тех, кому было что сказать.

В этом смысле закрытое заседание ХХ съезда КПСС 25 февраля 1956 года не было закончено. Оно продолжилось — с чуть большей долей публичности — в июне 1957 года, а потом через XXI партсъезд дотянулось до XXII съезда, не только принявшего хрущёвскую Программу партии, обещавшую в 1980 году, с одной стороны, догнать США по душевому производству основных видов продукции, а с другой стороны — построить коммунизм (будто это — одно и то же), но и постановление о выносе саркофага И.В. Сталина из Мавзолея на Красной площади. И оба решения были приняты практически единодушно…

Здесь приходится с горечью отмечать, что Хрущёв и его приверженцы во второй половине 1950-х и начале 1960-х годов борьбу с культом личности Сталина не ограничили границами СССР. Они поставили своей целью распространить (точнее: навязать) свою позицию как минимум в рамках европейских стран народной демократии.

Это привело к идеологическому расколу внутри ряда коммунистических партий, к бурному всплеску оппортунизма. Наиболее острые конфликтные ситуации произошли в Венгрии и Польше уже в год ХХ партсъезда. В книге Энвера Ходжи «Хрущёв убил Сталина дважды» на это прямо указывается:

«И в Польше и Венгрии были сменены руководители: в одной стране руководитель — Берут умер (в Москве), в другой — Ракоши — был снят (дело рук Москвы); в Венгрии были реабилитированы Райк, Надь, Кадар; в Польше — Гомулка, Спыхальский, Моравский, Лога-Совиньский… Более показательным явилось идейное и духовное тождество этих событий. Как в Польше, так и в Венгрии события развёртывались под эгидой ХХ съезда, под лозунгами «демократизации, либерализации и реабилитации. Хрущёвцы играли в ходе событий активную, причём контрреволюционную роль».

В подтверждение своей оценки Э. Ходжа рассказал об эпизоде во время восстания контрреволюции в венгерской столице:

«Даже тогда, когда контрреволюционные события развёртывались в открытую, когда Надь пришёл во главе правительства, хрущёвцы ещё продолжали поддерживать его, надеясь, по-видимому, держать его под своим контролем.

В те дни после первого половинчатого вмешательства Советской Армии Андропов (посол СССР в Венгерской Народной Республике. — В.Т.) говорил нашему послу в Будапеште:

— Повстанцев нельзя называть контрреволюционерами, так как среди них есть и честные люди. Новое правительство — хорошее, и его необходимо поддерживать, чтобы восстановить положение.

— Как вы находите выступления Надя? — спросил посол.

— Неплохие, — ответил Андропов, и, когда наш товарищ сказал, что ему кажется неправильным то, что говорили о Советском Союзе, он заявил:

— Антисоветчина есть, но последнее выступление Надя было неплохим, не было антисоветской направленности…»

Однако перейдём к последствиям ХХ съезда КПСС, имевшим нелокальный характер. Ликвидировано Коминформбюро, осуществлявшее постоянный обмен информации между компартиями социалистических стран и рядом ведущих компартий капиталистического мира. В течение длительного периода перестал собираться Политический консультативный комитет Организации Варшавского Договора.

Перед Международным совещанием коммунистических и рабочих партий 1960 года было принято Заявление ЦК КПСС, нацеленное не на смягчение, а на обострение отношений с Коммунистической партией Китая и Албанской партией труда, которые резко критиковали КПСС за развязанную ею антисталинскую кампанию.

Доклад Н.С. Хрущёва «О культе личности и его последствиях» привёл к расколу международного коммунистического движения. В ряде стран возникла «коммунистическая многопартийность», когда компартии множились в зависимости от отношения к решениям ХХ съезда КПСС о культе личности.

В целом влияние коммунистов на национальном уровне после «секретного» доклада Хрущёва заметно ослабло.

Конечно, потери международного коммунистического движения от реставрации капитализма в СССР и европейских социалистических странах оказались несопоставимо большими. Но приходится признать, что ХХ съезд КПСС стал одним из серьёзных факторв ослабления и мировой социалистической системы, что привело на рубеже 1980—1990-х годов к её глубочайшему отступлению, к раздроблению международного рабочего и коммунистического движения, которое только начинает снова консолидироваться.


В. Трушков


***


Источник.
.

Tags: Берия, КПСС, СССР, Сталин, Хрущев, власть, коммунисты, партия, советский
Subscribe

  • Соображения по вакцинации

    Вот эти американские люди заботятся о тебе, о твоём здоровье, русский! Они организовали ВОЗ, затем пандемию, выработали технологию тестирования от…

  • Геноцид России и пути его преодоления

    Русский народ – единственный, способный дать отпор паразитам . Именно поэтому их слуги уничтожают русских всеми доступными способами,…

  • Алкоголь и глобальное управление

    Алкоголь и глобальное управление. Манёвры в глобальном историческом процессе связанные с алкоголем Я начну издалека . Ввиду того, что мы живём в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments