Жидовскую быдлокультуру - вон из России!!!

Однако искренний ответ на этот вопрос может быть только один: никакой. Никакой шоу-бизнес нам не нужен.

И дело не в спецоперации. Дело в том, что в шоу-бизнесе мы всегда будем заниматься «импортозамещением» и никогда не сможем создать чего-то ценного и оригинального. Наши поп-певички и поп-певцы всегда будут бледной копией западных звезд.

Наши «коммерческие фильмы» – более или менее (чаще менее) удачное подражание голливудским блокбастерам.

Наши шоу слизаны с европейских и американских прототипов. Так было, есть и будет. И решения этой проблемы нет. В парадигме шоу-бизнеса мы всегда отстающие, догоняющие, подражающие, копирующие.

Потому что шоу-бизнес имеет очень слабые корни в российской культуре. Почти никаких корней. Зато, напротив, очень логично и естественно вырастает из европейских средневековых практик.

Дело в том, что западный шоу-бизнес есть прямой продолжатель «цирка уродов» на ярмарках в европейских городах.

В европейских городах на протяжении веков проводились ярмарки. Ярмарки предусматривали «культурно-развлекательную» программу. Это были шуты, скоморохи, музыканты – такие и на Руси выступали.

Однако весьма специфическим европейским «культурно-массовым» развлечением было посещение «цирка уродов». Показывали, например, бородатую женщину. Карликов. Инвалидов со всевозможными патологиями. Люди смотрели и смеялись.

Нам трудно понять, что смешного в созерцании инвалида. На Руси калеки становились скорее юродивыми, им подавали из сострадания, а иногда из страха (бытовали представления, что калеки ближе к Богу и могут благословить или проклясть даже царя).

Но чтобы смотреть и забавляться – ха-ха-ха, вот урод, калека! – это было как-то не очень распространено. А в Европе – за милую душу. Но надо развиваться!

Смотреть на бородатую женщину «прикольно», но долго ли на нее будет смотреть зритель? Отвлечется, уйдет и денег не заплатит.

Поэтому лучше, если бородатая женщина будет не просто сама себя демонстрировать, а, например, споет. Или станцует. Или споет и станцует. Ничего не напоминает? Ах, да – «Евровидение». Как было в Средневековье, так и осталось.

Поп-звезда почти обязательно должна быть фриковатой, стремиться «хайпануть» на скандалах, вызывающе одеваться и выглядеть и распространять слухи о своей «необычной» судьбе и ориентации. Просто красиво петь – это не про шоу-бизнес.

Но есть ли другая версия массовой культуры? Да, есть. Это то, что в советские времена называлось эстрадой.

Эстрада и шоу-бизнес различаются по своему генезису. Шоу-бизнес происходит от «цирка уродов» на ярмарке, а эстрада – младшая сестра классического театра.

Да, эстрада – это театр. Простой, массовый, популярный, но театр. А значит, предполагается некоторая степень цензуры – эстетической и этической. Ты не можешь в нормальном театре показывать всё, что угодно. Конечно, в западной культуре стали делать и театр частью шоу-бизнеса, но изначально это не так.

Советская эстрада наследовала русскому театру, была близка французской эстраде, но родственно близка, а не эпигонски. У ее истоков стояли Александр Вертинский, Клавдия Шульженко, Марк Бернес.

Она была выдержана, академична и аристократична. Максимальным фриком (да и то в последнее время) был Валерий Леонтьев.

А Владимир Высоцкий и Булат Окуджава со своими песнями прекрасно вписывались в эстраду (и, кстати, не случайно оба были связаны с театром).

Когда начал появляться так называемый русский рок, что-то из него тоже вписалось в эстраду («Машина времени», но лучший пример – «Земляне»), а что-то не вписалось. И дело было не столько в том, что жестокое ЛИТО и КГБ цензурировали тексты на предмет антисоветчины.

Скорее, организаторы эстрады почувствовали нечто чуждое, нечто про шоу-бизнес. Поэтому главная претензия к рокерам была: почему вы такие фрики? Почему бы вам не одеваться нормально, прилично, эстрадно? Зачем устраивать из каждого концерта скандал?

Однако скандал – это и есть принцип шоу-бизнеса. Уроды и скандалы – вот что продается в рамках шоу-бизнеса, а не песни и не музыка. Возможно, партийным кураторам следовало быть помягче и не отталкивать молодежь запретом рок-музыки. Но сейчас мы понимаем, что рациональное зерно в претензиях кураторов наличествовало.

Что же нам делать сейчас? Едва ли мы можем «отменить» шоу-бизнес. В СССР было только радио и телевидение, а сейчас есть интернет, и пользователь сам найдет себе исполнителей по вкусу.

А вкусы эти в массовом масштабе, увы, невысокие. Но разве мы обязаны поддерживать и спонсировать балаганную культуру на государственном уровне?

Я сейчас не говорю о поп-певцах и всяческих рэперах, которых слушает молодежь в интернете, я о том, кого приглашают выступать, условно говоря, в Кремлевском дворце. Так вот. Раньше у нас официальной эстрадой были Лев Лещенко и Иосиф Кобзон.

А сейчас на их месте Филипп Киркоров и Николай Басков. Но это не равнозначная замена. Киркоров – это не Кобзон. Киркоров – представитель шоу-бизнеса. Кобзон был ветераном советской эстрады, классическим, академическим в некотором смысле певцом.

Настоящей эстрады, как музыкального театра, почти совсем не осталось. Вместо нее на сцену заползли пернатые существа из шоу-бизнеса.

Вот это мы можем и должны изменить. Господдержку, официальное признание, ордена должны получать деятели настоящего искусства (такого, как эстрада, например), а не шоу-бизнеса.

А искусство подразумевает и внутреннюю цензуру (этическую и эстетическую), и гражданскую позицию.

Посмотрим, кого мы снова увидим на «Голубом огоньке».