ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

Categories:

Что такое быть во времена, когда бытие под запретом

1

Что такое быть во времена, когда бытие под запретомЛюбая настоящая философия начинается с взгляда человека внутрь себя. Это может быть и пристальный взгляд вовне, когда человек напряженно желает понять свои пределы, и тут же задает себе вопрос: а что такое понимание? возникает ли оно только внутри меня или присуще еще кому-то, другим?

Мысль о пределах продолжается мыслью о том, что может лежать за этими пределами, и тут же – о том, а есть ли эти пределы вообще, или глядя вовне себя, мы глядим и внутрь. Так человек принимает протяженность вовнутрь себя, понимая, что есть то, что длится снаружи и то, что длится внутри. Длится – а значит, и прерывается, и возникает снова.

Так появляются понятия конца и начала, и концы и начала вовне связываются с концами и началами внутри.

2

Человек редко, только в особые моменты, задает себе вопрос «есть ли я», – он знает, что есть. Человек — это тот, кто может спросить сам себя: Кто я? Какой я?  Ответы могут быть разные. «Я» может включать всё вокруг или не включать ничего, кроме пунктирной линии сознания, которая то вспыхивает, то гаснет – но когда она особенно ярка, мы ощущаем мир вокруг частью своего, а себя – частью этого мира.


Иногда так мы отчетливо видим всеобщие связи – видим как бы изнутри, без добавления этих связей к внешней картинке мира, которая вроде бы та же, что и в моменты, когда мы живем автоматически, почти без мыслей, но и одновременно другая, потому что предметы и явления словно теряют четкую форму, а бывает, что уходят в мертвую зону.

Вообще, наше «я» все время балуется с разными планами и фокусом, то приближая, то отдаляя предметы. В моменты предельной концентрации на какой-то мысли мир может погрузиться в темноту, мы можем не отдавать себе отчета о том, что происходит снаружи, находясь в состоянии наподобие обморока, или продолжаем делать что-то машинально, также не отдавая себе отчета.

И в этом полуобморочном состоянии мы испытваем внезапные озарения, проникаем в суть вещей, создаем идеальные конструкции, которые могут никак не соответствовать тому, что мы видим или когда-либо видели. Можем проговаривать про себя слова, а можем обходиться и без слов, и даже без образов.

В  такие моменты пространство и время исчезают — а потом так же внезапно  возвращаются. Вот часы-ходики словно остановились, а вот мы вернулись из затемнения, и слышим их тиканье снова. Но ведь мы не включали не выключали при этом их звук – на самом деле они не прекращали тикать и в те моменты, когда мы отключились.

Это происходит не так уж и редко – я не говорю о тех моментах, когда напряжение от концентрации отпускает, и, падая в себя, мы понимаем связь всего со всем, или то, что мир вовне устроен так же, как и мир внутри, или испытваем еще какие-либо откровения.

Нет, речь не об исключительных моментах. Речь о моментах «выпадения из мира», которые случаются с нами постоянно, много раз в течение обычного дня.

С нами бывают ситуации, когда в фокусе долго остается внешний мир, это происходит при решении задач, которые еще не приходилось решать, выполнении работы, которой еще не приходилось выполнять, — или, например, на войне.

3

Я пишу это, стараясь не отвлекаться. Мне хочется посмотреть фейсбук, или проверить сообщения, поступившие на смартфон, мне хочется на что-то переключиться. Я слишком долго это пишу – может быть, пятнадцать минут, может быть, полчаса или час. Когда я писал это, я жил в настоящем, я потерял понятие о времени.

Смартфон манит. Кто-то мог написать мне за это время, и это требует моей немедленной реакции. Конечно, не так. Ничто, заключенное в этом смарфоне, действительно не требует никакой реакции – без всего этого точно можно обойтись. Однако мне хочется, чтобы меня зацепило, притянуло, увлекло – и хочется обязательно на это среагировать.

Вот я беру телефон в руку, проверяю сообщения, кто-то действительно написал, и я набираю ответ. Прекрасно – я могу не думать, я словно упал в тот самый полуобморок, в котором раньше меня накрывали мысли – а теперь накрывает реакция на чье-то сообщение «куку, как дела?» «что делаешь»? «ничего».. «я тоже ничего». Мне нужно проверить, кто поставил лайки моим постам в фейсбуке, какие новости в ленте, прочесть их, пройти по ссылкам.

Все это заботливо предоставляет мне небольшой параллелипипед со скругленными краями, удобно ложащийся в руку, нет, ставший рукой. В следующий момент я обнаруживаю себя в прихожей, я обуваюсь, завязываю шнурки, я собираюсь выйти на улицу. Я положил смартфон рядом на полочку, но его уже нет у меня в руке, и я чувствую утрату. Продолжая завязывать шнурки, я нахожусь в ожидании: нового сообщения, новых лайков, новых новых новых новостей.

И вот я снова обрел смартфон, и могу снова погрузиться в мир, где меня ждет очередной четкий импульс со стороны, где мне дают задания, и я не то чтобы счастлив, но и не несчастлив, я где-то в уютной серединке между счастьем и несчастьем, и не могу без того, чтобы не находиться там.

Кто я сейчас? Какой я? Есть ли я вообще – или превратился в тумблер на пути потока данных, который течет через меня, унеся мое «я» вместе с собой и принеся мне «я штрих», некую временную замену на то время, пока я буду читать, писать, отвечать. Временную, время… «повесть временных лет» — но времени больше нет, как нет и пространства, в этот блаженный период наименьшей концентрации, когда от меня осталось совсем немного, осталось нечто, похожее на конус с мороженым, который тает на глазах, и вот растаял.

Всё.

4

Время наименьшей концентрации напоминает время наибольшей: время и пространство уходят, принося в первом случае мысль, а во втором – выполнение того или иного задания.

В первом случае мое сознание почти отключалось – но одновременно работало наиболее интенсивно, производя концепции, озарения, решения, которые потом будут реализованы, станут, в зависимости от моей дальнейшей работы, статьями, книгами, домами, новыми местами, новой работой. А если на моем месте окажется Эйнштейн, Сталин, Наполеон – произойдут события планетарного масштаба, возникнут новые страны, новые города, миллионы людей сдвинутся с мест.

Такова судьба мысли, возникшей в темноте, не существовавшей до этого никогда и нигде  — вырваться из небытия, вылиться в мир, разлиться по нему, и изменить его. Такова сила сознания, таково его поле, таково его невероятное притяжение, оно сильнее любого гравитационного, оно стягивает миры в одну точку, в семя, из которого потом весь мир родится снова. Он родится и вновь умрет, и сознание, «я» существует, пока он пульсирует.

Сознание – со-знание, знание «я», соединенное со знанием мира. В фокусе то одно, то другое, то оба вместе, они переходят одно в другое, постоянно вибрируют, мир живой, потому что таким его делает «я», а «я» реально, потому что в нем постоянно появляется мир, в основном по частям, а иногда и всем целым, всей своей мощью.

Со-знание – и возле-знание, смутное, расплывшатое знание о том, что на полочке лежит смартфон, а в нем последовательность приказов, алгоритм, который так сладко выполнять. Не потому что пряник или потому что кнут – а просто сладко выполнять, потому что алгоритм, потому что после сообщения можно перейти на лайк, а потом вернуться к сообщению, и не выходить, пока на все события там, в этой коробочке не будет дан ответ.

Для ответов не нужно включать со-знание, не нужна мысль, не нужно напрягаться. Ответ – это касание пальчиком экрана, приятного на ощупь, раз, два, три.

5

Быть, находясь в сознании – это ощущать единство мира, единство его самого с собой и с тобой, уверенность в том, что одно в нем влияет на что-то другое, скорее всего, на ближнее, но иногда на дальнее, и иногда – влияет на тебя. Точно так же ты можешь повлиять и на то, что рядом, и на то, что далеко.

Пространство может быть против тебя, но в твоем распоряжении будущее, ты можешь планировать, и время поможет тебе победить пространство. Если, конечно, у тебя есть намерение сделать то, что ты хочешь сделать. Быть – это быть здесь и сейчас, участвовать в том, что находится рядом, это иметь свое собственное, никем не навязанное расположение к чему-то, и делать это с какой-то целью, для того чтобы изменить себя, изменить мир близко или далеко, изменить будущее.

Тут, в этом бытии, ты не просто знаешь про время и пространство – ты испытываешь их, и так ты их изучаешь, и так ты их понимаешь. Примерно это имел в виду Хайдеггер, когда писал о своем Dasein.

Быть, находясь в возле-знании – значит не быть. Здесь у тебя есть одно расположение – сделать то, что хочет от тебя аппарат, машина. Это расположение чаще всего слабое, ибо если оно сильное, если от сообщения зависит что-то действительно важное в твоей жизни и ты его действительно ждешь, как ждали в старые времена телеграмму или сообщение с фронта – то это уже не возле-знание, тут у тебя уже включается со-знание, тут появляетесь вы оба – ты и мир.

Возле-знание имеет дело со слабыми энергиями. Может быть потому, что параллелограмм высасывает из тебя всю потенциальную энергию, оставляя сил лишь на то, чтобы ты с ним не расставался. Он как вирус – он тобой питается, он тебя помаленьку убивает, но он не заинтересован в твоей полной и окончательной смерти. Для вируса смерти нет.

В возле-знании можно удобно устроиться. Там есть немного пространства – размытого, примерного, погруженного в дрему, есть немного времени – ожидания момента доступа к смартфону, а если ты уже в нем, то и то, что осталось от пространства и времени, пропадает.

Пропадает время – а значит, и нет будущего, и ты не можешь ничего планировать, но, собственно, ты особо ничего и не желал.

То есть нет никаких признаков, примет твоего «я», есть разве что его следы, идя по которым стопа в стопу, ты можешь вырваться из морока, из возле-знания – в сознание.

В том, чтобы не иметь себя в возлезнании, есть и преимущества. Например, в этом состоянии нет смерти и нет вины. Смерть и вина – определяющие части существования, те части, которые отделяют нас от зомби.

А еще у Dasein, у существования, у сознания, есть неопределенность, связанная с постоянной пульсацией времени и пространства. То оно есть, то его нет, то оно резко исчезает, то также резко появляется.

6

В возле-знании мы находимся в мареве, время и пространство, может быть, и есть возле, но мы не здесь и не там, не сейчас и не потом.

В возле-знании нет прошлого, настоящего и будущего, нет никакого Dasein, а значит, нет и экзистенции.

Мы не существуем, мы тоже – с той стороны экрана, мы уходим из мира, бросая его не для мысли, которая вернется со всей ее силой и изменит реальность – а бросая мир просто для того, чтобы продлить эту длительность без пространства, это нахождение без времени, это неверие в то, что мы существуем, это отсутствие намерений и свойств.

Для того чтобы продлить отсутствие.

Возлезнание рождает в нас выученную беспомощность, и мы нуждаемся в ней все больше. Выходя из Dasein в определенность возлезнания, в определенность не зависящей от нас неопределенности, мы заглушаем страх, мы утрачиваем связь со смертью и виной.

7

Мы не боимся, ибо все понарошку, смерти нет, и никто ни в чем не виноват.

И тем более ни в чем не виноват «я», потому что меня больше нет.


И. Шнуренко


***


Источник.
.

Tags: Шнуренко, будущее, вирус, сознание, суть, философия, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments