ss69100 (ss69100) wrote,
ss69100
ss69100

В. Крашенинникова: „Есть большой запрос на лидерство России в мире”

Гендиректор ИНВИССИН, член Общественной палаты рассказывает о практике применения „мягкой силы”, о роли России в мире.

— Вероника Юрьевна, президент утвердил «Концепцию внешней политики Российской Федерации» — это очень объемный документ. Новшеством, на которое обратили внимание все без исключения эксперты, стало положение о так называемой «мягкой силе» — теперь она стала одной из составляющих нашей внешней политики. Самое краткое определение этого понятия — способность достигать желаемых результатов путем убеждения. Проще говоря, Россия предложит миру свои достижения, идеалы, ценности и культурные образцы. А в чем, собственно, отличие «мягкой силы» от того, что раньше именовалось «пропагандой советского образа жизни за рубежом»?

— Пропаганда является одной из многих составляющих «мягкой силы». Давайте, к примеру, для начала обсудим видимую часть американской «мягкой силы» — верхушку айсберга. «Кока-кола», джинсы, Голливуд и «американский образ жизни» — все эти атрибуты действительно входят в «мягкую силу». С Голливудом все очевидно, там редкие кадры обходятся без пропаганды. Но даже в сплошном ее потоке выделяются некоторые особенно откровенные попытки. В «Перевозчике 3» есть такая сцена. Главный герой говорит героине-украинке: «Вы, русские…» Но героиня не прощает ему такой ошибки: «Я не русская! Я украинка! Мы совершенно другие люди - здесь (показывая на голову) и здесь (показывая на сердце)».

Или возьмите вручение премий «Оскар». Только что за лучший фильм, из всех очень сильных претендентов, включая «Линкольна» и «Жизнь Пи», «Оскар» получила картина«Операция «Арго» — американское прочтение событий в Иране в 1979 году, когда были взяты в заложники 52 человека в американском посольстве. На протяжении двух часов публика обязана восхищаться мужеством агентов ЦРУ, которые под видом канадской съемочной группы вывозят из Ирана 6 сбежавших заложников.

Обретение «Оскаров» и «Золотых глобусов» гарантирует месяцы широкого проката. Таким образом, внутреннее и международное общественное мнение будут мобилизовывать в поддержку всяческих операций ЦРУ против Ирана. Я уж не говорю о «закручивании гаек» в виде санкций.

Лучше бы сделали в Голливуде фильм про то, как директор ЦРУ Билл Кейси вел секретные переговоры о том, чтобы заложников не выпускали, пока на посту президента находится Джимми Картер. А выпустили бы, как только в должность вступил Рональд Рейган — что и произошло 20 января 1980 года ровно через 20 минут после того, как бывший киноактер закончил речь в ходе инаугурации. Вот такой фильм был бы гораздо интересней.

Или присуждение «Оскаров» в 2009 году. Вместо великого фильма «Аватар», революционного по художественному замыслу и исполнению, «Оскар» получил вполне рядовой «Повелитель бури» — о буднях американских саперов в Ираке. Проблема «Аватара» состояла в том, что он представил необыкновенно острую критику американской завоевательной внешней политики. Более того — какой вызов! — отсталые синие туземцы одержали решительную победу над американскими завоевателями. К тому же — при активном участии американцев, перешедших на их сторону. Очень непедагогично, совсем неправильный фильм. Зато патриотичная картина про саперов полностью укладывалась в пропагандистские догмы Вашингтона-Голливуда.

— Хорошо, давайте тогда выясним, в чем состоит подводная часть «мягкой силы». Автор этой концепции — Джозеф Най, американский специалист в области международных отношений, заместитель министра обороны в администрации Билла Клинтона. Он сформулировал ее положения в начале девяностых годов и — что доказательств не требует — концепция была успешно опробована, прежде всего, в России.

— Слишком часто мы вкладываем свой смысл в американские понятия, и упускаем их истинное наполнение. Давайте посмотрим поближе на персону Джозефа Ная. Чаще всего его представляют гарвардским профессором. Но в его послужном списке — пост председателя группы по нераспространению ядерного оружия в Совете по национальной безопасности, кресло заместителя министра обороны по вопросам международной безопасности в администрации Билла Клинтона, председательство в Национальном совете по разведке США в 1993—1994 годы. Считалось, что в случае победы Джона Керри на президентских выборах 2004 года он возглавил бы Совет по национальной безопасности США. То есть компетенции «профессора» Джозефа Ная выходят далеко за рамки академического круга.

В действительности, концепция «мягкой силы» Ная — это гораздо более умный и изощренный (и дешевый!) способ подчинения государств воле Вашингтона. Конечно, какое-либо непокорное государство можно «вбомбить в каменный век», как в свое время обещал Пакистану заместитель государственного секретаря Ричард Эрмитедж. А можно добиться своего психологическим воздействием на руководство и население, завуалированными угрозами, огромным арсеналом подрывных инструментов. При этом экономятся многочисленные миллиарды из глубоко дефицитного государственного бюджета, сохраняются жизни американских солдат. И — никакого ущерба репутации, один позитив.

Нужно четко понимать: целью применения «мягкой силы» США ставят вполне военные задачи. Пример — разрушение Советского Союза. Актер Рональд Рейган сыграл роль «друга» Михаила Горбачева, тот ему подыграл — и страны нет. Гитлер не мог этого добиться всей своей военной мощью и ресурсами завоеванной Европы.

Менее масштабный пример — «перезагрузка». По определению Джозефа Ная, «мягкая сила» использует механизмы убеждения, ограничивает выбор стратегий другой стороны и склоняет к самостоятельному действию — в интересах США. Что с нами и случилось — по Ливии, Ирану, вопросам внутренней политики.

В Америке есть и противники «мягкой силы». Они отчетливо проявились в рамках споров по «перезагрузке». Это «мачо» от политики, которые обычно сначала стреляют, а потом задают вопросы. Здесь, помимо политико-психологических факторов, есть и гигантский интерес американского военно-промышленного комплекса. ВПК с «мягкой силы» — как с козла молока, «мягкая сила» оставляет их за бортом госбюджета. А им нужно строить авианосцы и истребители новых поколений.

— Джозеф Най условно может считаться теоретиком. Но ведь в Соединенных Штатах должны быть и практики?

— Нужно понимать, кто в Вашингтоне занимается применением «мягкой силы». Сразу после окончания Второй мировой войны американцы озаботились этой темой в Европе, где местные левые силы были чрезвычайно популярны. Для Вашингтона было очень важно обуздать коммунистов и левых. Они поставили целью «освободить европейскую интеллигенцию от влияния коммунизма». Поскольку взять и запретить левых было невозможно, нужно было хотя бы сделать их более «умеренными», «некоммунистическими» и, самое главное — антисоветскими. США привлекли на свою сторону многих левых интеллектуалов Старого Света: Артур Кестлер, Жан-Поль Сартр, Андре Мальро и многие другие получали американские спонсорские средства.

Регулярные конгрессы и симпозиумы, концерты, выставки, десятки журналов, издание книг — все это было поставлено на поток. Артур Кестлер, сохранив чувство юмора, характеризовал эти научные конференции и симпозиумы как «разъезды международных академических девочек по вызову». Одним из главных механизмов и площадок служил «Конгресс за свободу в культуре», с филиалами в 35 государствах.

И знаете, кто в США вел эту работу «мягкой силой»? Управление по координации политики — УКП. За этой вполне безобидной вывеской, появившейся в 1948 году, стоит ведомство США, ответственное за подпольную психологическую войну и военизированные операции в мире. В 1951 оно стало частью Центрального разведывательного управления.

Эта «культурная» работа финансировалась УКП, затем ЦРУ, а также из секретной кассы «плана Маршалла», деньги выделял и Фонд Форда — это к вопросу одеятельности американских фондов. Есть замечательная книга, которая описывает этот процесс во всех его аспектах: «ЦРУ и мир искусств. Культурный фронт холодной войны» британской журналистки-исследователя Френсис Стонор Сондерс. Наш институт издает ее на русском языке совместно с издательством «Алгоритм», книга выйдет через пару месяцев. Совершенно захватывающее чтение.

— Еще один краткий экскурс в историю. Стереотипные представления о Советском Союзе не так уж и давно сводились к примитивному набору слов: «спутник», «Гагарин», «матрешки» и «водка». Наши клише применительно к Соединенным Штатам тоже оригинальностью не блистали: «джинсы», «Мальборо», «виски» и «негров вешают». Но у двух стран были огромные ядерные арсеналы. Поэтому, даже при всей нелюбви к Советскому Союзу, на Западе к нему относились по известному принципу «Боятся — значит, уважают». Сегодня, если и боятся, то не очень сильно. Значит, не уважают и не любят?

Любить они нас будут, если мы сдадимся — как любят до сих пор на Западе Михаила Горбачева. Он, в паре с Борисом Ельциным сделал США самый крупный подарок в их истории: собственноручно в инициативном порядке ликвидировал крупнейшего геополитического противника. Несколько лет назад в Вашингтоне на одном из заседаний по России кто-то задал вопрос: что Россия может сделать, чтобы ее в США воспринимали более объективно? Американский ответ: пусть Владимир Путин сделает что-нибудь такое, что сделал Горбачев. Спасибо, все ясно с вами…

— Итак, мы станем продвигать по всему миру наши идеи и примемся рассказывать о достижениях «новой России». А какие, собственно говоря, идеи? Не так уж и давно нас презрительно называли «Верхней Вольтой с ракетами». Но это государство давно переименовало себя в Буркину-Фасо, что переводится как «родина честных людей» или «страна достойных людей». То есть государство пытается позиционировать себя в мире — четко и ясно. Какие, на ваш взгляд, рожденные у нас и очень привлекательные для народов мира идеи, мы можем сегодня предложить?

— Действительно, на сегодняшний день у нас нет великого проекта, который мы могли бы предложить человечеству. Как нет и национальной идеи — эти понятия тесно связаны. Этот, условно говоря, «великий проект» должен сформулировать успешную общественно-политическую альтернативу Западу. При этом религия и национальность не могут быть его фундаментом: они сокращают охват, а не увеличивают его. Однако здесь у нас есть один ресурс: надежда и вера многих народов, что Россия сможет это сделать снова, если сделала в прошлом. Есть большой запрос на лидерство России в мире, и прежде всего на пространстве СНГ.

Ну а пока нужно работать теми инструментами, которые имеем. Это, конечно, великая культура и язык, достижения в науке и спорте, экономическая стабильность — в данный момент очень существенная в сравнении с Европой. Есть и примеры успеха: телеканал «Russia Today». В США RТ — второй по числу аудитории среди иностранных средств массовой информации, уступает только британскому ВВС. А в самой Британии «Russia Today» догнал «Аль-Джазиру». На ЮТьюб видео RТ — самые популярные, и это по подсчетам американской компании «Пью рисчерч».

К теме «мягкой силы» прилагаются бесконечные разговоры об «улучшении имиджа» России. Слово-то какое, «имидж». Этот «имидж» висит над головой Россией как дамоклов меч: Ходорковского выпусти — иначе плохо для «имиджа», закон об НКО — иностранных агентах не принимай — по «имиджу» ударит… Для прозападного лобби в России термин «имидж» стал еще одним политическим инструментом.

Россия — не девушка на выданье. В отношении США и Запада в целом, нужно думать не «как нам заставить их любить себя», а «как заставить их делать то, что мы хотим». И мы умели это делать! Американцы, когда начинали строить свою «культурную» работу, зеркально списали структуру деятельности с Коминформа и просто копировали все, что делали левые. Пора нам, наконец, освободиться от комплекса неполноценности.

Беседу вел Виктор Грибачев

Источник


Tags: Европа, Запад, Иран, Крашенинникова, НКО, Россия, США, американцы, информационная, культура, пропаганда, сознание, стратегия, управление
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments