Хрупкий мир и политика сдерживания (2/2)

...Сдерживание действий противника в киберпространстве остается сложной задачей.

В киберпространстве есть нюансы, которые усложняют возможность применения современных концепций сдерживания к кибератакам.

Установление норм, наличие способов обнаружения нарушений и разработка заслуживающих доверия вариантов реагирования на атаки — все это способствует стратегии сдерживания.

Сдерживание и искусственный интеллект

В последние годы революция в области искусственного интеллекта вызвала волну интереса к приложениям, использующим его.

Страны мобилизуются для использования искусственного интеллекта в целях национальной безопасности и в военных целях.

Поэтому жизненно важно оценить, как милитаризация ИИ может повлиять на международную стабильность и как побудить военных ответственно применять ИИ.

Для этого требуется понимание особенностей ИИ, способов, которыми он может влиять на военные действия, и рисков для международной стабильности, возникающих в результате милитаризации искусственного интеллекта.

В докладе Центра новой американской безопасности «ИИ и международная стабильность: Риски и меры укрепления доверия», опубликованного 12 января 2021 г. (Авторы: Майкл Горовиц и Пол Шарре) рассматриваются вопросы, связанные с искусственным интеллектом и его использованием на поле боя.

Приложения искусственного интеллекта могут сформировать будущий характер войны. Их использование создает значительные риски для международной стабильности.

Эти риски связаны с широкими аспектами ИИ, которые могут повлиять на ведение войны, увеличить риски непреднамеренного конфликта, что опасно особенно в таких областях, как ядерные операции.

Для снижения этих рисков и содействия международной стабильности в докладе рассматривается возможность использования мер укрепления доверия, основанных на общих интересах всех стран в предотвращении непреднамеренной войны.

ИИ — это технология общего назначения, сродни компьютерам или двигателю внутреннего сгорания, а не дискретная технология, аналогичная ракетам или самолетам.

Таким образом, хотя опасения по поводу “гонки вооружений ИИ” значительно преувеличены, существуют реальные риски.

Кроме того, несмотря на риторику многих национальных лидеров, военные расходы на искусственный интеллект на сегодняшний день относительно скромны.

Вместо яростной гонки вооружений стремление военных к ИИ больше похоже на рутинное продвижение новых технологий и продолжение многолетней тенденции внедрения компьютеров, сетей и других информационных технологий.

Тем не менее, внедрение искусственного интеллекта в приложения национальной безопасности и военные действия создает реальные риски. Однако признания рисков недостаточно. Для их решения требуется изложить предложения по практическим шагам, которые государства могут предпринять для минимизации рисков, связанных с конкуренцией военного ИИ.

Один из подходов, который могли бы использовать государства, — это принятие мер укрепления доверия (МД): односторонние, двусторонние и/или многосторонние действия, которые государства могут предпринять для предотвращения непреднамеренного военного конфликта.

В докладе рассмотрены некоторые потенциальные риски для международной стабильности, возникающие в результате военного применения ИИ, в том числе способы, которыми ИИ может влиять на характер войны, риски, основанные на нынешних ограничениях технологии ИИ, и риски, связанные с некоторыми конкретными областями, такими как ядерные операции, в которых внедрение ИИ может создать проблемы для стабильности.

Военное использование ИИ: Риск для международной стабильности?

Военные заинтересованы в том, чтобы оставаться впереди своих конкурентов или, по крайней мере, не отставать.

Национальные вооруженные силы всячески пытаются избежать применения устаревших слабоэффективных технологий и поэтому, как правило, будут использовать новые, которые предоставляют им новые возможности.

В то время как стремление к новым технологиям является нормальным явлением, некоторые технологии вызывают озабоченность из-за их воздействия на стабильность или усиления их смертоносного характера.

Например, на рубеже ХХ века великие державы обсуждали контроль над вооружениями, использующими новейшие технологии индустриальной эпохи, которые, как они опасались, могли бы коренным образом изменить ход военных действий.

К ним относились подводные лодки, оружие, доставляемое с воздуха, взрывающиеся пули и ядовитый газ.

Разумно и, по сути, жизненно важно изучить, может ли интеграция ИИ в военные действия также представлять риски, на которые должны обратить внимание политики.

Некоторые исследователи ИИ сами подняли тревогу по поводу использования ИИ военными и того, как это может увеличить риск войны и международной нестабильности.

Однако понимание рисков, связанных с военным использованием ИИ, осложняется тем фактом, что ИИ не является дискретной технологией, такой как ракеты или подводные лодки.

Как технология общего назначения, ИИ имеет множество применений, любое из которых может по отдельности различными способами улучшить или подорвать стабильность.

Военные только начинают процесс внедрения ИИ, и в ближайшей перспективе использование ИИ в военных целях, вероятно, будет ограниченным и постепенным. Со временем использование в противоборствах систем искусственного интеллекта может коренным образом изменить ведение войны.

Даже если военные успешно справятся с проблемами безопасности и охраны, а системы искусственного интеллекта на местах будут надежными и безопасными, правильно функционирующие системы ИИ могут создать проблемы для международной стабильности.

Например, как китайские, так и американские ученые выдвинули гипотезу о том, что внедрение искусственного интеллекта и автономных систем в боевые действия может ускорить темпы ведения войны, неподвластные человеческому контролю.

Китайские ученые называют эту концепцию «сингулярностью» поля боя, в то время как американцы придумали термин «гипервойна» для обозначения аналогичной идеи.

Если военные действия разовьются до такой степени, что темпы ведения боя превысят человеческие способности, и, следовательно, контроль над военными операциями необходимо будет передать машинам, это создаст значительные риски для международной стабильности, даже если решение о делегировании представляется необходимым из-за конкурентного давления.

Люди могут потерять контроль над управлением эскалацией напряженности, и прекращение войны может быть значительно затруднено, если машины будут сражаться в темпе, который быстрее, чем реакция людей.

Кроме того, делегирование контроля за эскалацией машинам может означать, что незначительные тактические ошибки или несчастные случаи, которые являются неотъемлемой частью военных операций в хаосе и тумане войны, включая братоубийство, жертвы среди гражданского населения и недальновидность военных, могут выйти из-под контроля и достичь катастрофических масштабов до того, как люди успеют вмешаться.

Логика сингулярности поля боя, или гипервойны, вызывает тревогу именно потому, что конкурентное давление может заставить вооруженные силы ускорить темпы операций и вывести людей «из цикла», даже если они этого не хотят, чтобы не отставать от противников.

Тогдашний заместитель министра обороны США Роберт Уорк лаконично описал эту дилемму, задав вопрос: «Если наши конкуренты перейдут к терминаторам… и окажется, что терминаторы способны быстрее принимать решения, даже если они плохие, как бы мы отреагировали?»

В то время как эта «ускорение гонки вооружений» часто характеризуется тактически в контексте смертоносных автономных систем оружия, та же динамика может проявляться в оперативном плане с использованием алгоритмов, разработанных в качестве средств принятия решений.

Представление политиков о том, что война превращается в форму конфликта с доминированием машин, в котором люди должны уступить контроль машинам, чтобы оставаться конкурентоспособными, также может ускорить такое развитие событий, особенно если лица, принимающие решения, не имеют надлежащего знания об ограничениях ИИ.

В крайнем случае переход к использованию алгоритмов для принятия военных решений в сочетании с более роботизированным полем боя потенциально может изменить характер войны. Война по-прежнему является продолжением политики другими средствами в самом широком смысле.

Война сегодня ведется людьми с помощью физических механизмов (ракет, пулеметов и т.д.) Но принятие решений почти повсеместно осуществляется людьми.

По мере того, как алгоритмы будут приближаться к полю боя, некоторые решения будут приниматься машинами, даже если война останется деятельностью, управляемой человеком, которая ведется в человеческих политических целях.

Широкая интеграция машинного процесса принятия решений на тактическом, оперативном и стратегическом уровнях ведения войны может иметь далеко идущие последствия.

Интеллектуальные агенты (в компьютерной науке интеллектуальный агент — программа, самостоятельно выполняющая задание, указанное пользователем компьютера, в течение длительных промежутков времени. Интеллектуальные агенты используются для содействия оператору или сбора информации – прим. Е.Л. и В.О.), играющие в компьютерные стратегические игры в реальном времени, такие как StarCraft и Dota 2, уже продемонстрировали сверхчеловеческую агрессивность, точность и координацию.

В других стратегических играх, таких как покер и го, интеллектуальные агенты продемонстрировали способность радикально корректировать стили игры и рисковать так, как человек не смог бы по психологическим причинам.

Интеллектуальные агенты по воздушным боям также продемонстрировали сверхчеловеческую точность и использовали другую тактику в результате способности идти на больший риск, нежели человек.

Во многих отношениях системы искусственного интеллекта способны быть идеальными стратегическими агентами, не обремененными страхом, отвращением к потерям, пристрастием к обязательствам или другими человеческими эмоциональными или когнитивными предубеждениями и ограничениями.

В то время как конкретные алгоритмы и модели, используемые для компьютерных игр, вряд ли будут корректно перенесены в боевые приложения, общие характеристики и преимущества агентов ИИ по сравнению с людьми могут найти применение в военной области.

Как и в случае со скоростью, чистое влияние машинного принятия решений на психологию боя может коренным образом изменить характер войны.

Искусственный интеллект может оказывать и другие кумулятивные эффекты на ведение войны. Политики обычно оценивают поведение противников, основываясь на понимании их возможностей и намерений.

Переход к ИИ может подорвать знания политиков в этих областях. Переход военных возможностей на программное обеспечение, уже осуществляемый, но, возможно, ускоренный внедрением искусственного интеллекта и автономных систем, может затруднить для политиков точную оценку военных возможностей.

Таким образом, неполнота информации о возможностях противника возрастет, что, вероятно, увеличит риск просчета.

В качестве альтернативы может быть верно обратное—искусственный интеллект и автономные системы, используемые для сбора и анализа разведданных, могут радикально повысить прозрачность военной мощи, что облегчит директивным органам оценку военного потенциала и заблаговременное предвидение исхода конфликта.

Эта дополнительная прозрачность может снизить риски просчетов и разрядить некоторые потенциальные конфликты до их начала.

Интеграция ИИ в военные системы в сочетании с переходом к более роботизированной структуре сил также может изменить порог принятия политиками рисков.

Отчасти это происходит потому, что они считают, что меньше человеческих жизней находится под угрозой, отчасти потому, что системы ИИ обеспечивают большую точность, и отчасти, возможно, потому что они считают системы ИИ уникально опасными.

Предполагаемая доступность систем искусственного интеллекта может изменить убеждения политиков в их способности предвидеть исход конфликтов.

Даже помимо описанных выше сценариев, можно разделить то, как военное применение ИИ может повлиять на международную стабильность, на две широкие категории: (1) риски, связанные с характером алгоритмов и их использованием военными, и (2) риски, связанные с военными, использующими ИИ для конкретных миссий.

Риски, связанные с ограничениями ИИ

Проблема военного внедрения ИИ заключается в том, что два ключевых риска, связанных с внедрением новых технологий, находятся в противоречии друг с другом.

Во-первых, военные могут не принять — или принять достаточно быстро или правильно использовать — новую технологию, которая дает значительное преимущество на поле боя.

В качестве недавнего примера, несмотря на общий рост рынка беспилотных летательных аппаратов военного назначения, внедрение автономных транспортных средств иногда становилось источником разногласий оборонном истеблишменте США, в основном основанное на дебатах о достоинствах этой новой технологии по сравнению с существующими альтернативами.

С другой стороны, военные могут слишком быстро внедрить незрелую технологию, сделав большую и не всегда верную ставку на новые и непроверенные предположения о том, как технология может изменить ведение войны.

Учитывая естественные стимулы, которые есть у вооруженных сил в обеспечении своих возможностей на поле боя, можно разумно предположить, что вооруженные силы будут достаточно хорошо справляться с этими рисками, хотя и не без некоторых неудач.

Но, уравновешивая риск несчастных случаев и отставание от противника в технологических инновациях, военные, возможно, ставят безопасность на второй план.

Военные могут мириться с риском несчастных случаев в погоне за технологическим преимуществом, поскольку несчастные случаи являются обычным элементом военных операций, даже во время обучения.

Тем не менее, бюрократические интересы в конечном счете состоят в обеспечении того, чтобы имеющиеся возможности были надежными и безопасными, а существующие институциональные процессы способны управлять рисками безопасности ИИ, пусть и с некоторой адаптацией.

Для военных баланс между рисками слишком медленного и слишком быстрого продвижения при внедрении ИИ осложняется тем фактом, что ИИ и, в частности, глубокое обучение, являются относительно незрелой технологией со значительными уязвимостями и проблемами надежности.

Эти опасения усиливаются в ситуациях, когда может не быть достаточно данных для обучения систем машинного обучения. Системы машинного обучения обычно полагаются на очень большие наборы данных, которых может не быть в некоторых военных условиях, особенно когда речь идет о раннем предупреждении редких событий (таких как ядерная атака) или отслеживании поведения противника на многомерном поле боя.

При обучении с неадекватными наборами данных или использовании вне узкого контекста их дизайна системы ИИ часто становятся ненадежными и хрупкими.

Системы ИИ часто могут казаться обманчиво способными, хорошо работающими (иногда лучше, чем люди) в некоторых лабораторных условиях, а затем резко терпящими неудачу в меняющихся условиях окружающей среды в реальном мире.

Кроме того, в настоящее время методы глубокого обучения могут быть недостаточно надежными для критически важных с точки зрения безопасности приложений, даже если они работают в пределах своих проектных спецификаций.

Например, опасения по поводу ограничений надежности алгоритмов для разных демографических групп препятствуют развертыванию технологии распознавания лиц в Соединенных Штатах, особенно в приложениях, используемых правоохранительными органами.

Военные также должны быть обеспокоены техническими ограничениями и уязвимостями своих систем искусственного интеллекта.

Военным нужны технологии, которые работают, особенно на поле боя. Соответственно, стратегия ИИ Министерства обороны (DoD) требует, чтобы системы ИИ были «устойчивыми, надежными и безопасными».

Это, несомненно, правильный подход, но одновременно и вызов, по крайней мере, в ближайшей перспективе, учитывая проблемы надежности, с которыми сегодня сталкиваются многие алгоритмы.

Дополнительная проблема связана с динамикой дилеммы безопасности. Конкурентное давление может привести к тому, что страны будут проводить ускоренное тестирование и оценку (T&E) в стремлении использовать новые возможности ИИ раньше противников.

Похоже, что аналогичное конкурентное давление, направленное на то, чтобы обойти других на рынке, усугубило риск несчастных случаев, связанных с системами ИИ в беспилотных автомобилях и автопилотах коммерческих самолетов.

Военные, оценивающие систему ИИ с сомнительной надежностью, могут, и небезосновательно, почувствовать необходимость ускорить ее развертывание, если они считают, что другие принимают аналогичные меры.

Исторически сложилось так, что это давление является самым высоким непосредственно перед и во время войн, когда соотношение риск/вознаграждение, связанное с новыми технологиями, может измениться из-за того, что на кону стоят реальные жизни.

Даже если военные системы ИИ будут надлежащим образом протестированы, использование ИИ для обеспечения более автономного поведения машин в военных системах сопряжено с дополнительным набором рисков.

Делегируя принятие решений от людей к машинам, политики могут де-факто использовать силы с меньшей гибкостью и способностью понимать контекст, что затем может иметь пагубные последствия для стабильности кризиса и управления эскалацией.

Хотя у машин есть много преимуществ в скорости и точности действий, сегодня машины пока еще не могут приблизиться к человеческому интеллекту в понимании контекста и гибкой адаптации к новым ситуациям.

Эта хрупкость машинного принятия решений может быть особенно сложной задачей в предконфликтных кризисных ситуациях, когда напряженность между странами накаляется.

Вооруженные силы соперничающих стран регулярно взаимодействуют в военизированных спорах ниже порога войны в различных спорных регионах (например, на границе между Индией и Пакистаном, границей между Китаем и Индией, Южно-Китайским морем, Черным морем, Сирией и т. д.).

Эти взаимодействия между развернутыми силами иногда чреваты опасностью эскалации из-за инцидентов или стычек, которые могут вызвать напряженность со всех сторон. Это представляет собой проблему для национальных лидеров, которые несовершенно управляют своими вооруженными силами.

Однако сегодня развернутые вооруженные силы полагаются на принятие решений человеком. Люди могут понять общие указания своего национального руководства и намерения командира, такие как «защищать наши территориальные претензии, но не начинать войну».

По сравнению с людьми, даже самые передовые системы искусственного интеллекта на сегодняшний день не способны понять общее руководство.

Военные уже используют беспилотные транспортные средства (беспилотники) в оспариваемых районах, которые были замешаны в ряде эскалационных инцидентов в Восточно-Китайском море, Южно-Китайском море, Сирии и Ормузском проливе.

Со временем, когда вооруженные силы наделят беспилотные транспортные средства более автономными функциями, эти функции могут усложнить взаимодействие в оспариваемых районах.

Автономные системы могут предпринимать действия, основанные на программировании, которые, хотя и не являются неисправностью, но отличаются от действий, которые командир требовал бы от человека, находящегося в аналогичной ситуации.

Автономные системы будут просто следовать своей программе, какой бы она ни была, даже если эти правила больше не имеют смысла или несовместимы с намерениями командира в данной ситуации.

Проблема усугубляется тем фактом, что командиры-люди не могут предвидеть все возможные ситуации, с которыми могут столкнуться передовые вооруженные силы в оспариваемых регионах.

Использование автономных систем в условиях кризиса фактически вынуждает людей, принимающих решения, связывать себе руки заранее определенными действиями, даже если они этого не хотят.

Непреднамеренная эскалация не ограничивается только смертоносными действиями, такими как обстрел сил противника. Нелетальные действия, такие как пересечение территории другого государства, могут быть восприняты как эскалация.

Даже если такие действия не ведут непосредственно к войне, они могут усилить напряженность, усилить подозрения в отношении намерений противника или разжечь общественные настроения.

Другая проблема связана с потенциальной неспособностью людей отключить автономные системы после их развертывания.

Одна из причин использования автономной функциональности заключается в том, что беспилотные транспортные средства могут продолжать свои миссии, даже если они работают без надежных каналов связи с операторами-людьми.

Когда между людьми-операторами и автономной системой нет канала связи, люди-операторы не смогут отозвать автономную систему, если политические обстоятельства изменятся так, что поведение системы больше не будет соответствующим им.

Это может стать проблемой при деэскалации конфликта, если политические лидеры решат прекратить боевые действия, но не смогут отозвать автономные системы хотя бы на какое-то время.

Результатом может стать продолжение боевых действий даже после того, как политические лидеры выскажутся за прекращение огня. Неспособность полностью прекратить боевые действия может также подорвать переговоры о перемирии, что приведет к продолжению конфликта.

Риски, связанные с использованием ИИ для конкретных военных задач

Внедрение ИИ в военные операции также может создавать риски при определенных обстоятельствах. Это связано с характером военной миссии, даже если система ИИ работает правильно и соответствует намерениям человека.

Некоторые существующие исследования уже сосредоточены на пересечении ИИ с конкретными областями военных задач, в первую очередь ядерной стабильностью. Ядерная стабильность является очевидной проблемой, учитывая потенциальные последствия преднамеренного или непреднамеренного ядерного взрыва.

Потенциально рискованное применение ИИ распространяется не только на поле боя, но и на использование ИИ для помощи в принятии решений в таких областях, как раннее предупреждение и прогнозирование поведения противника.

Например, инструменты ИИ для мониторинга, отслеживания и анализа огромных объемов данных о поведении противника для раннего выявления и предупреждения потенциальной агрессии имеют очевидную ценность.

Однако у алгоритмов также есть известные ограничения и потенциально проблемные характеристики, такие как отсутствие прозрачности или объяснимости, неустойчивость перед лицом сдвигов в распределении данных и предвзятость автоматизации.

Системы ИИ часто плохо работают в условиях новизны, что предполагает постоянную роль человеческого участия. В такой ситуации решающее значение будут иметь обучение и подготовка кадров для обеспечения ответственного использования ИИ в сценариях раннего предупреждения и прогнозирования.

Наконец, автономные системы создают новые проблемы непониманием в отношении того, было ли их поведение задумано командирами-людьми или на основании заложенного алгоритма.

Даже если система работает так, как задумано, злоумышленники могут не знать, соответствует ли поведение автономной системы намерениям человека, из-за вышеупомянутых проблем управления и контроля.

В кризисной ситуации это может создать двусмысленность в отношении того, как интерпретировать поведение автономной системы.

Например, если автономная система открыла огонь по вооруженным силам страны, следует ли интерпретировать это как преднамеренный сигнал со стороны политических лидеров страны или как случайность?

Это, опять же, не новая проблема; аналогичная проблема существует с вооруженными силами, которыми командуют люди. Государства могут не знать, полностью ли действия развернутых сил противника соответствуют указаниям их политического руководства.

Автономные системы могут усложнить эту динамику из-за неопределенности в отношении того, согласуются ли действия автономной системы с какими-либо предполагаемыми действиями человека.

Роль мер укрепления доверия

МД включают в себя такие действия, как прозрачность, уведомление и мониторинг, предназначенные для снижения различных рисков, возникающих в результате военного соперничества между государствами. Как правило, они охватывают четыре области, как описывает Мари-Франс Дежарден:

· Обмен информацией и общение;

· Меры по обеспечению возможности проведения инспекций и наблюдателей;

· «Правила дорожного движения» для управления военными операциями;

· Ограничения на военную готовность и операции.

Меры укрепления доверия связаны с соглашениями о контроле над вооружениями, но отличаются от них.

Контроль над вооружениями включает в себя соглашения об отказе от исследований, разработки, производства, развертывания или использования определенного оружия, особенностей оружия или применения оружия.

Набор возможных действий, которые могут предпринять государства, широк, но основное внимание следует уделить потенциальным преимуществам и недостаткам конкретных мер по укреплению доверия, связанных с ИИ.

Продвижение норм

В 2019 году Совет по оборонным инновациям США предложил Министерству обороны США ряд принципов ИИ, которые Министерство обороны приняло в начале 2020 года.

Хотя эти принципы, несомненно, имеют внутреннюю аудиторию в оборонном сообществе США и технологическом секторе, они также служат в качестве примера государственного обнародования норм о надлежащем использовании ИИ в военных целях.

Принципы искусственного интеллекта Министерства обороны США включали требование, чтобы системы ИИ Министерства были ответственными, справедливыми, отслеживаемыми, надежными и управляемыми.

Точно так же несекретное резюме стратегии ИИ Министерства обороны, опубликованное в 2019 году, призывало к созданию систем ИИ, которые были бы «устойчивыми, надежными и безопасными».

Государствам необходимо поощрять нормы ответственного использования ИИ, включая внедрение и использование технологий таким образом, чтобы это отражало понимание технических рисков, связанных с системами ИИ.

Хотя изложение таких принципов — это не то же самое, что внедрение эффективных бюрократических процессов для обеспечения их соблюдения, тем не менее, их ценность в том, чтобы государства публично сигнализировали другим (и своим собственным бюрократическим структурам) о важности ответственного использования ИИ в военных приложениях.

Нормы поведения

Страны могли бы договориться о письменном своде правил или принципов внедрения ИИ в военные системы. Эти правила и принципы, даже если они не имеют обязательной юридической силы, тем не менее могут выполнять ценную сигнальную и координационную функцию, позволяющую избежать некоторых рисков при внедрении ИИ.

Кодекс поведения, заявление о принципах или другое соглашение могут включать широкий спектр как общих, так и конкретных заявлений, в том числе о любых или всех перечисленных выше мерах укрепления доверия.

У широкого кодекса поведения есть несколько потенциальных недостатков.

Во-первых, более широкий кодекс поведения, которому не хватает специфики некоторых мер, обсуждавшихся выше, может подорвать импульс к более широкому сотрудничеству, а не послужить строительным блоком.

Во-вторых, при обсуждении кодекса поведения возникнет риск того, что разногласия по поводу некоторых деталей могут подорвать все усилия или привести к выбору форума, в результате чего страны затем начнут вести собственные диалоги о кодексе поведения.

Возможно, именно это и произошло в киберпространстве, где несколько различных текущих процессов диалога о кодексах поведения не привели к существенному успеху.

Таким образом, можно предположить, что стимулы могут привести к менее формальному кодексу поведения, разработанному как структурный элемент, а не к чему-то, что могло бы заставить страны ограничивать возможности.

Ограничения ИИ

Риск несчастного случая является серьезной проблемой для военных приложений ИИ. Конкурентное давление может увеличить риск несчастных случаев, заставляя военных сокращать испытания и быстро развертывать новые системы с поддержкой ИИ.

Государства могут использовать различные варианты для снижения рисков, связанных с созданием ненужных стимулов для ускоренного тестирования и оценки, включая публичное заявление о важности T&E, повышение прозрачности процессов T&E, продвижение международных стандартов T&E и обмен гражданскими исследованиями по безопасности ИИ.

Кроме того, ИИ сделает автономные системы более функциональными, а их более широкое использование может создать риски для стабильности, особенно при развертывании в оспариваемых районах.

Чтобы снизить эти риски, государства могли бы принять МД, такие как «дорожная карта» для поведения автономных систем, признать маркировку систем для обозначения степени их автономии и соблюдение запретных географических зон для автономных систем.

Использование ИИ в военных целях сопряжено с многими рисками, в том числе с тем, как ИИ может изменить характер ведения войны.

Политики должны осознавать эти риски, поскольку страны начинают интегрировать ИИ в свои вооруженные силы, и они должны стремиться по возможности снижать эти риски.